Чтение онлайн

Несколько дней назад Гириша написала мне письмо. Она думает, что слишком много работает в ашраме. Может быть, это правильно, может быть, нет. Но в письме она говорит нечто очень важное. Она пишет: «У меня слишком много работы, но это не самоотречение, это самопожертвование».

Самоотречение ничего не знает о самопожертвовании.

Если вы узнали самоотречение, вы уже пожертвовали собой. Вас больше нет, чтобы жертвовать собой. Самоотречение означает, что вы уже умерли. Если ты сдалась мне, это уже не твои проблемы. Тогда, много работы или мало – это не имеет с тобой ничего общего. Это несущественно. Тогда я должен об этом позаботиться, я должен решить, какой работы больше, а какой меньше… И я должен решить, насколько ты будешь вовлечена в работу и на какое время, и насколько тебя нужно подталкивать в определенном направлении. Но для тебя это уже не твои проблемы – ты сдалась. Но если ты думаешь, что это становится самопожертвованием, а не самоотречением, значит, ты не сдалась. Тогда что угодно будет казаться самопожертвованием. Любящий ничего не знает о самопожертвовании. Когда ты сдаешься, ты умираешь во всем, что касается эго. Тогда, что бы ни случилось, ты принимаешь, и не просто принимаешь, а принимаешь в глубокой благодарности.

Любящий знает тайны смерти, потому что он уже вошел в смерть через свою любовь. Есть две смерти: одна случается в конце жизни, другая – между смертью и рождением. Это смерть в любви. Человек, который умирает в любви, никогда больше не умирает. Тогда все смерти для него кончились. Он уже воскрес. Он узнал, что умирает только эго. Если вы отбрасываете эго, вы бессмертны.

В момент самоотречения этот берег превращается в другой берег, этот мир становится другим миром. «Что для него другие берега…»?

Я читал замечательную историю…

Четыреста лет назад садовник посадил молодую сосну в маленький горшок, где земля была всего в один дюйм глубиной. По мере роста дерева садовник подрезал каждый корень и каждую ветку. Когда он умер, за деревом стал ухаживать его сын, и это продолжалось несколько поколений. Сегодня это дерево можно увидеть в саду Ковала в Токио, оно растет в том же горшке. И хотя прошло уже четыреста лет, сосна практически не изменилась – она осталась такой же маленькой.

Это маленькое дерево – предупреждение каждому. Ум и душа могут быть подрезаны точно так, как это дерево, и всегда с таким же результатом – получается карлик.

Если вы не пускаете корни в жизни, в любви, в вере, то вы остаетесь карликом. Вы никогда не станете сущностным человеком, адхар манушем. Растите, растите в глубину – потому что, когда ваши корни растут в глубину, ветви растут вверх. Одно невозможно без другого. Чем глубже вы идете в землю, тем выше поднимаетесь в небо. Чем глубже вы проникаете в этот берег, тем ближе оказываетесь к другому берегу.

Любите, любите жизнь, любите все, что окружает вас, и пусть ваши корни прорастают как можно глубже. Вы начнете касаться ног бога, и свои цветы вы сможете принести к его ногам. А иначе, помните – вы останетесь карликом.

Любовь – обязательное условие. Любовь – единственная пища души. Тело может поддерживать себя пищей; душа может поддерживать себя только любовью. Пусть это не будут просто слова; пусть это станет глубоко проникающим опытом.

Любовь для баулов – поклонение, любовь для баулов – молитва, любовь для баулов – бог.

Достаточно на сегодня.

Первый вопрос:

Ошо, почему вера не возникает из решения верить?

Вера – это не ваше решение. Это не то, что вы можете решать. Когда вы покончили с сомнениями – вам надоело сомневаться, вы увидели сомнение насквозь и убедились в его полной бесполезности, – тогда возникает вера. Вы должны разобраться в сомнениях, а не делать что-то с верой. Ваша вера не будет иметь большой ценности, потому что ваша вера, ваше решение всегда будет противостоять сомнению. А вера не противоположна сомнению, это просто отсутствие сомнения. Когда сомнения нет, есть вера.

Вера – это не противоположность сомнения, помните. Что бы ни говорилось в словарях, вера не противоположна сомнению, точно так же, как темнота не противоположна свету. Она кажется противоположной, но это не так – ведь вы не можете разрушить свет, внеся темноту. Нельзя внести темноту. Нельзя разрушить свет, бросая на него темноту. Темноте никогда еще не удавалось уничтожить самый слабый свет, самую маленькую свечу. Вся темнота существования бессильна перед маленькой свечой.

Почему это так? Если темнота противоположна, враждебна, антагонистична свету, она должна иногда побеждать свет. Но это просто отсутствие. Темнота существует, потому что нет света. Когда свет есть, нет темноты. Когда вы вносите свет в комнату, разве вы не замечали, что происходит? Темнота не покидает комнату; темнота не убегает из комнаты. Ее там просто нет. Ее никогда не было – это чистое небытие, отрицательность.

Сомнение как темнота, доверие как свет. Если у вас есть сомнения, тогда вы решаете верить. Иначе незачем было бы решать. Зачем решать? Наверное, в вас есть большие сомнения. Чем больше сомнение, тем острее потребность создать веру, доверие. И когда кто-то говорит: «Я глубоко верю», – помните, что этот человек борется с очень сильным сомнением. Именно так люди становятся фанатиками. Фанатизм рождается из-за того, что они создают фальшивую, искусственную веру. Их сомнения живы, с их сомнениями не покончено. Сомнение не исчезло, сомнение по-прежнему есть. И чтобы побороть сомнение, они противопоставляют ему веру. Если сомнение очень сильно, им приходится фанатично цепляться за свою веру. Когда кто-то говорит: «Я твердо верю», – помните: глубоко внутри, в глубине своего сердца он носит неверие. Иначе нет необходимости верить твердо. Достаточно просто верить – зачем верить твердо? Когда вы кому-то говорите: «Я тебя очень люблю», – что-то не так. Достаточно просто любить.

Любовь – это не количество. Когда кто-то говорит: «Я люблю тебя очень сильно», – что-то не так, потому что любовь – это не количество. Нельзя любить больше или меньше. Либо вы любите, либо не любите. Это разделение очень ясно.

Недавно вышла новая книга, и первый экземпляр я всегда дарю Вивек. Я написал: «Вивек с любовью». Она сказала мне: «Почему не с большой любовью»? Я ответил: «Это невозможно. Я не могу этого написать». Для меня любовь не может быть большой или маленькой. Я могу написать просто «с любовью», «большая любовь» – это абсурд. Дело не в величине, но в качестве. Когда вы говорите «большая любовь», за этой величиной вы просто что-то прячете: что-то от ненависти, что-то от гнева, что-то от ревности, но это что-то не любовь. Чтобы это спрятать, вам приходится показывать слишком большой энтузиазм: «большая любовь», «глубокое доверие», «твердая вера». Если вы твердо верующий христианин, вы вообще не христианин. Если вы глубоко преданный индуист, вы совершенно ничего не поняли.

Как раз на днях молодая девушка говорила мне, что она боится… Она хочет принять саньясу, но она боится: «Потому что это будет значить сделать Христа вторым, ты станешь первым». Она была очень озадачена. «Это будет значит поставить Христа позади тебя», – сказала она мне. Я сказал ей: «Просто посмотри мне в глаза. Если ты действительно любишь Христа, то найдешь Христа во мне. Ты не найдешь двух человек. Но если ты христианка, это трудно. Тогда забудь о саньясе».

Тот, кто действительно любит Христа, может любить меня; нет никакого конфликта. Тот, кто любит Кришну, может любить меня; нет никакого конфликта. Но если человек индуист, мусульманин, христианин, это трудно. Христианин не влюблен в Христа. Быть христианином – это результат вашего решения; сомнение не исчезло, сомнение было подавлено.

Не подавляйте сомнение. Наоборот, наблюдайте его, смотрите в него глубоко, анализируйте его. Не оставляйте никакую часть непроанализированной, неизвестной. Познакомьтесь со всеми слоями сомневающегося ума. Само это знакомство, проникновение в сомнение, растворит сомнение. Однажды внезапно вы просто проснетесь утром, полный доверия, веры – не по своему решению. Это не может быть решением, потому что вера есть что-то такое, с чем вы рождаетесь; сомнение приобретается впоследствии. Доверие дается вам от рождения, негласно.