Чтение онлайн

– Прочь с моей дороги, - сказала она и прокляла дрожь в голосе. Улыбка матроса стала злой.

– Остановитесь сейчас же, - сказал Рамси, спускаясь на последние ступени и быстро оценивая ситуацию. Он схватил матроса за плечо и толкнул его в сторону Ливингстона.
– Запереть этого человека до его наказания, - сказал он.
– Остальным вернуться к работе, если вы не хотите присоединиться к нему. Мисс Пемброук, моя каюта. Сейчас.

Он взял ее за локоть и потащил к огромной каюте, мимо морской часовой. Она была слишком шокирована, чтобы выразить протест против его грубого обращения. Элинор сжимала оставшиеся бинты, не понимая, зачем она их держит.

Рамси захлопнул за ними дверь и повернулся к ней:

– Я сказал вам, чтобы пространство было ограничено, - сказал он низким яростным голосом.
– Какого дьявола вы там делали? Вы ослушались приказа, мисс Пемброук, хотя не носите мундира, и я не даю указаний.

Его гнев вырвал ее из растерянности и вызвал приступ ярости:

– Мне был нужен врач, капитан, по женской проблеме, я уверена, что вы предпочли бы, чтобы я не уточняла. Я не сделала ничего плохого. Именно этот человек оскорбил меня.

– Если бы вы не находились там, он бы занялся своей работой и теперь не был бы наказан.

– Вы обвиняете меня в его грубом поведении?

– Это не те люди, к которым вы привыкли. Они знают, я ожидаю, что они будут вести себя честно, и большинство из них оправдывает это ожидание, но всегда есть такие, у кого нет желания дисциплинировать свои низменные инстинкты, и изменить это выше моей власти. Вина не имеет значения, мисс Пемброук. Важно то, что вы не подчинились моему наставлению, и теперь мне придется из-за этого выпороть человека.

Элинор открыла рот:

– Выпороть?

– Дисциплина должна быть сохранена, мисс Пемброук. Последние три года я ни разу не прибегал к порке плетью, но не могу допустить, чтобы эти люди поверили, что вы уязвимы для подобной фамильярности.

– Но, конечно, это было неприятно, да, но такое суровое ...

– Если бы этот человек проявил такое неуважение к офицеру, наказание было бы таким же. Это корабль, мисс Пемброук, плавучая община из трехсот человек, ютящихся в пространстве, размером с половину дворца моего кузена Гарри, и мы, офицеры, сохраняем нашу позицию, благодаря нашим навыкам и нашему лидерству, что включает в себя принуждение подчиняться законам и постановлениям, которые управляют нами. Эти люди не поддадутся слабости, и каждый из них будет свидетелем этой порки, зная, что это справедливое наказание.

– Или они будут возмущаться дальше, потому что я являюсь причиной!

– Он знал ваше положение и пренебрег ей. Небольшое негодование намного лучше, чем другие, более серьезные нападки на вас, - Рамси прищурился.
– Это не первый случай, не так ли?

Элинор отвела взгляд.

– Я бы вряд ли назвала косые взгляды и приглушенный смех - инцидентом, капитан.

Губы Рамси сжались в тонкую линию, и он подошел к окну, прислонился к подоконнику и посмотрел на море.

– И я должен буду что-то сделать с Ливингстоном, - сказал он тихим голосом.
– Я не могу выпороть офицера, даже если я думаю, что это может принести ему пользу.

– Мистер Ливингстон не сделал ничего плохого.

– Он ничего не сделал, и поэтому возникли последствия.

– Тогда, что это будет?

– Я не знаю. Можно унизить его на людях, но это только усложнило бы работу с ним. Так что это будет что-то другое.

– Вам он не нравится.

Рамсей быстро повернул голову.

– Я говорил не всерьез. Не обращайте внимания на мои слова.

– И я знаю, что он вас не уважает, хотя он умеет скрывать это, -

добавила Элинор.
– Он новичок в вашей команде, поэтому вряд ли у него есть время, чтобы проявить неприязнь к вам лично.

– Мисс Пемброук, вы намерены игнорировать все, что я вам предлагаю?

– Я не думаю, что вам позволено распоряжаться моим мнением, капитан, и считаю, что вы предпочли бы, видеть мистера Ливингстона в другом месте.

Рамси в отчаянии покачал головой и вернулся к окну.

– У Ливингстона нет таланта, – сказал он, – и он обижен на тех, у кого он есть, и вдвойне обижен на такого, как я, Необычного.

– Такого, как вы?

– Кто-то не высшего происхождения. Он второй сын виконта и хотел бы, чтобы это было более важным здесь, на корабле, чем оно есть.

– Тогда он, несомненно, на меня он тоже обижен.

– Да, и думает, что неуважительное отношение мужчин к вам плохо влияет на меня как вашего... спонсора, в определенном смысле. Это удовлетворяет его потребность выставлять меня в невыгодном свете.

Элинор села на один из кушеток, на некотором расстоянии от Рамси.

– Если бы я могла им показать ...

– Боюсь, я не смогу организовать вражеский корабль, плывущий к нам в руки.

Она посмотрела вверх, чтобы увидеть, как он наблюдает за ней.

– Вы думаете, что вся эта затея бессмысленна.

– Я не думаю, что вам разрешено вкладывать мысли в мою голову, мисс Пемброук.

Она рассмеялась, но спросила:

– А вам?

– Нет.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Я думаю, что мы не были в море достаточно долго, чтобы объявить это провалом. Мы даже не добрались до Гибралтара.

– Мы там остановимся?

– Думаю, нет. Нет необходимости в остановках, никаких остановок. Мы остановимся на Тенерифе, - его хорошее настроение улетучилось, словно он вспомнил, почему он здесь.
– Мне придется попросить вас остаться здесь до конца дня. Надеюсь, вы понимаете почему.

– Я намерена оставаться здесь, пока демонстрация не закончится, не бойтесь, капитан.

Улыбка Рамси стала мрачной.

– О нет, мисс Пемброук, вы будете присутствовать, чтобы увидеть, как этого человека выпороли. Все должны быть свидетелями. Это может убедить вас не игнорировать мои инструкции снова.

– Это варварство!

– Это жестокий мир. Я говорил, прежде чем вы допустили ошибку, потому что не понимали этого. Вы должны увидеть последствия своей ошибки.

Элинор склонила голову и посмотрела на свои руки, все еще сжимая бинты.

– Вы правы, - сказала она, - и я сожалею об этом инциденте.

– Не так сильно, как я, что не смог остановить, пока не дошло до этого, - сказал Рамси, -

Возможно, это было неизбежно, но если вы виноваты, я тоже виноват. Это говорит об ошибках в моем руководстве, если я не могу дисциплинировать своих людей, не прибегая к такому уровню наказания. Мне никогда не нравится видеть человека, которого выпороли, даже если его преступление оправдывает это, - он вздохнул и повернулся, чтобы уйти.
– Это будет завтра утром после завтрака. Вы могли бы ... легко поесть.