Чтение онлайн

Карета проехала через сводчатые ворота в толстой наружной стене и оказалась в просторном внутреннем дворе. Хотя с этой стороны здание выглядело менее внушительно, чем снаружи, – по крайней мере здесь были окна, множество окон, – оно все равно производило впечатление сурового, негостеприимного, грубого.

Карета остановилась. Рыжий лакей распахнул дверцу со стороны Верити и выдвинул ступеньку. Верити осторожно взялась за его руку и спустилась на землю. Дождь продолжал хлестать по посыпанной гравием подъездной дорожке, и пока Верити стояла рядом с каретой, не зная, что делать, она поплотнее закуталась в плащ.

– Отнеси ее сундук в большой холл, Томас, – громким, резким голосом сказал лорд Харкнесс лакею. – Джаго, отгони экипаж к кухне и выгрузи остальное, потом укрой лошадей от дождя.

Он быстро повернулся к Верити, схватил ее повыше локтя и потянул в сторону нескольких деревянных дверей. Он первый раз до нее дотронулся, и его прикосновение было настолько грубым, что ее передернуло. Не от страха, потому что она знала: он это сделал, чтобы они оба могли побыстрее укрыться от дождя, а не для того, чтобы продемонстрировать жестокость. Однако было что-то еще, что заставило ее вздрогнуть и покраснеть, отчего кожу под его пальцами закололо как иголками. Она не могла сказать, что это было, но испугалась больше, чем всего остального, происшедшего за этот день.

Лорд Харкнесс издал раздраженный возглас и остановился. Еще крепче сжав ее руку, он повернул Верити к себе лицом.

– Проклятие! – отрывисто бросил он. – Выясним одну вещь прямо сейчас. Пока вы в Пендургане, миссис... как вас там? Расселл? Миссис Расселл?

– Нет!

Слово вырвалось у нее до того, как она успела подумать, но после всего случившегося в тот день это имя было для нее проклятием.

Лорд Харкнесс смотрел на нее сквозь завесу дождя, льющегося с полей его шляпы. На его лице было такое хмурое выражение, как будто он готов был оторвать ей голову за то, что она осмелилась говорить.

– Нет, – повторила Верити.

Она едва дышала – такие усилия ей приходилось делать, чтобы произнести одно это слово. Она хотела еще объяснить ему насчет имени, но от одной мысли о том, что придется обращаться к этому темному незнакомцу, который привез ее в такое отвратительное место, все ее тело опять бросило в дрожь.

– Верити Озборн, – было все, что ей удалось из себя выдавить.

– Вы можете называть себя, как вам захочется, – сердито сказал он. – Любым именем, как только уйдем из-под дождя.

– Верити Озборн, – повторила она, почувствовав облегчение от того, что ей удалось овладеть своим голосом. Крохотная победа дала ей силы выпрямиться и, как ни удивительно, посмотреть лорду Харкнессу в глаза.

– Прекрасно! – резко ответил он. – Великолепно! Но пока вы находитесь в Пендургане, вы будете миссис Озборн. В любом случае придется уйму времени потратить на объяснение вашего прибытия, – продолжал Джеймс так же сердито, смахивая с лица воду. – Но я совсем не хочу, чтобы поползли слухи, что я привез в свой дом молодую мисс без сопровождения. Господь свидетель, мне это нужно меньше всего.

С этими словами он снова потянул Верити за руку и повел к большим дверям, которые теперь были открыты. Полная женщина с серебристыми волосами в темно-синем платье и белом фартуке придерживала дверь.

– Ваша милость! – воскликнула она, возбужденно размахивая руками. – Быстрее входите, пока вы окончательно не простудились.

Лорд Харкнесс подталкивал Верити вперед, пока они наконец не оказались в огромном холле. Женщина вопросительно посмотрела на нее и спросила:

– Ваша милость?

– Желтая спальня для гостей готова, миссис Трегелли? – коротко резким тоном спросил Джеймс, снимая шляпу и стряхивая капли дождя с фалд плаща.

– Да, ваша милость, – ответила женщина. – Только на прошлой неделе мы проветрили матрацы и постелили свежее белье.

– Хорошо. Это миссис Озборн. Она поживет у нас некоторое время. Томас, принеси, пожалуйста, ее сундук и проводи миссис Озборн в желтую спальню. Миссис Трегелли, мне надо с вами поговорить.

Даже не взглянув на Верити, он вышел из комнаты. Миссис Трегелли озадаченно посмотрела на Верити и последовала за лордом Харкнессом. Верити стояла в холле, с ее одежды на пол капала вода. Верити молилась, чтобы миссис Трегелли вернулась. Она показалась такой... нормальной.

Хрюкнув от натуги, рыжеволосый лакей поднял сундук себе на спину.

– Идите сюда, мэм, – сказал он.

Томас, медленно продвигаясь со своей тяжелой ношей, провел Верити через просторный холл. Его освещал только огонь в огромном камине у дальней стены. Рассмотреть детали было трудно, но в комнате, похоже, был высокий потолок с балками, а стены до середины отделаны панелями, а выше побелены. Над панелями на каждой стене в несколько рядов висели мечи, копья, боевые топоры, дротики, ружья и всевозможные пистоли. Среди оружия кое-где виднелись доспехи: нагрудники, шлемы и щиты. Все было начищено до блеска и сверкало в свете огня.

– Здесь на столе есть свеча, мэм, – сказал Томас, кивая на длинный стол у одной из стен. – В этих коридорах очень темно, поэтому лучше брать свечу.

Верити взяла свечу и зажгла ее, затем пошла за Томасом по темным коридорам. Наконец они поднялись по лестнице. Бедный лакей со своей ношей ворчал и тяжело дышал. Преодолев ступеньки, он остановился, чтобы перевести дух, после чего повел Верити еще по одному бесконечному коридору. Наконец они подошли к открытой двери.

– Сюда, – сказал он и отошел в сторону, ожидая, пока Верити войдет.

Она колебалась, не желая добровольно входить в комнату, которая может оказаться ее тюремной камерой. Заметив печальный взгляд Томаса, она расправила плечи и вошла в комнату. Лакей, быстро последовав за ней, со стоном поставил сундук в ногах кровати. Потом он начал разводить огонь в камине. Когда огонь загорелся и весело затрещало яркое пламя, Томас спросил:

– Вам нужно еще что-нибудь, мэм?

Верити осмотрелась. Все выглядело совсем не так, как она ожидала.

– Нет, – сказала она, делая невероятное усилие, чтобы ответить на вопрос слуги.

– Прекрасно, – отозвался Томас. – Здесь обедают в шесть, мэм. Сейчас около пяти, так что у вас есть возможность немного отдохнуть. Я позабочусь о том, чтобы к шести за вами кто-нибудь пришел.

Он поклонился и вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

Верити со вздохом опустилась на край кровати. Спальня была удобная, хотя и старомодная. Мебель выглядела так, как будто ей было по крайней мере сто лет – тяжелой и темной. Кровать и окна прикрывали изысканные, вышитые шерстью на бледно-желтой ткани занавески. Низкий потолок, обитые гобеленом стены. Общее впечатление комната производила темное, но каким-то образом казалась почти уютной.