Чтение онлайн

Зоя ушла, и они сели прямо на траву.

– Итак, сегодня в пять утра или в половине шестого в это здание приехал аспирант Фролов.
– Второв словно размышлял вслух.
– Он прошел мимо вахтера, который крепко спал. Утренний сон ведь так сладок... Поднялся на второй этаж и начал работу. Он должен был проанализировать вещество, которое ему передал по моему указанию некто Сомов.

К ним подошел курьер:

– Александр Григорьевич, вас вызывает директор!

– Директор подождет, - сказал Второв.
– Итак, Фролов проводил безобидные манипуляции с серебристым порошком, и вдруг... произошла катастрофа. Порошок взорвался и сожрал все... Что же мог делать Фролов в аналитической комнате? Конечно, прежде всего он проверил растворимость в кислотах. Я так и писал ему: "Начни с растворимости". В воде оно не растворялось, я сам проверил...

Юлька и Виталий терпеливо слушали не очень понятный им монолог.

– Да, да, - взволнованно говорил Второв, - я был прав, а Филипп неправ. Неожиданным поворотом в работе Кузовкина оказалось какое-то простейшее химическое воздействие. Интересно... Нет, она не взрывается, она превращает все в пыль, крупнодисперсную серебристую пыль, похожую на алюминиевый порошок. Да, простейшее химическое воздействие вызывает удивительную цепную реакцию. И нечего сюда приплетать кварк-нейтрино! У нас ведь нет в аналитичке нейтринной пушки, Виталий?

– У нас вообще ее нет, Александр Григорьевич.

– Вот видишь!
– торжествующе воскликнул Второв.
– Она мне всю картину портила, и я никак не мог объяснить...

– Простите, Александр Григорьевич, - вмешался Юлька, - нейтринная пушка есть у Плещенко. Она установлена на третьем этаже, как раз над аналитической.

– Что? Что? Ты серьезно?

– Точно. Они недавно ее приобрели. Кварки - дело модное.

Второв облизнул пересохшие губы.

– Хорошо, - сказал он.
– Ты, Виталий, пойди в лабораторию Плещенко и узнай там, только осторожненько, работала ли у них нейтринная пушка. Если да, то могла ли она работать сегодня утром. Как фокусировался поток нейтрино и какова была его плотность. Понял? Потом придешь к Большому Скану. А я наберу материал и попытаюсь посмотреть его.

– Можно, я буду вам помогать?
– попросил Юлька.

– Ты? Давай помогай!

– Что такое Скан?
– спросил Юлька, насыпая в носовой платок тяжелую, как ртуть, пыль.

– Не надо так много. Для Скана достаточно ста граммов. Это большой сканирующий микроскоп с телевизором. Увеличение в миллионы раз. Дает теневое изображение объектов размером в десять - пятнадцать ангстрем.

– Молекулярные размеры?

– Да. Ну, пошли. Не знаю только, разрешат ли мне, опальному, работать на этом аппарате.

Второв передвигался медленно и тяжело. Он словно постарел. Его ничего не значащие фразы скрывали скорбь.

...Большой Скан помещался в маленькой темной комнате. Три стены, потолок и пол в ней были бархатисто-черного цвета, четвертую стену занимал экран телевизора. В комнате стояло с десяток стульев. Вслед за Второвым и Юлькой сюда пришли другие сотрудники института. Среди них была и Зоя. Она подала Второву бумагу, тот прочел и подписал.

– Погодите, Зоенька, не уходите, - сказал Второв, - докладную отнесет кто-нибудь другой. А вы помогите нам прокрутить этот образец.

– Вы не боитесь, Александр Григорьич?
– спросил Юлька.

– Чего?
– резко повернулся Второв.

– Что получится, как с Фроловым?

– Нет, - ответил Второв.
– До меня подобный образец на Большом Скане исследовал академик Кузовкин. Но у него вначале было слишком мало материала, а потом... стало слишком много, к сожалению, академик уже не мог его изучать. Так что я только повторяю опыт. А... впрочем, я бы не отказался посмотреть, как это происходит. Начали!

Зоя подошла к ящику и нажала кнопку. Под потолком вспыхнула сигнальная лампочка.

"Внимание!" - послышался откуда-то густой баритон.

Свет погас. Фиолетовый экран медленно бледнел, по нему запрыгали искры.

"Эталон. Пенопласт с напыленными кристаллами сернокислой меди", - снова послышался откуда-то из-за экрана голос.

– Превосходный объект в качестве эталона, - сказал Второв на ухо Юльке.
– Множество структур на разных уровнях. И прозрачен к тому же.

Он еще что-то такое говорил и объяснял, чувствуя, что стоит ему замолчать, с ним начнется истерика.

На экране появился эталон - кусочек крохотной, с трудом различимой пленочки.

"Один к одному", - объяснил голос.

Пленка словно взорвалась и, разлетевшись в стороны, заняла весь экран.

"Сто", - сказал голос.

Изображение задержалось, и Юлька увидел ноздреватую, напоминающую пемзу, поверхность пластмассы.

Здесь когда-то клокотала горячая лава, лопались большие блестящие пузыри, со свистом и ревом вырывался газ. Но сейчас перед Юлькиными глазами на экране расстилалась мертвая равнина, усеянная круглыми ячейками, стенки которых отливали жирным блеском. Огромные кристаллы сернокислой меди застыли в прозрачной массе, точно голубые льдинки.

"Тысяча". По экрану поплыли перекрывающие друг друга большие и малые пятна неправильной формы.

Наконец изображение замерло, и Юлька увидел множество маленьких темных и светлых точек.

"Микропористость".

– Микропористость, - повторил Второв и опять объяснил: - А это уровень коллоидной структуры. Видны мицеллы, даже самые маленькие.

Точки чуть-чуть увеличились, и Юльке показалось, что он видит тарелку с земляникой. Зернистые блестящие ягоды были плотно сжаты.

Голос опять что-то сказал, но Юлька не расслышал. Он был захвачен видением странного мира. Его потрясала неожиданная сложность, таинственность такой, казалось бы, очевидной и простой вещи, как тонкая пленочка полимера. Невообразимый и непередаваемый ландшафт разворачивался перед ним. Может быть, впервые за свою жизнь Юлька задумался, насколько удивителен мир, который его окружает, и как великолепен он сам, Юлька, могущий все это понять.

Ягоды в тарелке пришли в движение и упорхнули. После долгого мелькания световых пятен экран засветился ярким мерцающим светом. Внезапно кто-то выбросил большую гроздь бус, и она рассыпалась на голубом поле цветными горошинами. Изображение было нечетким, расплывчатым.

– Молекулярная структура, - пояснял Второв.

Юлька впился глазами в экран. Вот они, молекулы! Вечные, таинственные, невидимые... Добрался-таки до вас человек.

– Они живые?!
– прошептал Юлька.

Бусины и горошины там, впереди, находились в непрестанном движении: свивались в змеиные кольца, сплетались и разбегались, создавая сумасшедшую пляску опалесцирующих лучей.

– Как бы живые, - ответил Второв.
– Тепловое движение. Да и Большой Скан разогревает препарат... Зоя Николаевна, - громко сказал Второв, поставьте нашу пыль, только начнем сразу с молекулярной структуры. Скан сейчас на нее настроен.