Чтение онлайн

Он не договорил, так как хозяйка издала дикий вопль и затряслась в конвульсиях. Спустя минуту она перешла к рыданиям. Интендант терпеливо ждал, наслаждаясь плодами своих трудов. Он отлично знал, что это долго не продлится, потому что выносливость нервной системы не может быть бесконечной. И вскоре он в этом убедился, как убеждался в прошлом. Эта сцена, достигнув пароксизма, сменилась абсолютным покоем, даже с некоторым отупением, что ничуть не смутило Интенданта, так как состояние на грани безумия, переходящее в абсолютный покой, было обыденно в таких случаях и ни разу за его практику не отразилось на результатах. Так и сегодня он наблюдал это с большим наслаждением в ожидании, когда она ему преподнесет адрес, как говорил Остап Бендер, на блюдечке с голубой каемочкой.

Ранним утром Повар, Юра, Клава и Интендант сидели за кухонным столом, лениво поглощая яичницу. В воздухе царила тишина, нарушаемая временами скрежетом столовых приборов. Интендант, наконец-то оторвав взгляд от тарелки, сказал:

– События стали разворачиваться с неминуемой быстротой, и теперь, чтобы не завалить дело, нужно сделать так, чтобы они работали на нас. Все зависит в основном от тебя, Повар.

– Ты имеешь в виду визу? Так она открыта.

– Первое, это нужно освободить Риббентропа, этим займусь я...

Друзья удивленно посмотрели на него.

– То есть как освободить?
– спросил Юра.

– Молча. Его вчера вечером попугали менты.

– Как, за что?

– Ты чего на меня пялишься, придурок, я сам про это первый раз слышу,- вспылил Повар.

Юра перевел взгляд на Илью, сказал:

– Да! Ну и дела! Вот у нас всегда так, то хрен длинный, то рубаха коротка. По какой статье он летел?

– Пока ни по какой, а за что. То есть попутали его для раскрутки...

– Прокурор?
– спросил Повар.

– Вероятней всего, иначе о такой облаве поставили бы тебя в известность.

– Значит, операция "Ярмо" началась,- задумчиво произнес Повар. И после недолгой паузы добавил: - Вытащить его будет очень не просто.

– Как это случилось?
– спросил Юра.

– Мы вчера с Риббентропом решили прогуляться вечерком, чтобы на свежем воздухе решить ряд проблем. На углу Свердлова нос к носу столкнулись с нашим старым знакомым по Сочам, и вот, пожалуйста, результат.

– Говорил я...
– начал было Юра, но Илья перебил его.

– Короче! Я сегодня пойду к прокурору и поставлю дело так, что он будет под принуждением делать все, что ему скажу, независимо от того, понравится ему это или нет.

В глазах Клавы появилось беспокойство. Ясно сознавая, на какой риск идет Интендант, она сказала:

– Его будет очень трудно взять в оборот. Прокурор очень силен духом.

Интендант, глядя на нее, ответил:

– Я не могу рассчитывать освободить Риббентропа без затруднения, но за то, что ты об этом мне напомнила, большое спасибо, я возьму это в расчет.

То, каким тоном произнес Интендант последние слова, означало, что Илья нашел выход из создавшегося положения, и Юра с Поваром, понимавшие его с полувзгляда, облегченно вздохнули.

– Далее,- продолжил он,- сегодня должен вылететь в Москву секретарь консульства Соединенных Штатов Герхард Пол. Он, как мне известно, имеет ряд пороков, таких, как бесшабашность и злоупотребление спиртным. Поэтому в полдень в ресторане, где он обычно обедает, Повар его тихонько, как лицо в нетрезвом состоянии и без документов, удостоверяющих его личность, поместит в спецприемник. Но это будет в полдень. До этого тебе нужно поискать с грязной задницей человека из типографии, если такого нет, то подвесить редактора любыми путями, чтоб в вечернем выпуске появился портрет Риббентропа. Якобы незаконно задержан представитель зарубежья.

– Допустим, я подвешу за грязную задницу одного из редакторов вшивой вечерней газетенки,- заговорил Повар,- но главный, естественно, пошлет журналистов, которые потребуют проверки.

– Брось, Повар,- прищурившись, сказал Интендант,- это на Западе пресса может играть в кошки-мышки с полицией, которая скрывает истинный масштаб преступления, а в России что скажут прессе, то и напишут, предварительно оповестив местные власти, не хватили ли они чего лишнего, и только после утвердительного ответа отпечатают. Также к трем часам дня нужно, чтобы типографии сделали монтаж вот этой прокламации,- и Интендант, встав, взял с холодильника газету на английском языке, бросил ее на угол стола.

– Не поняли!
– удивленно произнес Юра.

– Это "Нью-Йорк-тайме". Здесь есть статья о знаменитом террористе Билле Тейлоре, который, как оповещает газета, по мнению ФБР, скрывается предположительно в России. Нужно срочно сделать копию этой газеты, т. е. вкладыша, но с небольшим изъяном, вместо фотографии террориста поместить от этот снимок,- и Интендант, достав из нагрудного кармана пиджака фото, протянул Повару.

– Что это за личность?
– спросил Юра, встав позади Повара, чтобы рассмотреть новое действующее лицо в этой комедии.

– Фотографию втихую сделал Риббентроп, и за это ему стоит отдать должное. На ней изображен директор совместного предприятия Сэмюэль Байрон. Он является гражданином Канады. Личность темная для прокурора, однако тот пользовался неоднократно услугами этого человека, заворачивая аферы с малыми предприятиями. Под началом дяди Сэма здесь, в городе, открыто два акционерных общества и лесопромышленный концерн. Наш дядюшка Сэм ловкий коммерсант, не брезгующий левыми доходами, по натуре очень недоверчив, что насторожило прокурора. О нем мало знают, появился здесь шесть месяцев назад. Вложив немного капиталу, сейчас черпает из России сырье, которое оборачивается в Западной Европе в хороший куш. У него сегодня стрелки в 16.00 с прокурором, об этом мне известно от Риббентропа, который вчера прослушал очень интересный разговор. Также вчера нам стало известно, что в Швейцарию улетает человек прокурора сегодня в 15.40, значит, тот присутствовать при посадке не будет. Провожатый тоже исключается, так как дело держится в большом секрете. Документы на Клаву готовы, остается этого клиента посадить в спецприемник до выяснения личности и не забыть туда же запихать дядюшку Сэма.

– Не слишком ли много людей без основания вязать?
– спросил Повар.

– Нормально, продержишь три дня, а там, если они накатают телегу за беспредел со стороны органов, то пока эта муля пройдет нашу родную бюрократическую процедуру, мы будем далеко на Майами.

– Лады,- сказал, вздохнув, Повар,- но работенки мне для одного дня многовато, сегодня, чую, к вечеру у меня от беготни вся задница будет в мыле.

– Ничего, отмочишь на берегу океана, а сейчас позвони в аэропорт, пока не свинтил.

– А это зачем?
– недоуменно спросил Повар.

– У вас, кажись, дело повисло, в котором погрязли начальник диспетчерской службы и начальник грузовых операций.

– А... эти потрошители контейнеров.

– Они, Повар. Так вот, цинкани, что от тебя приедет человек почирикать, представь, разумеется, меня сотрудником уголовного розыска. А ты, Юра, двигай на хату Риббентропа и держи ухо востро. Клава, нарисуйся на работе, но после обеда отпросись, предлог пусть будет женская болезнь: полип, киста или еще что-нибудь в этом роде.