Чтение онлайн

Оставшись хозяевами поля битвы, воины Святослава добили врагов, сожгли тела погибших своих товарищей на великом костре, справили по ним тризну и поспешили, ведомые князем, в глубь Хазарии.

Летнюю столицу каганов Саркел, называемую славянами Белой Вежей, взяли и разрушили до основания. Слишком близок и ненавистен был этот город Киеву, да и стоял он на утерянной славянами земле.

Поспешая, без шатров, без обоза двинулся Святослав на Итиль. Одолел легко, хазары уже трепетали перед русичами, разбегались, бросая дома, уходили за Волгу.

Когда-то князь Игорь, осаждая город Бердаа, говорил хазарам: «Единственно, чего мы желаем, – это власти».

Вера хазар не беспокоила прежнего киевского князя, он не громил города, желая получить как можно больше дани. Святослав пришел в Хазарию не ради наживы. Он пришел уничтожить царство, где славяне и руссы жили в рабстве.

Итиль не был превращен в руины. Святослав спешил воспользоваться паникой и взять большой богатый Семендер.

Арабский историк ибн Хаукаль [73] сообщает: Семендер был сожжен русскими дотла. И не только город – погибли все виноградники, главное богатство края.

Покончив с Хазарией, князь Святослав обратил свой взор на южных союзников кагана, на племена ясов и касогов.

Новгородский летописец обронил фразу, которая дорого стоит. Он написал, что Святослав побежденных ясов и касогов «приведе Кыеву».

Ясы [74] и касоги [75] – народы конные. У них лошадь не столько работник, сколько воин. Славянам-пахарям всегда недоставало именно конного войска. Славяне чувствовали себя тверже, стоя ногами на земле. Прирожденные пехотинцы.

Когда-то переселял в Киев князь Кий черкасс, чтоб славяне переняли у них конное боевое искусство.

Святослав в ясах и касогах тоже хотел не врагов видеть, но ближайших союзников и соратников.

Молод был князь, очень молод, двадцати двух лет от рождения, а о будущем Киевского княжества не только задумывался, но и творил это будущее.

А что же Хазария?

Огромное пепелище еще дышало жаром жизни, и все же рана, нанесенная государству русским князем Святославом, оказалась смертельной.

Хазария не исчезла в 965 году только потому, что оставался народ, называвший себя хазарами. Сохранилась власть. Власть, почитаемая две сотни лет непогрешимой и всемогущей, все еще соединяла людей в одно целое. Самое же важное – оставалась земля, носившая имя – Хазария, оставалась родина.

Волжская Булгария и Хазария существовали теперь как части Руси.

Ибн Хаукаль видел беженцев из Хазарии в 968 году в Грузии. Множество хазар перебралось на берега Каспия, под покровительство ширваншаха Мухаммеда ибн Ахмета ал-Азари.

Еще через десять лет араб Мукаддаси [76] писал: хазары вернулись с побережья в Итиль. Они теперь не иудеи, а мусульмане.

Возвращаясь в Хазарию, верховная ее каста надеялась заключить со Святославом мир и, платя дань, восстановить разрушенное государство. Но переговоры вести было уже не с кем: Святослав ушел за Дунай и создавал царство русских на древней земле, щедрой солнцем и благами, а главное, богатой городами.

Нашли себе хазары союзника в далеком Хорезме. То был эмир Мамун – ревностный мусульманин, готовый распространить ислам во все концы земли и на все народы. Эмир Мамун обещал хазарам помощь при одном непременном условии: проклясть иудаизм и перейти в ислам.

Сметливые белые хазары решили, что перемена религии вернет им в конце концов полноту власти. Булгары давно уже поклонялись Аллаху и его пророку Мухаммеду. Единое царство с единой верой – крепость с двойными стенами.

Должно быть, эмиру Мамуну переход иудеев в ислам показался неискренним. Он явился в Хазарию с войском, но с руссами не воевал, и не воевал даже с гузами, а ведь слыл ярым врагом язычества. Воевал Мамун с хазарами. Победил и принудил всех иудеев исповедовать ислам.

Через двадцать лет после похода Святослава его сын князь Владимир вернул Хазарию под власть Киева. Пришел Владимир к Итилю на ладьях, его союзники гузы двигались берегом на конях. Сражения, однако, не случилось. Мудрые хазары, не имея сил отразить нашествие, признали Владимира своим духовным правителем и дали дань. Это было в 985 году. В 994 и 997 годах киевский князь побил восставших хазар и лишил их всякой надежды на былую самостоятельность.

Впервые о хазарах в 193 году написал армянин Моисей Хоренский: «…Прошли через ворота Джора под водительством своего царя Внасепа Сурхана, перешли Куру. Царь армян Вахаршак разбил их, прошел через ущелье Джора и был убит от стрелы арабов».

Одно из последних известий о хазарах принадлежит Фахр ад-Дину [77] . Он сообщал в 1206 году: «У хазар тоже есть письмо, которое происходит от русского. Они пишут слева направо, буквы не соединяются между собой. Всего букв двадцать одна. Большая часть этих хазар, которые употребляют это письмо, – евреи».

Народом хазары оставались, но государством – нет. Святослав и Владимир научили властелинов царств смирению и покорности. Но ведь всякая покорность – всего лишь юродство, а смирение искренним бывает только перед Богом.

В куполе храма Софии Божьей Премудрости, огромного, как небо земли, золотого, сияющего, как небо Рая, летал белый голубь, и молящиеся невольно тянулись взорами к святой птице, и в сердце каждого трепетала радость чуда.

Служба была торжественная, во славу дивного праздника Сретенья Господня [78] . Серебряный хор альтов восторженно выводил проймион кондака преподобного Романа Сладкопевца:

Второй проймион исполнил отроческий голос красоты воистину райской, неслыханной даже в Константинополе:

Все взоры обратились к василевсу Никифору. В памяти народа еще свежа была его очередная громкая победа в Сирии. После долгой осады он взял город Таре. Эта грозная крепость во времена василевса Романа I [79] нанесла войскам Византии сокрушительное поражение. В той битве тарсийцам достались трофеи знаменательные – большие золотые кресты, изукрашенные дивными драгоценными каменьями. Теперь эти кресты вновь стояли перед алтарем Софийского храма. Ликующие взоры царьградцев переходили с василевса на кресты и обратно. Мало кто видел в своем самодержце человека уродливого. Он был для них пригож, ибо любовь – слепа.