Чтение онлайн

В одном просчитались полочане: нужно было отправить двух гонцов, мало ли что может случиться с человеком в лесу? Случилось, завяз в болоте, вытащить-то его добрые люди вытащили, а вот все, в чем был, утопло, остался гол и бос. Понимая, что загубил важное порученное дело, он не стал возвращаться обратно. Тем более что после купания в болотной жиже долго болел, а когда очухался, было попросту поздно. В далеких уже полоцких землях произошли нежданные события.

Вот уж чего никак не ожидали новгородцы, так это появления под своими стенами полоцких ратей, да еще и с варягами во главе! Полоцкий князь пришел под стены вольного города в конце червеня. Лето стояло жаркое, сухое, травы в подбрюшье коню – коси не хочу! Все, кто только мог, и были на покосах. Даже Коснятин уехал в Ладогу, оставив Новгород без защиты. Беды вроде ждать неоткуда, с моря Ладога охраняет, если что, пришлют весточку. В Киеве свой князь сидит, остальные никогда беспокойства не доставляли.

И вдруг точно снег на голову в том же червене – полочане! Конечно, потом ходили слухи, что на Людином конце, где всегда селились кривичи, что-то знали, но промолчали. Только так на любого сказать можно, язык без костей, а кто за напраслину ответит?

Но новгородцам было не до разборок с предателями, полочане налетели хуже мора тяжкого – город пограбили, окрестности опустошили, в полон увели столько, сколько и дальние вражины не уводят! Новгород, никогда не знавший таких нападений, не знал и как их отражать. Много лет спокойной жизни, когда неприятностей вроде и быть не может, сыграли с новгородцами злую шутку.

Яремка с Петуней ловили рыбу, когда из леса на берег просто вывалился весь израненный гридь. Парни шарахнулись прочь от него, но тот прохрипел:

– Полочане Новгород взяли!.. В Киев… князю… сообщить…

Только тут Петуня сообразил:

– Видать, в Новгороде беда какая.

Они подхватили раненого, глаза которого закатились, и уложили у самой воды на траве. Осторожно обмыли раны, перевязали как могли, дали попить водички. Чуть придя в себя, тот снова стал повторять:

– Полочане Новгород пограбили, большой полон увели. Князю в Киев срочно послать кого…

Немного погодя староста веси Улим наказывал старшему из парней Яремке:

– Главное – не пропасть и никому не попасться, чтоб не перехватили. Будут на волоках останавливать, ответствуйте честно: так, мол, и так… Помогут. Когда такое бывало, чтоб полоцкий князь новгородские земли грабил?!

Может, просто так получилось, но новгородцы сделали то, чего не сделали полочане, – они отправили в Киев не одного, а целых троих гонцов. Кроме Яремки с Петуней не жалел коней и собственных сил еще один человек – Рякун.

Все они почти одновременно принесли князю Ярославу страшную в своей нелепости весть: полоцкий князь Брячислав набегом взял Новгород, разграбил его и окрестности, уведя огромный полон!

Не сразу поверивший услышанному, Ярослав заставил Рякуна трижды повторить, но тут как раз привели и Яремку с Петуней. Измученные дальней дорогой и необходимостью спешить, парни едва держались на ногах, но твердили то же – про полочан и разграбленный Новгород.

– Куда ушел?

Воевода Иван Творимирович пожал плечами:

– Куда ему идти-то? В свой Полоцк, небось, как в нору торопится. Точно хорь, ночью залез в курятник, нагадил и ноги уносит! Не ждал я от Брячислава такого…

До Ярослава вдруг дошло:

– А Эймунд со своими где?!

Уставшие новгородцы согласились:

– Норманнов с ними много. Но не из Ладоги пришли, от Полоцка.

Князь распорядился, чтобы бедолаг накормили да спать уложили. А воеводе приказал собирать дружину и киевлян, кто пожелает:

– Плату обещай, мне людей много нужно.

Рёнгвальд помрачнел, услышав такую весть, видно, это норвежцы подбили Брячислава совершить такое.

– Князь, мы с тобой! Их надо примерно наказать.

Рёнгвальд выдержал долгий пристальный взгляд Ярослава, не отведя своих глаз и не обидевшись. Князь имел право сомневаться.

И Ингигерд взвилась:

– И я с тобой!

– Куда?!

– На Эймунда! Я сумею договориться.

– До чего? И с кем?

– Ярослав, я тоже поеду в Полоцк. Я сумею договориться отпустить полон по-доброму.

– Я не собираюсь в Полоцк, если полочанин успеет туда дойти, то взять город будет трудно, он, слышно, хорошо стоит. Надо опередить Брячислава. Но ты останешься в Киеве! Не хватало только, чтобы княгиня ездила на рать и о чем-то договаривалась!

– Нет, поеду!

– Где это видано…

Ярослав не успел закончить, Ингигерд выпалила:

– Твоя мать ездила! Даже с малыми детьми!

Князь оторопел:

– Откуда ты знаешь?

– Знаю!

Но пререкаться было некогда, каждая минута на счету, потому Ярослав только махнул рукой:

– Вернусь, поговорим.

Глядя ему вслед, Ингигерд согласилась:

– Вернемся, поговорим.

И отправилась распоряжаться о своих лошадях. Почему-то она совершенно не сомневалась в том, что пригодится мужу, а еще в том, что глупец Эймунд послушает ее обязательно.

И все же князь отправился на полочан без жены. Проследив, как уезжает Ярослав, Ингигерд отправилась собираться и сама. Она хорошо понимала, что уже завтра, обнаружив, что жена его догнала, князь будет вынужден оставить ее при себе.

Но вышло несколько не так. Ярослав с войском пущенной стрелой пролетел огромное расстояние, словно вспомнив своего деда князя Святослава, и перехватил Брячислава с его обозом на Судомири. А вот княгиня догнала мужа не так скоро…

Огромный обоз тащился невыносимо медленно. Люди, скот, возы с награбленным добром – все это не позволяло нормально двигаться. Брячислав злился, требовал ускорить шаг, но в полоне одни не могли идти, а другие просто не хотели. Конным приходилось приноравливаться к скорости пеших, а те едва передвигали ноги.

Почти сразу как вышли из города среди полоненных прокатилось: идти как можно медленней, сумел бежать Рякун, он доберется до князя и сообщит о нападении. Не может быть, чтоб Ярослав оставил новгородцев в беде. Люди поверили, после этого никакие угрозы и плети не могли заставить их двигаться быстрее.

Когда один из полочан, подгоняя, занес плеть над девушкой, ту заслонила собой женщина. Сорвав с головы плат, чтобы была видна ее седина, прокричала:

– Бей меня! Такого даже хазары не делали! Бей! И пусть мои проклятья упадут на голову матери, тебя породившей!