Чтение онлайн

У меня обычно не так много времени для раздумий, здесь, на этой юрской планете. Днем я делаю полезные вещи для нашего маленького племени и болтаю с другими девочками, стараясь потратить всю свою энергию. А вечером я обычно так устаю после целого дня работы, что быстро засыпаю.

Все это нарочно. Я делаю это, чтобы у меня не было времени думать о моем положении. О том, что я, вероятно, застряла здесь навсегда. О том, что с этой планеты, вероятно, нет выхода. О том, что моя жизнь будет гораздо короче, чем на Земле. И что все усилия, которые я вложила в получение степени, вероятно, пропадут.

Но сейчас у меня есть время подумать. Из всех грустных мыслей, которые я так старательно стараюсь избегать, одна занимает особое место в моем сознании, потому что думать об этом я боюсь больше всего. Но теперь, тяжело и неумолимо этот болезненный маленький узел начинает развязываться: я, вероятно, никогда больше не увижу свою семью.

Моя мама никогда не узнает, что со мной случилось. Она больше никогда не будет делать макаронную запеканку, потому что она будет напоминать о наших совместных пятницах, когда были только мы вдвоем, очень плохой фильм и бутылка пива для каждой.

Мой отец будет скучать по мне в своей тихой манере, время от времени заходя в мою комнату и стоя в центре неё часами, потому что там он будет чувствовать себя ближе всего ко мне. Папа отдал мне целую комнату в своей маленькой квартирке, в которой я жила, если проводила выходные или каникулы у него. А в остальное время он никогда не позволял никому оставаться в ней, потому что «это комната Хайди».

И мой старший брат Алекс, который вечно торчит в том или ином учреждении с изменяющимися от месяца к месяцу диагнозами, потому что окружающие так и не могут принять то, что я поняла, когда мне было всего девять: он должен быть таким. Он так счастлив. Конечно, Алекс необычный, но никому не причиняет вреда. И он может рассказывать крутые истории.

Я никогда их больше не увижу. Я никогда больше не смогу посекретничать с мамой, чтобы она в свою очередь могла рассказать мне о том времени в своей жизни, когда с ней случилось то же самое. Я никогда больше не сяду на заднее сиденье папиного японского мотоцикла и не проеду со скоростью сто семьдесят миль через пробку, чувствуя его полный контроль над машиной и зная, что он наслаждается моей компанией так же, как и я его. И я никогда больше не увижу, как загораются глаза Алекса, когда он видит, что я иду к нему в гости. Кто навестит его и принесет ему запретные Киндер Сюрпризы, которые он любит?

И это все при условии, что Земля не была уничтожена при нападении инопланетян.

— Шайсеее (прим. с нем. Дерьмо).

Быть наполовину немкой иногда полезно. На этом языке гораздо приятнее ругаться, чем на английском.

Мои очки запотели, и я снимаю их, вытирая о платье из шкуры динозавра и стараясь дышать нормально. Не хочу, чтобы этот чертов пещерный человек увидел мою слабость.

Затем Даракс издает басовый звук, идущий глубоко из груди, и рекс останавливается.

Глава 8

Хайди

Динозавр стоит на месте, раскачиваясь назад и вперед. Грохочущий звук его дыхания отражается от деревьев вокруг нас, и я вижу пар, поднимающийся от его боков.

Я сижу неподвижно и стараюсь не оборачиваться. Пещерный человек увидит влагу на моих щеках, а я этого не хочу.

Даракс перекидывает через плечо две сумки и спускается вниз быстрыми и гибкими движениями. Он вешает мешки на ветки ближайшего дерева, а потом снова забирается наверх.

— А теперь пойдем вниз, — говорит он более мягким голосом, чем я до сих пор слышала от него, и протягивает мне свою большую, покрытую шрамами и мозолями руку. — Даракс поможет Хайди.

Ну, у меня нет причин оставаться здесь, поэтому я беру его за руку, и он помогает мне спуститься гораздо быстрее и безопаснее, чем я смогла бы сама.

Затем Даракс, как и в прошлый раз, сигнализирует рексу, что он сам по себе и может свободно бродить. И снова я поражаюсь тому, как он контролирует гигантского зверя. Я могу представить, как капитаны самолетов и водители грузовиков могут управлять огромными машинами. Но это живой хищник и вершина пищевой цепи. Тирекс настолько смертоносен, что у меня кровь застывает в жилах, когда я просто смотрю на его острые как бритва зубы размером с дорожный конус. Легко забыть об опасности, когда сидишь на его спине и путешествуешь в полном комфорте. Контроль Даракса над динозавром — самая впечатляющая вещь, которую я когда-либо видела.

Пещерный человек расстилает на земле шкуру с густым мехом и сажает меня на нее, потом открывает одну из сумок, достает мешочек и наливает мне полный выдолбленный камень какой-то жидкости.

Пахнет фруктовым соком, и я не удивлюсь, если в нем окажется немного алкоголя. Это как раз то, что нужно.

Я проглатываю его и наливаю себе еще, пока Даракс возится со своими сумками. Одна из них особенно интригует меня. Она больше и круглее, и в ней, кажется, что-то крупное и тяжелое. Он обращается с ней очень осторожно и аккуратно заглядывает внутрь, прежде чем повесить сумку обратно на ветку.

Даракс двигается быстрыми, отработанными движениями, и за десять минут сооружает большую палатку и разводит костер. На этот раз он зажигает его сам, что к лучшему. Солнце садится, и не думаю, что мои очки способны сейчас развести огонь.

Пока пещерный человек работает, я смотрю на него и не могу не восхититься его движениями и очевидной силой. Здесь он в своей стихии, уверенный и быстрый. Я замечаю, что он делает то же самое, что делали Джекзен и Арокс: оглядывается через короткие промежутки времени, просто чтобы проверить, нет ли опасности в этих смертельно опасных джунглях. Это как-то успокаивает меня. Дараксу не нужен динозавр, чтобы чувствовать себя уверенно, как слабому парню, который крут только за рулем своего внедорожника. Нет, этот парень готов к любой опасности в этих джунглях.

Но он очень серьезен. Два других пещерных человека, которых я встречала, вели себя как земляне и делали обычные вещи — болтали, шутили и даже напевали беззвучно. Но Даракс не делает ничего из этого.

Я делаю глубокий вдох и расслабляюсь, зная, что в безопасности. Наблюдение за пещерным человеком отвлекает меня от грустных мыслей, которые недавно расстроили меня, и я задаюсь вопросом, не было ли это с самого начала замыслом Даракса.

Я делаю еще глоток и вытираю рот тыльной стороной ладони. Нет, он не может знать, о чем я думала. У Даракса никогда не было семьи. На этой планете только мужчины, а дети появляются от странных растений, называемых Дарующими жизнь, и у них нет братьев, сестер или матерей. Только биологический отец, который обычно не имеет прочных отношений с мальчиком, в значительной степени являющимся его клоном.

Разбив лагерь, Даракс наконец садится, ныряет в сумку и протягивает мне листок с различной едой.

На этот раз я слегка улыбаюсь ему, когда беру еду.

— Спасибо тебе.

Его желтые глаза вспыхивают, но серьезное выражение лица не меняется. Почему-то это меня успокаивает. Этот парень сам по себе, замкнутый и сдержанный. Он не будет распевать песни и танцевать только потому, что ему улыбается цыпочка. Но все же я хотела бы пробить эту скорлупу.

Мы жуем, и теперь я чувствую, как по телу распространяется знакомый гул. Да, его фруктовый сок определенно содержит алкоголь. Я знаю несколько девушек на Буне, которые хотели бы попробовать этот напиток.