Ярость
Шрифт:
— Стефан, Дамон — я так думаю — и я. И Мередит с Бонни… и Аларих Зальцман. Не спрашивай об Аларихе. Это длинная история.
— Но от чего вы будете защищать!
— Я забыла; ты не знаешь. Это тоже длинная история, но… хорошо, отвечу коротко, что-то убило меня. Что-то заставило тех собак напасть на людей на моей поминальной службе. Это что-то плохое, Мэтт, находится вокруг Феллс-Черча сейчас. И мы собираемся попытаться остановить это, чтобы оно не сделало чего-нибудь завтра ночью. — Она попыталась не ерзать. — Послушай, я сожалею, но я действительно должна уйти. — Ее глаза притягивались, несмотря на ее сопротивление, к широкой синей вене на его шее.
Когда она сумела оторвать взгляд и посмотреть на его лицо, она увидела, что неожиданно потрясение уступило пониманию. Затем и кое-чему невероятному: он принял это.
— Все хорошо, — сказал Мэтт.
Она не была уверена, что расслышала правильно.
— Мэтт?
— Я сказал, все хорошо. Мне не было больно.
— Нет. Нет, Мэтт, в самом деле. Я пришла сюда не для этого…
— Я знаю. Именно поэтому я и хочу. Я хочу дать тебе что-то, чего ты не просила. — Через секунду он сказал, — Ради старой дружбы.
«Стефан», — подумала Елена.
Но Стефан сказал ей идти, и идти одной. Стефан знал, поняла она. И это все было нормально. Это был его подарок Мэтту и ей.
«Но я вернусь к тебе, Стефан», — думала она.
Когда она наклонилась к Мэтту, он сказал:
— Знаешь, я собираюсь прийти и помочь вам завтра. Даже если я не приглашен.
Затем ее губы коснулись его горла.
Пятница, 13 декабря
Дорогой Дневник,
Сейчас ночь.
Я знаю, что писала об этом раньше, или думала так, по крайней мере. И эта ночь — ночь важных событий, когда все произойдет. Вот так.
Стефан тоже это чувствует. Он сегодня вернулся со школы, чтобы сказать мне, что танцы все-таки будут — мистер Ньюкасл не хотел поднимать панику, отменяя их или еще что-то. Что они собираются делать — это выставить охрану снаружи, — что означает полицию, я думаю. И, возможно, мистера Смоллвуда и несколько его друзей с винтовками. Независимо от того, что произойдет, я не думаю, что они могут остановить это.
Так же я не знаю, сможем ли мы это сделать.
Снег шел весь день. Выезд заблокирован, — это означает, что все, что на колесах, не сможет ни въехать в город, ни выехать из него. Пока снегоуборочная машина не поработает там, чего не будет до утра, когда будет слишком поздно.
И это в воздухе ощущается как-то странно. Не просто снег. Как будто что-то еще более холодное затаилось там. Оно отступило так же, как океан отступает назад перед приливной волной. Когда он наступает…
Сегодня я думала о другом своем дневнике, о том, что в тайнике под половицами в моей спальне. Больше всего на свете я хочу получить тот дневник. Я думала о том, как достать его, но я не хочу снова идти домой. Я не думаю, что смогу справиться, и я знаю, что тетя Джудит тоже не сможет, если она увидит меня.
Я удивлена, что вообще кто-то способен с этим справиться. Мередит, Бонни — особенно Бонни. Ну, Мередит, тоже, учитывая, через что прошла ее семья. Мэтт.
Они — хорошие и преданные друзья. Это забавно. Я думала, что не выживу без целой галактики друзей и поклонников. Теперь я совершенно счастлива с тремя. Спасибо им, потому что они настоящие друзья.
Раньше я не подозревала, насколько беспокоюсь о них. Или о Маргарет, или даже о тете Джудит. И обо всех в школе… я знаю, что еще несколько недель назад говорила, что меня не беспокоит, даже если все ученики школы Роберта Э. Ли упадут замертво, но это не правда. Сегодня вечером я собираюсь постараться защитить их.
Я знаю, что перескакиваю с темы на тему, просто я говорю о тех вещах, которые важны для меня. Пытаюсь собрать их в своей голове. На всякий случай.
Хорошо, настало время. Стефан ждет. Я собираюсь закончить последнюю строку и затем уходить.
Я думаю, что мы победим. Я надеюсь на это.
Мы попытаемся.
Класс истории был теплым и залит ярким светом. С другой стороны здания школы, кафе было еще более ярким, сияя с Рождественскими огнями и декорациями. После прихода, Елена тщательно осмотрела его с безопасного расстояния, наблюдая, как пары прибывают на танцы, обходя полицейских из подразделения шерифа в дверях. Чувствуя тихое присутствие Дамона позади нее, она указала на девочку с длинными, светло-каштановыми волосами.
— Викки Беннетт, — сказала она.
— Поверю тебе на слово, — ответил он.
Итак, она осмотрела вокруг их импровизированный штаб на одну ночь. Стол Алариха был освобожден и приставлен к черновому плану школы. Мередит склонилась возле него, ее темные волосы разметались на его поверхности. Мэтта и Бонни не было, на парковке они смешались с прибывающими на танцы, а Стефан и Дамон обходили школу по периметру. Они собирались возвращаться.
— Лучше тебе остаться внутри, — сказал Аларих Елене. — Нам еще не хватало, что бы кто-нибудь увидел тебя и начал преследовать с колом.
— Я всю неделю ходила вокруг города, — удивленно ответила Елена. — Если я не захочу быть замеченной, ты и не увидишь меня.
Но она согласилась остаться в классе истории и координировать действия.
«Это походит на замок, — думала она, наблюдая, как Аларих отмечал расположение офицеров из подразделения шерифа и других мужчин на карте. — И его защищаем мы. Я и мои верные рыцари».
Круглые и плоские часы на стене отсчитывали минуты. Елена отмечала, когда люди входили и выходили из дверей. Она наливала горячий кофе из термоса для тех, кто хотел. Она слушала входящие сообщения.
— На северной стороне школы все тихо.
— Большой сюрприз. Кэролайн только что получила корону Снежной королевы.
— Несколько хулиганов на парковке — только что шериф отловил их…
Полночь пришла и ушла.
— Возможно, мы ошибались, — сказал Стефан через час или более.
Это был первый раз с начала вечера, когда они собрались все вместе.
— Может это происходит где-то еще, — сказала Бонни, снимая ботинок и глядя в него.
— Мы никак не можем узнать, где это произойдет, — решительно сказала Елена. — Но мы не ошибались на счет того, что это случится.
— Возможно, — задумчиво произнес Аларих, — есть шанс. Я имею в виду, узнать, где это случится. — Когда все вопросительно подняли головы, он сказал, — Нам нужно экстрасенсорное предвидение.
Все глаза повернулись к Бонни.
— О, нет, — сказала Бонни. — Я покончила со всем этим. Я ненавижу это.
— Это великий дар, — начал Аларих.
— Это великая большая боль. Слушайте, вы не понимаете. Обычно предсказания достаточно плохие. Кажется, что большей частью, я узнавала вещи, которые я не хочу знать. Но это берет верх надо мной — это ужасно. И потом я даже не могу вспомнить то, что сказала. Это страшно.
— Берет верх над тобой? — повторил Аларих. — Это как?
Бонни вздохнула.
— Это — то, что случилось со мной в церкви, — терпеливо сказала она. — Я могу предсказывать по другому, например, гадание на воде или по ладони, — она посмотрела на Елену, и затем отвела взгляд, — и тому подобные вещи. И потом, было несколько раз, что что-то побеждало меня и просто использовало для разговора с людьми. Это похоже на то, что кто-то вселяется в меня.
— Как на кладбище, когда ты сказала, что что-то там поджидало меня, — сказала Елена. — Или когда ты предупредила меня не ходить возле моста. Или когда ты пришла на обед и сказала, что смерть, моя смерть, была в доме.
Она автоматически посмотрела на Дамона, который спокойно ответил ей пристальным взглядом.
«Тем не менее, это было неправильно», — подумала она.
Дамон не был ее смертью. Так что означало пророчество? На секунду что-то вспыхнуло в ее голове, но прежде, чем она смогла ухватиться, Мередит прервала.
— Это словно другой голос говорит через Бонни, — объяснила Алариху Мередит. — Она даже выглядит по-другому. Может быть, в церкви ты был не достаточно близко, чтобы увидеть.
— Но почему вы не говорили мне об этом? — Аларих был взволнован. — Это может быть важно. Эта сущность — что бы это ни было — может дать нам важную информацию. Это может раскрыть тайну Другой Силы, или, по крайней мере, дать нам ключ, как бороться с этим.
Бонни покачала головой.
— Нет. Это — не то, что я могу просто свистнуть, и это не отвечает на вопросы. Это просто происходит со мной. И я ненавижу это.
— Ты имеешь в виду, что ты не можешь думать ни о чем, что может пробудить это? О чем то, что пробуждало это прежде?
Елена и Мередит, которые очень хорошо знали, что могло пробудить это, посмотрели друг на друга. Елена прикусила щеку. Это был выбор Бонни. Это должен быть выбор Бонни.
Бонни, положив голову на руки, косо взглянула сквозь красные завитки на Елену. Потом она закрыла глаза и застонала.