Чтение онлайн

– Пускай треплются и пьют, – махнул он рукой в сторону своего брата и дяди Турина. – Завтра предстоит тяжёлый день для всех, кто выйдет на ристалище.

– Я буду болеть за вас, – с блеском в глазах сказал Альвер.

– А как же твой дядя? – хлопнув мальчишку по плечу, улыбнулся Торр Бертиран.

– Да, – потупил взгляд молодой виконт. – и за дядю, конечно, тоже.

– Альвер, – обращаясь к мальчику, говорил граф. – Ты знаешь всё о подвигах своего деда?

– Знаю то, о чём рассказывал мне кастелян Сизого Дола, – ответил Альвер. И пускай он слышал истории о похождениях своего деда сотню раз. Из уст прославленного воина она звучала как будто впервые.

– Тогда я просто обязан поведать тебе об этом, мой мальчик. У нас в Рэйнэборе историю о Торвине Эмельгеме знает каждый школяр. Благо времени у нас с лихвой, ибо эти заправские гуляки только разошлись, – и граф Бертиран начал свой рассказ, смакуя и тщательно подбирая каждую фразу, дабы произвести на Альвера соответствующее впечатление. – Твой дед, урожденный Торвин Эмель, сын пахаря, уж не обижайся, но был худородным лесником, понятия не имеющим о том, что такое светская жизнь. Он верой и правдой служил барону Вильтору Буросторсу, родному брату тогдашнего графа Тиринбора – Эдора Буросторса. Барон Вильтор Буросторс быстро разглядел в молодом Тор-вине Эмеле, которому тогда было двадцать лет, такие качества как смелость, преданность и расчётливость, приблизив его к себе и сделав главным ловчим и первым советником. Скажу сразу, что жизнь в графстве Тиринбор в те времена была трудной, порой даже невыносимой. За инакомыслие, непослушание или даже за мелкое нарушение законов следовали самые жестокие наказания вплоть до казни. Такими были законы, писанные графом Эдором Буросторсом, прозванным Кровавым Графом, всё время опасающемся переворотов и заговоров. Граф Буросторс был жесток и бессердечен, приблизив к себе церковь и развратив её деньгами и властью. Во время правления Кровавого Графа доходы в его личную казну увеличились на сто шестьдесят процентов, в то время как прибыль его вассалов неумолимо падала, обрекая простой люд на голодные дни.

В должности главного ловчего твой дед пробыл не более года, а затем он был назначен на должность командира регулярной армии графства, как раз в тот момент, когда в Тиринборе наступали неспокойные времена. Первое крестьянское восстание, начавшееся в Быстроходном Уа, е-ле, стало причиной целой волны недовольств со стороны крестьян и прочей черни, права которых всё больше ущемлялись графом Буросторсом. Вассал графа, семнадцатилетний Дайвин Тандерби, владевший Быстроходным Уделом, не сумел своими силами подавить вспыхнувшие во всех его деревнях бунты, и ему на помощь был отправлен твой дед во главе с тысячной армией пехотинцев. Перед этим походом граф Эдор Буросторс пообещал Торвину Эмелю титул виконта в случае удачного исхода кампании. Однако, прибыв на место и пообщавшись с владетелем Быстроходного Удела – бароном Дайвином Тан дерби, Торвин Эмель понял, что крестьяне бунтуют не зря. Граф Буросторс обложил все крестьянские хозяйства в уделе непомерной податью, которая должна была идти непосредственно в графскую казну, минуя казну удельную. Барон Дайвин Тандерби также был недоволен таким законом, обдирающим его земли и его самого, однако перечить прибывшей в Быстроходный Удел армии не посмел. Прежде чем приступать к силовым методам, Торвин Эмель написал в Еловый Бор письмо с просьбой к графу разъяснить ситуацию. Ответное письмо из столицы было следующего содержания: «Недовольных казнить, восставших вернуть на поля, особо прытких подвергнуть пыткам. Владетель Тиринбора, хранитель вотчины Сизый Дол, Эдор Буросторс». Тогда Торвин Эмель решился на открытое противостояние графу и написал письмо его брату, барону Вильтору, с целью предупредить друга о том, что готовится восстание. Но барон рассказал обо всём брату, и Кровавый Граф объявил Торвина Эмеля вне закона. Часть армии, отправленной в Быстроходный Удел, пошла за твоим дедом, другие солдаты отбыли в Еловый Бор, чтобы подтвердить свою верность Эдору Буросторсу. Владетель Быстроходного Удела, вассал графа Буросторса, барон Дайвин Тандерби открыто примкнул к Торвину Эмелю, и они соединили армии для похода на столицу графства Тиринбор. Цель, которую поставил перед собой твой дед, – свергнуть Кровавого Графа и его кровавую власть. Однако первая попытка штурмовать Еловый Бор не увенчалась успехом. Армия Торвина Эмеля была наголову разбита войсками, которыми лично командовал Кровавый Граф. Твоему деду, Альвер, пришлось бежать вместе с раненным в бою Дайвином Тандерби и немногочисленными остатками армии в Быстроходный Удел. Там им оставалось ждать прихода армии Буросторса, который решительно настроился прекратить начавшиеся в графстве волнения. Однако Торвин Эмель не терял зря времени. Он написал письма во все уделы Ти-ринбора баронам Тилю в Туманный Удел, Нормару в Удел Топей и Вандертуну в Соколиный Удел с мольбой о помощи в восстании против Кровавого Графа. Угнетённые Эдором Буросторсом бароны откликнулись мгновенно и созвали знамена, прибыв в Быстроходный Удел с армиями, а ещё через три дня штурмовать замок Камнепад, вотчину барона Дайвина Тандерби, прибыл и сам Эдор Буросторс со своим братом во главе трёх тысяч солдат. После недели осады и двух дней ожесточённых сражений, где Торвин Эмель всегда бился на передовой, Кровавому Графу пришлось отступить. Это была первая победа Торвина Эмеля в сражении, которое позже прозвали «Битва восставших вассалов», в которой погиб брат Кровавого Графа Виль-тор Буросторс, протеже и лучший друг Торвина Эмеля. Разъяренный Эдор Буросторс, побитый под Камнепадом и лишившийся целой плеяды опытнейших офицеров и полководцев, вернулся в Еловый Бор и написал письмо своему сюзерену – князю Брустору Легиллю, с просьбой выделить часть регулярной армии княжества на борьбу с восстанием. Письма из Елового Бора также полетели и в другие графства – графам Таэрону в Корнэйль, моему отцу графу Бертирану в Рэйнэбор и графу Дортуру в Гранпайл. Князь Легилль незамедлительно направил войска из Ясеневого Города на подмогу Кровавому Графу, однако другие графы предпочли выжидать, а мой отец, граф Бертиран, и вовсе проявил симпатию к Торвину Эмелю и дал слово, что поддержит его в разгоревшемся противостоянии.

В третьей битве участвовали армии под предводительством Эдора Буросторса, в числе которых была и армия из Ясеневого Города, присланная Брустором Леггилем, и армии Торвина Эмеля, руководившего войском вместе с вассалами Кровавого Графа, к которым позже присоединился и граф Бертиран с тысячным войском. Битва разразилась на Смольных Лугах, что на границе графских владений и Быстроходного Уа, ела, и продолжалась десять дней, получив название «Смольной резни». Позже эти места прозвали Эмельгемские Луга в честь твоего деда. Тысячи солдат и офицеров с обеих сторон были убиты в те дни на Смольных Лугах. В конечном итоге Торвин Эмель предпринял попытку форсировать рубеж и захватить редуты противника, что далось ему с неимоверным трудом и колоссальными потерями. Однако и результат был налицо – остатки княжеской армии из Ясеневого Города покинули поле боя бегством, а армии Кровавого Графа отступили в Еловый Бор. Весть о победе Торвина Эмеля на Смольных Лугах быстро разлетелась по княжеству, и два державших нейтралитет графа – Таэрон и Дортур, не преминули примкнуть к нему, созвав знамена и стянув армии к Быстроходному Уд, елу. К тому времени, когда объединённые армии всех графов Эшторна были готовы выдвинуться на решающий штурм в Еловый Бор, Торвин Эмель получил письмо от князя Бустора Легилля, в котором говорилось, что, по указу его высокопревосходительства, граф Эдор Буросторс лишается всех титулов и земель, а сам Торвин Эмель нарекается титулом графа, принимает во владение земли, принадлежавшие до сих пор дому Буросторс и становится хранителем вотчины Сизый Дол. Эдору Бурсторсу и остаткам его армии был дан шанс признать власть Торвина Эмеля и преклонить колено. Кровавый Граф отказался принимать условия, выдвинутые князем, тем самым провозгласив себя в княжестве вне закона. Всё же, зная Торвина Эмеля, как человека чести, Эдор Буросторс предложил ему поединок, результат которого решил бы исход их противостояния. Лояльные графы и вассалы Эмеля отговаривали его выступать в Еловый Бор для поединка, но твой дед принял решение со словами: «Точку в этом противостоянии не может поставить трус. Если мне суждено погибнуть в этом бою, значит, Тиринбор не предназначен мне ни Единым, ни князем Аегиллем».

Поединок на мечах состоялся в третий весенний месяц Папоротника, на турнирном поле Елового Бора, на глазах у трёх графов и вассалов Эдора Буросторса. Торвин Эмель одержал уверенную победу, обезоружив соперника и получив ранение в левое плечо. Он не стал убивать Кровавого Графа и дал ему возможность покинуть Тиринбор с семьёй и приближёнными, чем поразил всех присутствующих, а позже и самого князя Брустора Аегилля. В тот же день вассалы Эдора Буросторса преклонили колени перед новым графом Торвином Эмелем, который стал именовать себя Эмельгемом, дабы избавиться раз и навсегда от худородных корней. Все три графа подписали петицию, признающую легитимность власти графа Торвина Эмельгема, и отправили её в Ясеневый Город. Князь Брустор Аегилль прибыл в Еловый Бор семью днями позднее, дабы познакомиться с новым вассалом и поздравить Торвина Эмельгема с титулом.

Торр Бертиран окончил рассказ и посмотрел на Альве-ра, который вдохновенно слушал, не упуская ни малейшей детали. Граф был уверен, что молодой виконт слышал эту историю с десяток раз, однако ни на миг Альвер Эмельгем не прервал рассказчика, упиваясь подвигами своего деда, которыми он восхищался с малых лет.

– Ну, и что же, – спросил Альвер, – когда мой дед стал графом, жизнь в Тиринборе наладилась?

– Не мне судить, – пожал плечами Торр Бертиран. – Я правлю другим графством, и у меня полно своих забот. Знаю только, что Торвин Эмельгем упразднил многие законы Кровавого Графа, но и спуску своим людям не давал, проводя жёсткую, но размеренную политику. Он часто сам вершил правосудие и разрешал споры из-за наделов или же между вассалами. Он не во всём потакал князю, заставляя с собой считаться, и часто участвовал в делах княжества, заседая в совете князя Легилля. Ему было не всё равно, Альвер, ведь такие люди, как Торвин Эмельгем, рождаются раз в сто лет, и ты должен быть благодарен Единому, что носишь его фамилию.

– А что стало с Кровавым Графом?

– О его судьбе ходят разные слухи, – почёсывая мощные скулы, ответил Торр Бертиран. – Поговаривают, что Эдора Буросторса принял у себя князь Фалинор, владетель Иллас-Ахара, славившийся своими сепаратистскими выходками. По слухам, князь сделал Кровавого Графа своим тайным советником и даже даровал ему надел где-то на окраине княжества. Хотя все эти басни ничем, кроме пустых толков в кабаках, не подтверждены.

– Брат, рассуди нас по справедливости, – пошатываясь, обратился к графу толстый Скотт Бертиран, – у нас завязался спор – кто красивее: жена князя Андана Фого-та или княгиня Дорхемская, Аиара Амильтон?

Торр Бертиран устало вздохнул и проговорил: – Ваши пустые разговоры меня угнетают. Мне куда как приятнее общаться с шестилетним мальчишкой, нежели с вами, – граф поднялся, угрюмо оглядев присутствующих за столом. Он, будто мрачная тёмная скала, нависал над присутствующими. Теперь рядом со знатью сидели и худородные мужики – вонючие и греющие уши. – Всем разойтись, ибо я не намерен больше терпеть этого. Барон Эмельгем, граф Таэрон, – обратился он к дворянам, сидевшим за столом, – вас прошу для частной беседы.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле графа, и хотя дядя Турин был подданным совершенно другого графства, перечить Торру Бертирану он не стал.

Первый день месяца Преддверия выдался солнечным и по-летнему тёплым. На небе не было ни облачка, лёгкий ветерок слегка поигрывал развевающимися знамёнами у шатров, что раскинулись на полях у стен Ясеневого Города. С первыми лучами солнца к ристалищу стали стягиваться участники турнира, в числе которых был и Миртэл Тольберт, рядовой городской гвардии. Он до последнего сомневался, стоит ли ему идти на этот обман, однако раз за разом в голове всплывала фраза капитана Адри Аострикса – «У тебя будет один шанс доказать, что ты достоин большего, нежели патрулировать улицы Ясеневого Города. Только ты сам решаешь, как сложится твоя судьба». И лишь эти слова подталкивали Миртэла совершать то безумство, на которое его обрёк виконт Аострикс. С другой стороны выступал его отец, который постоянно говорил о чести и о долге. «Мы рождены быть теми, кто мы есть, – часто повторял он. – Выше своей головы не прыгнешь, так что довольствуйся тем, что имеешь».

На рядовом были тяжёлые латные доспехи, местами проржавевшие, где-то с вмятинами от тренировочных боёв, однако честно прослужившие ещё его отцу. Голову защищал закрытый шлем с красным хохолком, и Миртэл Тольберт видел лишь то, что творится непосредственно перед ним. Знаменосца у рядового, конечно же, не могло быть и он решил, что герба виконта Аострикса на груди будет достаточно. В ножнах ждал своего часа наточенный меч, а лошадь под тяжеленным воином не выказывала никаких признаков волнения или усталости. В какой-то миг, когда перед взором Миртэла Тольберта появилась палатка распорядителя, он было подумал, что стоит развернуть коня и отправиться обратно в казармы, но что-то удержало его от этого и он сделал шаг навстречу своей новой судьбе. Дороги назад теперь не было.

Турнирный распорядитель мирно пожёвывал травинку и о чём-то переговаривался со своим малолетним сынишкой. Он был рослым и грубым мужчиной, однако ещё прошлый князь Аегилль почему-то испытывал к Горту Экксу какую-то симпатию. Когда-то нынешний распорядитель заведовал конюшнями в замке Аегиллей – Тиобальдо-вой Мачехе. Однако, после того как его поймали с кузиной сестры княгини, конюха пришлось отослать подальше от замка.

Миртэл Тольберт подъехал к палатке и спешился. Сердце его бешено колотилось. А вдруг узнают? Что, если слух о смерти виконта Аострикса уже ходит по городу? Если обман вскроется, скорее всего, ему влетит по полной. Командиром городской гвардии временно назначили сержанта Гарка, подлого и нечестного гвардейца. Уж он-то позаботится, чтобы прыткого рядового наказали по всей строгости закона. Трибунал раз и навсегда мог поставить точку в его гвардейской карьере.