Чтение онлайн

Николай промолчал. Аргументов не было.

— Коля, что будет дальше? — внезапно спросила она.

— Ну… Виктор Федорович…

— Я говорю про нас. Мы с тобой вместе уже давно…

У него отлегло от сердца, на этот вопрос можно и не отвечать серьезно.

— Ну, поженимся, детей заведем.

— А как мы их назовем? — она поддержала игру.

— Мальчика — Иваном, девочку — как ты захочешь.

— А где будем жить? Здесь или в Москве?

— Конечно, здесь. Я в Москву не поеду.

— А в детском саду они по-украински будут разговаривать и в школе тоже?

Николай вдруг понял, что разговор из шутейного стал серьезным, а может, был им с самого начала. Какие дети? Он не собирался всерьез обсуждать эту проблему. Он вообще об этом не думал. Какие дети в этой стране, где молодежь думает только о том, как скорее уехать куда-нибудь: в Москву, в Англию, в Чехию, в Грецию, в Канаду, Америку, Израиль. И нигде им не понадобится украинский.

Пока он размышлял, Алла с интересом косилась на него.

— Не обижайся, — прервала она молчание, — сама не знаю, что несу. Просто ты все время молчишь, а мне надо заполнять неловкие паузы.

Николай крепко обнял ее и улыбнулся.

«Поедем мы все-таки ко мне».

Ночь с 30 сентября на 1 октября Алла провела на ногах в пресс-центре Укрцентризбиркома.

— Ну что? Как тут у вас? — поинтересовался забредший сюда к четырем утра московский коллега Аллы Саша Клеймгольц из «Украинских новостей». — У вас тут что? Ни бесплатного кофе, ни бесплатных бутербродов не дают?

— А где дают? — устало поинтересовалась Алла.

Глаза ее лихорадочно блестели, азарт подсчета первых результатов охватил всех. Да и материалы она перегоняла по бесплатному Интернету каждый час, чтобы ребята в редакции могли отслеживать объективную динамику.

— А вот в «Фонде гражданских свобод» Бориса Березуцкого и кофе, и чай зеленый, и бутерброды бесплатные, — похвастался Саша. — Я как раз оттуда.

— Сытый голодного не разумеет, — буркнула Алла и снова уставилась на цветное электронное табло, где каждые четверть часа менялись цифры предварительных результатов.

— А как ты к Березуцкому попал? — спросила Алла, принимая из рук Саши Клеймгольца бутерброд с колбасой.

— А я по специальному гранту, — ответил Саша. — Фонд еще полгода назад начал давать гранты за правильное освещение хода выборов.

— И что? Много Березуцкий платит? — Алла откусила добрую половину фондовского бутера.

— Много не много, а вернусь в Москву — новую машину куплю, — хвастливо ответил Саша.

Он был заметно пьян. Видимо, там еще и наливали.

Алла доела бутерброд и двумя пальчиками принялась шпарить по клавиатуре своего ноутбука:

«Центризбирком Украины закончил предварительный подсчет протоколов на досрочных выборах в Верховную раду, состоявшихся 30 сентября. По данным ЦИК, ни одна из политических сил не может претендовать на 226 депутатских мандатов в новой Раде (всего в парламенте 450 мест). Сейчас идут активные консультации по созданию коалиции».

Зазвонил мобильный. Николай.

— Как ты там?

— А ты?

— Мой-то вроде как победил, — сообщил Николай.

— Под каким углом на это смотреть… Он набрал меньше мандатов, чем в прошлый раз. Премьером ему уже никогда не быть, а тем более президентом!

— Алка, ты пессимистка.

— Колька, а ты глупый оптимист. Янушевич твой проиграл.

В ответ — гудки. Коля бросил трубку.

— Ну и осел! — в сердцах воскликнула Алла и, устало откинувшись на спинку дивана, принялась смотреть по каналу Ар-Ти-Ви-Ай комментарий модного политтехнолога.

Вернувшись в штаб, Николай застал там Виктора Федоровича.

— Коля, надо бы тебе съездить встретиться с Николаенко, он заправляет всей идеологией у Ищенко, — с ходу, не поздоровавшись, начал шеф.

— Николаенко, который в очках? — уточнил Николай.

— А, так вы знакомы. Это хорошо. Сгоняй к нему до «будинку» да посиди с ним, помаракуй насчет нашей встречи с Ищенко. Надо сделать предварительное коммюнике.

— От второго государственного языка окончательно отказываться будете? — спросил Николай.

— Это чисто политика, — недовольно поморщился Янушевич. — Мы временно откажемся, а как заполучим премьерство, сразу вернем все утраченные позиции. Как у Ленина было: «шаг вперед, два шага назад».

— Да вы, оказывается, идиот, — неожиданно выдал Николай. — Правильно про вас в американских посольских сральниках говорят.

— Что? — задохнулся от гнева Янушевич.

— А то, что вас, что тебя, чмошник, разводят, как подвыпившую девочку на школьной вечеринке, а оттрахав, выкинут и назавтра не вспомнят.

— Ты совсем забылся? Охранник хренов! — взревел Янушевич.

— Я-то не забылся, — уже выходя, повернулся к нему Николай. — А вот вы, то есть ты, о себе возомнил, а тебя разменяют. И уже завтра тебя нет ни в каких планах — ни в американских, ни в украинских.

— Пошел вон! — крикнул Янушевич.

Уже за полночь, когда Николай Козак давным-давно напился горилки и без задних ног спал у себя на улице Червонного Казачества, Янушевич проводил последнее внятное для себя совещание.

— Неужто и правда поздно пить боржоми? — устало спросил Янушевич.

— Все, Витя. Помнишь, Ищенко обещал, что блок с нами железно создаст после выборов и поэтому мы в ходе кампании критиковать его не должны?

— Конечно, помню, это основная мысль, которую мне Монафорт впаривал!

— Так вот, Ищенко от своих слов отказался! А с таким числом кресел и при таких рамсах нам на премьерство рассчитывать не приходится, — подытожил Клюквин.

— Значит, мы в пролете?