Чтение онлайн

– А Солинский знает про эту часть команды? – спросил Дональд.

– Нет, – ответила Жаклин. – У меня не было возможности ему рассказать. Вообще-то он был так занят посещением семинаров и радиоастрономических антенных полигонов, что я его уже целую неделю не видела.

Дональд взглянул на часы и сказал:

– Что ж, вот-вот произойдет очередная выгрузка данных. Давай вернемся внутрь и понаблюдаем за ней с консолей. – Они поднялись и сквозь темноту направились к корпусу наук о космосе.

На этот раз в консольном зале было всего два человека. Дональд сел позади Жаклин и облокотился на спинку ее кресла, вдыхая аромат ее духов и наблюдая за бегающими по клавиатуре тонкими пальцами.

– Данные рентгеновского телескопа и радиоантенны передаются в разных форматах, поскольку первое – это просто количество рентгеновских фотонов, считанных детектором телескопа, – сказала она. – Первым делом я построю график по направлениям и посмотрю, есть ли заметное увеличение числа фотонов по тому же вектору, вдоль которого были обнаружены импульсы в эксперименте с низкочастотным радио.

Вскоре на экране появилась гистограмма, показывающая зависимость количества импульсов от направления в небе.

– Посмотри на этот всплеск! – воскликнул Дональд. – Это то самое направление?

– Mais oui! [5] – Пальцы Жаклин запнулись от возбуждения, и ей пришлось стереть искаженный график прежде, чем она сбавила темп, и, наконец, заставила компьютер показать, как менялось во времени количество фотонов, пока телескоп указывал в нужном направлении.

– Вот же они, маршируют, как маленькие солдатики, по пять раз в секунду! – заметил Дональд.

– 5.0183495! – парировала Жаклин. – Это число въелось в мою память. Но больше всего я надеюсь, что в этих данных найдется доказательство того, что между ретнгеновскими и радиоимпульсами есть задержка по времени. Рентгеновские импульсы должны двигаться со скоростью света, но радиоволны будут слегка запаздывать из-за взаимодействия с межзвездной плазмой. Чем больше задержка, тем больший объем плазмы им пришлось преодолеть по пути. Скомбинировав данные рентгеновского телескопа и радиоантенны, мы сможем дать грубую оценку расстояния до источника пульсаций.

За разговором она продолжала стучать по клавишам, и вскоре под шеренгой марширующих рентгеновских всплесков возник похожий ряд пиков, снятых с радиоантенны.

– Хорошо, что ты решила оцифровать радиопоток с частотой 16 герц – так мы сможем разглядеть отдельные импульсы, – сказал Дональд. – Если бы мы остановились на 4 герцах, как я советовал, то большую их часть мы бы просто не увидели.

– Задержки нет! – озадаченно воскликнула Жаклин.

– Хмм, – сказал в ответ Дональд. – возможно, задержка составляет ровно 200 миллисекунд, и они просто сдвинулись.

– Нет, – возразила Жаклин, – указывая на экран. – Смотри – за очень слабым рентгеновским импульсом следуют три сильных и три слабых. Точную закономерность можно проследить в самих радиоимпульсах, прямо под ними. Задержка практически равна нулю. А значит, что бы из себя ни представлял источник импульсов, он должен находиться вблизи детекторов.

– … а ближе всего к детекторам находится сам зонд, – добавил Дональд. – Боюсь, что он каким-то образом наводит всплески и на антенну низкочастотного радио, и на рентгеновский телескоп.

Жаклин нахмурилась, после чего быстро вывела на экран еще два графика в гораздо большем масштабе. Теперь импульсы располагались так близко друг к другу, что снова стали похожи на гребенку. Однако гребенчатая область на графике рентгеновского телескопа была гораздо короче, чем на графике радиоантенны.

– Нет, дело не в зонде, – сказала она. – Посмотри сюда, в случае с рентгеновским телескопом импульсы появляются и исчезают гораздо быстрее, чем в случае с радиоантенной. Поле наблюдения телескопа ограничено одним градусом, но всплеск высокой чувствительности на диаграмме направленности антенны был почти втрое больше, и наши графики согласуются с этим величинами.

– Ну, если это не зонд, – произнес Дональд, – то что?

– Дай мне несколько минут, – сказала она, после чего продолжила печатать на клавиатуре.

Дональд поднялся, пересек зал в направлении кофе-машины и купил им обоим по чашке кофе. Вечер, судя по всему, обещал быть долгим. Когда он вернулся, на мониторе снова красовались цепочки рентгеновских и радио-импульсов, но на этот раз они были растянуты так сильно, что на экране умещалось всего по три импульса за раз.

– Есть едва заметная задержка по времени, – сообщила Жаклин, когда вошел Дональд. – Жаль, что я не помню плотность межзвездной плазмы в окрестностях Солнца. В прошлом месяце я рассчитала нужные величины для последнего цикла солнечного ветра; мне придется сходить наверх и поискать.

Сделав распечатку графика на экране, она быстро вбежала вверх по лестнице. Дональд медленно шел следом, держа в руках две чашки кофе. К моменту, когда он добрался до верхней ступеньки, Жаклин уже нашла нужное значение плотности. Когда он вошел в кабинет, она щелкала по клавишам своего карманного калькулятора.

– 2300 а.е.! – воскликнула она. – Пульсар всего в одной тридцатой светового года от нас!

– Звезда, да еще так близко? – переспросил Дональд. – Но ведь мы бы уже давно заметили ее движение.

– Нет, – ответила Жаклин, – пульсар – это вращающаяся нейтронная звезда, а диаметр такой звезды – всего километров двадцать. Даже если ее температура высока, площадь излучающей поверхности настолько мала, что разглядеть ее мы бы смогли только в очень большой телескоп – да и то лишь при условии, что он был направлен в нужную точку. Но ты прав, странно, что она не засветилась на одной из астрономических съемок.

– Если пульсар находится так близко, почему его импульсы не засекли радиоастрономы?

– Излучение нейтронной звезды выглядит как два пучка, выходящих из ее магнитных полюсов, и увидеть импульсы можно только в том случае, когда пучок направлен строго в твою сторону, – объяснила она. – Вот почему их смог засечь космический аппарат, а мы – нет. Зонд отдалился от плоскости эклиптики на 200 а.е., благодаря чему и пересекся с траекторией пучка. – Она подошла к белой маркерной доске, взяла в руки цветной маркер и начала прохаживаться по кабинету, параллельно заполняя доску небрежными записями.