Чтение онлайн

В отличие от растений, животным пришлось иметь дело с магнитным полем звезды. Растения не двигались, а потому прекрасно мирились с тем, что их тела принимали форму длинных эллипсов, вытянутых вдоль магнитных линий. Тела животных также вытягивались в форме эллипсов, но никаких искажений в восприятии это не вызывало, поскольку деформация в равной мере затрагивала и их глаза. Животные, однако же, обнаружили, что передвигаться поперек магнитный линий гораздо сложнее, чем вдоль. Большинство перестало даже пытаться. Для них мир стал практически одномерным. Единственными доступными для движения направлениями стали «восток» и «запад» – в сторону магнитных полюсов.

По прошествии длительного времени растения и животные заселили всю поверхность нейтронной звезды. Некоторые из наиболее смышленых животных стали вглядываться в темное небо, дивясь огонькам, которые медленно двигались на фоне черной бездны вслед за вращением нейтронной звезды. Обитателей южного полушария в особенности озадачивала яркая точка, неподвижно висевшая над ближайшим полюсом. Этой точкой было земное Солнце. Она казалась настолько яркой и близкой, что даже не мерцала, чем отличалась от всех прочих светящихся крупинок. Обитатели звезды использовали Солнце в качестве удобного ориентира, дополнявшего их магнитное чувство направления, но в остальном совершенно не утруждали себя какими бы то ни было размышлениями о необычном источнике света. Вокруг было предостаточно пищи, в роли которой выступала неиссякаемая флора и более мелкие животные. Не имея проблем, которые бы требовали решения, животные были лишены стимула развивать свое природное любопытство и интеллект.

Лучась, вращаясь и мерцая, нейтронная звезда приблизилась к Солнцу на расстояние в одну десятую светового года. Спустя полмиллиона лет она остыла, и скорость ее вращения упала до пяти оборотов в секунду. Она по-прежнему посылала в пространство импульсы радиоволн, но теперь они были всего лишь жалким напоминанием о временах былого великолепия.

Через несколько сотен лет расстояние между ней и Солнечной системой должно было сократиться до 250 а.е. Своей гравитацией она бы внесла возмущения в орбиты внешних планет – особенно Плутона [1] , удаленного от Солнца больше, чем на 40 а.е. Земля же, прильнувшая к Солнцу на своей орбите радиусом в 1 а.е., сближения с нейтронной звездой, скорее всего, бы даже не заметила. После этого звезда бы проследовала дальше – навсегда покинув пределы Солнечной системы.

К этому моменту земные формы жизни уже изобрели телескоп, но даже его было недостаточно, чтобы разглядеть в необъятном небе крошечную крупинку света – разве что наблюдатель заранее знал, где именно ее искать.

Останется ли ее появлением незамеченным?

Жаклин Карно направлялась к длинному столу в лаборатории обработки данных, оборудованной на территории Центра Исследований Глубокого Космоса СССР-НАСА-ЕКА [2] в Калтехе. Ее симпатичное лицо омрачалось недовольным взглядом. Стрижка каштановых волос, доходивших ей до плеч, вкупе с тщательно подобранным, сшитым на заказ, гардеробом, моментально выдавали в ней «европейку».

Из одежды на ней была только юбка, блузка и туфли-сабо. Причина крылась отнюдь не в том, что у не было собственных чулок – а также сумочек, косметики, колец, парфюмерии и прочих «дамских штучек»; просто этим утром она слишком торопилась, чтобы уделить им хоть какое-то время, ведь ее ждала работа. Французское правительство отказало ей в государственной стипендии для обучения в Международном Космическом Институте, так что выбору подходящего туалета можно было посвятить все предстоящее утро.

Стройная девушка быстрыми движениями расчистила стол от накопившихся бумаг и бросила на него длинный цилиндр с данными. Оказавшись у края, бумажный рулон послушно прокатился по столешнице и, упрямо перевалившись через край, преодолел еще пять метров по полу, прежде чем, наконец-то, остановиться. Оставив рулон там, где он лежал, Жаклин приступила к анализу данных. В обычных условиях эту рутинную работу поручали компьютеру. К сожалению, сегодняшние компьютеры наотрез отказывались работать без лицевого счета, а зайдя в систему сегодняшним утром, Жаклин обнаружила, что скромная сумма, которую она пыталась отложить из средств, выделенных профессором Солинским для ее диссертации, сгорела из-за очередной ретроактивной корректировки валютных курсов. Она знала, что исследовательский бюджет Солинского располагал изрядным количеством рублей, однако не имея ни бюджетного разрешения, ни личного одобрения профессора на доступ к компьютеру (криптопароль от которого она знала, но не осмеливалась им пользоваться), Жаклин оставалось лишь ждать и обрабатывать информацию вручную, пока не вернется ее руководитель.

Вообще-то работать с данными в такой тесной близости было даже весело. Если бы за анализ взялся компьютер, числа были бы просто втиснуты в цифровые ячейки, независимо от того, были ли это настоящие данные или шум, а прямо сейчас гребенчатого шума на этом графике было предостаточно.

Данные, анализом которых занималась Жаклин, были получены с низкочастотных радиодетекторов внеэклиптического аппарата СССР-ЕКА, ставшего первым крупным проектом, реализованным совместными усилиями Советов и Европы. Еще в начале лунной гонки европейцы оснастили лазерными ретроотражателями первый советский луноход. После катастофического инцидента с участием американцев, в результате которого взрыв на стартовой площадке уничтожил один из драгоценных американских шаттлов вкупе с единственным экземпляром европейской космической лаборатории «Спейслэб», Европа решила возобновить сотрудничество с Востоком. Именно европейцы отвечали за инструментарий внеэклиптического зонда, выведенного в космос при помощи одной из гигантских ракет-носителей, имевшихся в распоряжении СССР. Изначально корабль преодолел пять астрономических единиц, добравшись до Юпитера. Но затем, вместо того, чтобы сделать несколько снимков и, подобно своим предшественникам, направиться к другим планетам, зонд поднырнул под южный полюс газового гиганта и рывком покинуло плоскость, в которой лежали планеты Солнечной системы.

Когда корабль вышел из плоскости эклиптики, Солнце предстало перед его сенсорами в новом свете. Теперь, когда магнитные поля, ведущие свою кипучую деятельность в средних широтах Солнца, были ослаблены, балом стали править ранее неизвестные эффекты.

Еще на первых этапах миссии данные, переданные внеэклиптическим аппаратом СССР-ЕКА, были тщательно проанализированы множеством исследовательских групп, не испытывавших проблем с финансированием. Собранная информация показала, что наше Солнце страдает от несварения. Оно поглотило слишком много черных дыр.

Ученые обнаружили, что сила магнитного поля на солнечных полюсах испытывает строго периодические флуктуации. На состояние магнитосферы, конечно, влияло целое множество факторов. Серьезный вклад вносила каждое из солнечных пятен. Однако пятна не отличались регулярностью во времени и были настолько мощными в средних широтах, что на их фоне меркли все остальные колебания. Только после того, как внеэклиптический аппарат оказался над солнечным полюсом и долгое время собирал данные о его активности, были обнаружены тончайшие, строго периодические колебания радиопотока, впоследствии интерпретированные как периодические колебания солнечной магнитосферы. В конечном счете исследователи пришли к выводу, что внутри Солнца заключены четыре плотные массы – по всей вероятности, представлявшие собой миниатюрные зачатки черных дыр – которые обращались вокруг друг друга. Подтачивая звезду изнутри, они нарушали ее нормальное термоядерное равновесие. К ощутимым для Солнца последствиям эти черные дыры приведут лишь через несколько миллионов лет, пока же влияние ограничивалось эпизодическим наступлением ледниковых периодов.

Но даже осознав, что Солнце не годится на роль надежного и долговременного источника энергии, человечество все равно ничего не могло с этим поделать. После непродолжительного ажиотажа на фоне национальной и международной обеспокоенности «смертью Солнца» люди остановились на лучшем из известных им способов решения непреодолимых проблем – просто не обращать на них внимание в надежде, что неприятности исчезнут сами по себе.

С тех пор минуло два десятка лет. Каким-то чудом на спутнике по-прежнему работал один из двух коммуникационных передатчиков и действовали три эксперимента. Одним из них был эксперимент с низкочастотным радио. Сейчас его выходные данные были разложены на столе и полу вычислительной лаборатории и стараниями быстрых и тонких пальцев одной целеустремленной аспирантки мало-помалу обрастали отетками и примечаниями.

– Черт! Опять эта гребенка, – пробормотала Жаклин, сдвигая лежавший на столе длинный лист бумаги и замечая размытие сложного сигнала синусоидальной формы, амплитуда которого медленно менялась во времени. Целью ее диссертации было отыскать в этом сложном сигнале еще одну периодическую закономерность, которая бы доказала, что внутри Солнца находится пять (или больше) черных дыр. Если же эти попытки закончатся неудачей, ей придется доказать, что черных дыр было всего четыре. (По крайней мере, ей удалось убедить своего странствующего научного руководителя в том, что адекватную диссертацию можно сделать и из отрицательного результата, при условии, что тот будет как следует задокументирован).