Чтение онлайн

О третьей важной составляющей — питании и его взаимосвязи с силой — мы поговорим в предпоследней главе, сейчас же сделаем вывод о наличии т. н. "рабочих органов" человека по разному эксплуатируемых в зависимости от вида его деятельности. Итак, для чистых интеллектуалов — это головной мозг, для лиц обладающих силой — мускулатура. Впрочем, варианты чистых составляющих нас мало интересуют. И возникает вопрос: а какой именно орган «контролирует» красоту? Чтоб ответить на этот вопрос необходимо продолжить нашу логическую цепочку и сделать предварительный вывод: то что интенсивнее эксплуатируется — быстрее изнашивается. Четкая связь между интеллектом и помешательством (т. е. расстройством работы мозга) была однозначно выявлена еще в XIX веке, а в народном фольклоре муссируется с незапамятных времен. Факт что физически крепкие люди, спортсмены и т. д., испытывают проблемы с мышечной системой и печенью как органом связанным с фильтрацией громадных объемов крови ее обеспечивающей, также общеизвестна. Красота имеет своей оборотной стороной расстройство сердечно-сосудистой деятельности. Сейчас практически нет красивых у которых с сердцем было бы все в порядке, даже если они ведут самый здоровый образ жизни. Речь идет даже не о врожденных хронических патологиях, а о незначительных расстройствах приобретаемых в пубертатном возрасте, когда значительное большинство таких индивидов испытывают первые серьезные эмоциональные перегрузки. Неслучайно ведь Аполлон поражал влюбленных в сердца. И вообще, вместе могут биться только два сердца, но никак не две головы.

Здесь особый интерес представляют люди наделенные красотой и интеллектом, при отсутствующей силе. Мы уже говорили, что среди них в основном сосредоточены все великие люди искусства и не стоит удивляться что все они были поражены в органы подвергавшиеся наиболее сильному напряжению во время творческого процесса. Композиторы здесь — самый блестящий пример.

Фредерик Шопен оставил нам произведения полные такого изысканного изящества при одновременной простоте, что в своем амплуа он остался явлением уникальным. Ницше предполагал что под его музыку"… сами боги в долгие летние вечера не отказались бы лежать в челноке и наслаждаться ею". Она — самая воздушная из тех что мы когда либо знали. Легкий бриз сменяется ураганом, северный ветер — южным, а красно-желто-белая тональность мелодий создает иллюзию остановки времени. «Воздушный» Шопен был поражен в легкие, в орган дыхания, в возрасте 38 лет. Он умер от туберкулеза. Зная примерный срок смерти, он заранее подготовил музыкальное сопровождение собственной похоронной процессии, один из фрагментов которого известен нам как "Похоронный марш".

В голову были поражены композиторы пытавшиеся вложить в свои произведения не столько чувства, сколько мысль. Речь прежде всего идет о Роберте Шумане и Джоаккино Россини. Россини было тяжело. Он творил в эпоху когда в моде были только легкие оперы. Никакого «Фауста» или «Тристана» вначале XIX века никто бы не смотрел. Но Россини в них, точнее в музыку к ним вкладывал смысл далеко выходивший за рамки сверхпримитивных комических сюжетов. Справедливости ради скажем, Россини начал медленно сходить с ума уже после написания им всех знаменитых опер. Шуман, могущий конкурировать по силе мыслей выраженных в мотиве только с Вагнером, обнаружил первые признаки умопомешательства в 24 года. Еще через двадцать лет он бросился в Рейн, но его спасут, после чего он проживет еще два года и умрет в психбольнице. Посмертный диагноз — атрофия мозга.

Музыка Брамса — это прежде всего высочайший гуманизм и совершенно неестественная для немца теплота. У него инструменты никогда не давят, а напротив, как бы плавно выходят один за одним. В ней никогда не встречается крик, даже в ранних произведениях, но только спокойное пение. Теплота его музыки — это не всеуничтожающая огненная стихия как у Вагнера, но правильно сложенный камин оказывающийся в любом случае лучше самых технологичных радиаторов и кондиционеров. Брамс любил тех, кто любил его произведения — случай не частый среди композиторов. А самый теплый орган у человека — печень. Стоит ли удивляться, что Брамс был поражен именно туда: в возрасте 64 лет он скончался от рака печени. В печень был поражен и самый выдающийся композитор всех времен и народов — Людвиг ван Бетховен, — кстати, любимый композитор Брамса. Бетховенские произведения излучали не просто теплоту, а огненные шары, горячую плазму, и что очень важно они имели «центр». В 57 лет Бетховен умер от цирроза. Говорят что он много пил, но такой довод ничего не объясняет, ибо алкоголизм способен породить множество опасных заболеваний, а цирроз — только одно из них. Да и склонность к алкоголизму может говорить только о неспособности интеллекта управляться со своим организмом, то есть опять-таки об отсутствии силы.

Рихард Вагнер важнейшим органом организма считал сердце, в этом он проявил себя истинным арийцем. В своем главном произведении "Das Kunstwerk der Zukunft" он писал: "Без деятельности сердца деятельность мозга была бы только механическим фокусом, а деятельность внешних органов тела — также механическим, бесчувственным движением". Даже самое предварительное знакомство с его операми позволяет сделать однозначный вывод: они идут от сердца. Мыслей в них — множество, но впереди — пафос и эмоции. И как никогда отчетливо понимаешь, что может быть древние не слишком переоценивали сердце, считая его самым важным органом. В вагнеровских мелодиях мы находим первобытную грубость к которой даже мы, интеллектуалы, подсознательно тяготеем и в которою периодически скатываемся, но наталкиваемся и на ослепительный свет, но этот свет не греет! Так и сердце — оно всего лишь перегоняет теплую кровь, а количество ее определяется количеством впрыснутого адреналина. Вагнер был поражен в сердце. 12 февраля 1883 года, завтракая со своей женой Козимой в одном из венецианских отелей, он позволил себе «бестактные» (на взгляд Козимы) высказывания о музыке ее отца, Ференца Листа, а когда она попробовала ему возразить, он удалился в свою комнату где предался размышлениям о ничтожности женской природы. В этот момент с ним и случился сердечный удар.

Были композиторы являвшиеся образцом баланса чувств. Во всяком случае одного такого можно с уверенностью назвать — Джузеппе Верди. В его музыке было всё — и огонь, и ветер, и воздух, и свет, и тьма, но всё было просто и идеально сбалансировано. Всё в меру, ровно столько сколько надо чтоб произведение стало гениальным. И хотя музыка Верди слабее чем у Вагнера, она все же не так выматывает слушателя, что тоже имеет свое объяснение. Верди был «садистом», Вагнер — мазохистом. Верди работал для души, Вагнер — на износ (в его случае на износ сердца). Поэтому-то Верди "ни от чего" не умер. Он, потеряв свою первую жену, а еще раньше и детей от нее рожденных, уже через год пишет великолепную и самую сильную свою оперу — «Набукко». Было ему 29 лет. Здесь опять-таки уместно сравнить его с Вагнером сумевшим закончить свое «Кольцо» только после нахождения своей идеальной женщины, сыгравшей роль Ариадны, помогшей Тесею выйти из запутанного лабиринта. Вот вам и "простые женщины" играющие, по оценке Ломброзо, ключевую роль в создании гениев. Пятнадцать лет Вагнер создавал первые две оперы «Кольца», а после женитьбы за пять лет создал еще две. И не было бы Козимы, ничего бы у него не получилось. А Верди, родившийся в один год с Вагнером, пережил всех. Работая на девятом десятке лет над своей последней оперой «Фальстафф», он выпил около 50 000 чашек кофе, причем в то время кофе был только натуральный,(в нем даже сахар не тонул), а значит — очень крепкий. И ничего. Он умер когда пришло время. Когда он сделал все что хотел сделать. Во многом аналогичный баланс чувств и внутреннюю гармонию являли Берлиоз и Бизе. Любимым же композитором Верди был Вольфганг Амадей Моцарт. Сейчас только отдельные исследователи продолжают считать что он был действительно отравлен Антонио Сальери, этим величайшим педагогом, дававшим уроки музыки Берлиозу, Бетховену и Листу. Конечно, Сальери не травил Моцарта. Моцарт, — крупнейший интеллектуал в музыке, — был поражен в голову и подобно Шопену знал что скоро ему предстоит уйти. И бессмертный «Реквием» написанный им по случаю своей предстоящей смерти — тому подтверждение.

К числу пораженных в голову можно отнести и Петра Ильича Чайковского. До сих пор остаются неизвестными обстоятельства его смерти, как обычно в таких случаях имеет место целая серия дешевых спекуляций, но видимо наиболее вероятной версией является самоубийство. А самоубийство у такого сильного и здорового человека, как уже говорилось, происходит только из-за конфликтов плоти и духа. В случае Чайковского дух не мог контролировать плоть, а потому предпочел ее уничтожить, даже ценой собственного самоуничтожения. Хотя мы Чайковского ни в чем не обвиняем. Гениям простительны куда большие странности.

Обратим внимание на следующий факт. Роберт Шуман родился в 1809 году. Шопен в 1810-м, Лист в 1811-ом, Верди и Вагнер в 1813-ом. Мы не можем однозначно высказываться о предопределенности рождения пяти колоссальных гениев в музыке за неполные четыре года, но вспомним что это время — максимальный взлёт Наполеона, окончательно уничтожившего средневековье в Европе, а композиторы, как и Наполеон, — стали высшей элитой второго поколения, начавшего свою историю в эпоху Возрождения. Они — его Золото.

После них родятся только Брамс, Бизе и Чайковский. Больше не будет никого. Зато начнут входить в строй первые адепты третьего поколения, аккумулирующие масштабные знания, но лишенные всякого эстетического начала, и, что самое главное, — масса начнет им внимать, что поставит уже в наши дни вопрос о ее физическом выживании.

Дегенерация всегда фатальна, при любом раскладе она, как фактор, должна исчезнуть вместе со своими носителями — дегенератами. Все что исходит от дегенератов начинается и заканчивается одинаково, а именно — разочарованием, вырождением, смертью. Чтобы не обещали дегенераты, чтобы они не изрекали и в какие бы одежды не наряжались — конечным продуктом непременно остаются мусорные свалки и чем масштабней дегенерат тем большей оказывается гора мусора. Тот кто контактирует с дегенератом, неизбежно превращается в грязное животное. Дегенераты могут смеяться, плакать, исповедоваться, могут казаться серьезными или даже умными, могут пытаться изобразить благородный жест или совершить "высокий поступок", подчас они могут даже выглядеть сильными; но все их пути ведут в тупик, возврата из которого нет, ибо правильные пути им неведомы, а если его и указать, дегенерат всё равно пойдет своим, "особым".

В середине XIX века тупик уже был виден, точнее было совершенно очевидно что для дальнейшего поступательного развития человечества необходимо "переоценить ценности", на что никак не могли пойти ни апологеты Возрождения, ни те кто интеллектуально обеспечивал Реформацию и т. н. "просвещенный абсолютизм". Европа вступала в очередной закат. Лучшие люди нового времени так и не смогли преодолеть свой Рубикон, поэтому-то их и принято считать христианами. Христос когда вопрошал: "может ли сатана победить сатану?" и давая однозначно отрицательный ответ, был, в общем, не прав и его личный печальный пример тому доказательство. Сатана, если конечно мы будем отталкиваться представления принятого как в христианских так и в сатанистических доктринах, тем и уникален, что способен уничтожить себя самостоятельно, нужны только соответствующие условия нами обозначенные. Здесь ключ к объяснению древнего правила: подобное лечится подобным. От дегенератов лучше всего избавляться с помощью других дегенератов, ибо любой контакт нормального с дегенератом способен вызвать ту или иную форму идиосинкразии к высшим ценностям, что почти всегда также фатально.