Язычники
Шрифт:
Я врезаюсь бедром в стволы деревьев, а упавшие ветки проносятся мимо моих ног, глубоко вонзаясь в кожу.
Волк рычит у меня за спиной, когда я слышу ритмичный звук его лап, ударяющих по твердой земле. Джованни ворчит, и когда рычание наполняет лес, раздается выстрел, и громкий ХЛОПОК отдается вибрацией в моей груди.
Дил издает мучительный вой, который разрывает мне грудь, мои глаза расширяются от ужаса, когда я слышу ответный вой Доу в особняке, звук, наполненный душевной болью, когда ее брат и лучший друг падает.
Горячие слезы щиплют мне глаза, когда меня захлестывает волна горя, но я продолжаю бежать, зная, что если остановлюсь хотя бы на секунду, то буду следующей.
Мои ноги ударяются о землю, перенося меня сквозь густеющий лес, когда весь мой гребаный мир проносится перед моими глазами. Слезы текут по моему лицу. Я должна была остаться в этом гребаном особняке, где парни могли бы защитить меня, где Дил был бы в безопасности.
Я спотыкаюсь о камень и только успеваю поймать себя, чтобы продолжить путь, как сильная рука вцепляется в мои волосы и дергает меня назад. Я падаю на твердую землю, и последнее, что я вижу перед тем, как потерять сознание, — это
кто-то хватается руками за мое тело, и я распахиваю глаза с паническим вздохом, когда обнаруживаю двух мужчин, нависающих надо мной, хватающих меня за руки и вытаскивающих с заднего сиденья черного внедорожника. Я борюсь с ними, пытаясь высвободить руки, когда мои ноги ступают на старую гравийную дорогу.
Они крепко держат меня, мучительно таща за собой, когда я вижу, как Джованни выходит с пассажирской стороны внедорожника. Он шагает к старому, заброшенному дому, который стоит в центре огромного участка у черта на куличках, как раз там, где никому и в голову не придет искать меня. Окна заколочены, а дверь выглядит так, словно слетела с петель. Это идеальное место для скрывающегося человека.
Уже давно стемнело, но, когда Джованни преследовал меня по лесу, едва наступил полдень. Должно быть, прошло по меньшей мере восемь часов, а восемь часов в машине могли привести меня куда угодно. Парни никогда не найдут меня здесь. Я в заднице.
Охранники тянут меня за собой, а я волочу ноги, стараясь сделать это для них как можно труднее, но даже если мне удастся сбежать, куда, черт возьми, я пойду? Вокруг нет ни одного дома, и нас окружает только жаркая пустыня.
Маленькая дверь отворяется, и мужчины заталкивают меня внутрь, позволяя перевалиться через порог. Я едва успеваю поймать себя, как кто-то оказывается рядом, и рука впивается мне в поясницу, а Джованни заходит следом, и старая деревянная дверь захлопывается, разносясь эхом по пустому дому.
Здесь нет ничего, кроме старого, порванного дивана в пятнах мочи и маленького раскладного столика с коробками из-под пива, пустой коробкой из-под пиццы и игральными картами. Пистолеты разбросаны по всему дому, и я обращаю внимание на каждый из них, но что-то подсказывает мне, что я не окажусь в ситуации, когда смогу заполучить в свои руки один из них.
Приглушенный плач раздается по маленькому дому, и мои глаза расширяются от страха, я отчаянно ищу, но даже близко не могу найти, откуда доносится шум.
— Положите ее к остальным, — говорит Джованни, его глаза наполняются смехом, когда он проходит мимо меня и хватает бутылку вина с кухонного стола. Он идет обратно к двери. — Позвоните мне, если будут какие-то изменения, — бросает он через плечо, бросая на меня последний пристальный взгляд.
Джованни исчезает, а я тяжело сглатываю, оставаясь с двумя охранниками, которые впиваются руками в мою спину и толкают меня через всю комнату. Спотыкаясь, я иду вперед, едва успевая зацепиться за запертую дверь, и с ужасом наблюдаю, как они оттаскивают меня и вставляют ключ в замок.
Дверь открывается, и все, что я вижу, — это темнота. От доносящегося запаха меня тошнит, и когда меня проталкивают внутрь, моя нога ступает на шаткую винтовую лестницу, очень похожую на ту, что была в гробнице. Мое тело дрожит, и я качаю головой, отстраняясь, отказываясь видеть, какие ужасы они творят здесь, внизу, но они толкают меня сильнее, заставляя идти дальше.
Крики боли и проклятия доносятся откуда-то снизу, и страх сотрясает мою грудь, когда я едва поспевают за сильными толчками охранника. Мы спустились до половины лестницы, и тут наверху натянулась небольшая веревочка, и сквозь темноту пробился тусклый желтый свет, демонстрируя ужасы, которые Джованни прячет внизу.
Весь подвал был оборудован старыми, грязными камерами. Вокруг меня сломленные и избитые женщины. Некоторые плачут, в то время как другие просто пялятся на стены своей камеры, желая, чтобы кто-нибудь просто пришел и прекратил их страдания.
— Нет, — выдыхаю я, горячие слезы наполняют мои глаза, когда я пытаюсь вырваться. — НЕТ.
Сильная пощечина ударяет меня по лицу, и я хнычу от силы удара, когда моя голова отлетает в сторону, и я падаю вниз по оставшейся лестнице. Руки хватают меня за плечи и рывком поднимают на ноги, а затем швыряют о решетку. Я ударяюсь лицом о холодные металлические прутья, когда мужчина заходит сзади и прижимает меня к решетке, пока другой парень отпирает пустую камеру.
Дверь открывается, металлический СКРИП отдается эхом прямо в моей груди, и прежде, чем у меня появляется шанс отступить и отбиться от него, как меня учили парни, меня с силой швыряют в проем камеры. Я падаю вперед, ударяясь о грязную, влажную землю, когда слышу, как кто-то напротив меня кричит в агонии.
Меня охватывает паника, и я разворачиваюсь, вскакивая на ноги как раз в тот момент, когда тяжелые металлические прутья захлопываются, запирая меня. Я кричу, хватаясь за прутья и сильно дергаю.
— ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ, — кричу я, тряся прутья, как будто могу каким-то образом освободиться. — ПОЖАЛУЙСТА, — всхлипываю я. — ВЫПУСТИ МЕНЯ.
— Это бесполезно, — доносится из камеры рядом со мной глухой, измученный голос. — Отсюда не выбраться. Ты обрекла нас всех.
Я резко поворачиваю голову, и смотрю на женщину сквозь тусклый свет, что-то знакомое слышится в ее тоне. Я хмурюсь, и прохожу через камеру, чтобы получше рассмотреть, и задерживаю дыхание, когда нахожу Ариану, ее тело избито и окровавлено, шрамы, которые я оставила на ее теле, ничто по сравнению с тем, что с ней сделал ее муж.
Я отступаю на шаг, ударяясь спиной о противоположную стену, когда чувство вины давит на меня. Я сделала это с ней.
Падаю на землю, коленями проваливаюсь в грязь, когда я закрываю лицо руками. Я гребаное чудовище. Во что этот мир превратил меня? Одно дело — хотеть отомстить женщине, которая подвергла меня худшим пыткам в моей жизни, но это не то, чего я хотела. Предполагалось, что она сбежала. Она уехала на внедорожнике охранника, и я смирилась с тем фактом, что это был конец. Я думала, что мне никогда больше не придется ее видеть, никогда не придется вспоминать о том, что произошло, но вот она здесь, смотрит мне в лицо и обвиняет меня в аде, который ей пришлось пережить от рук своего мужа.