Чтение онлайн

Все мое тело сотрясается, и во мне вспыхивает потребность оказаться там, но я, блядь, в ловушке, а Фелисити смотрит на меня своими большими голубыми глазами, умоляя унять боль. — ЭЙ, — кричу я, понятия не имея, какого черта я делаю. — ПОМОГИТЕ. НАМ НУЖНА ПОМОЩЬ ЗДЕСЬ, ВНИЗУ.

Ариана вскакивает на ноги, ее руки хватаются за решетку. — Какого хрена, по- твоему, ты делаешь? — она шипит, ее глаза расширились от страха, она едва может держаться на ногах. — Не приводи их сюда. Ты с ума сошла?

— Есть идеи получше? — Я набрасываюсь на нее в ответ.

Ариана усмехается, и мне хочется разорвать ей глотку. — Сука сама загнала себя в эту ситуацию, она сама может выпутаться.

— Блядь, — бормочу я себе под нос. — Клянусь Богом, если я когда-нибудь выберусь отсюда, я трахну тебя самым ужасным образом и мне это чертовски понравится.

— Оооо, — дразнится она. — Ты провела три секунды с этими братьями и вдруг думаешь, что стала крутой. Давай, испытай меня. Ты ни за что не выберешься из этой камеры. Мы обречены гнить, и это все твоя гребаная вина.

Я усмехаюсь. — Это ты здесь изменница, а не я, — напоминаю я ей, не отрывая взгляда от винтовой лестницы, желая, чтобы она открылась. — ЭЙ, — снова кричу я. — ТАЩИ СЮДА СВОЙ ГРЕБАНЫЙ КРЕВЕТОЧНЫЙ ЧЛЕН, ЧТОБЫ Я МОГЛА ВЫБИТЬ ВСЕ ДЕРЬМО ИЗ ТВОЕЙ ТУПОЙ ЗАДНИЦЫ, ТЫ, БОЛЬШАЯ ДЕРЬМОВАЯ, ВОНЮЧАЯ ВАФЛЯ, ЛЕНИВЫЙ ЖИРНЫЙ УБЛЮДОК.

Крик Фелисити разносится по подвалу, эхом проносясь по комнате и заставляя меня вздрогнуть, когда Ариана смеется. — Ты, блядь, сама напрашиваешься, тупая сука.

Старая деревянная дверь наверху лестницы с грохотом открывается, и я с ухмылкой оглядываюсь на Ариану. — Смотри и наблюдай, как это делается, — говорю я ей. — Но, чтобы внести ясность, я ухожу отсюда и забираю ее с собой, но ты, ты будешь гнить здесь, пока от тебя не останется ничего, кроме кучи костей, которые обглодают крысы.

Охранник, который вытащил меня из багажника Джованни, уже стоит на верхней ступеньке лестницы. Его жесткий взгляд устремлен на меня, пока он спускается, явно зная, что череда оскорблений исходила не от кого-то другого. Старая ржавая лестница сотрясается под его весом, и как раз в тот момент, когда он спускается вниз и настигает меня, убийственный крик Фелисити проносится по подвалу.

Охранник резко разворачивается и ему предоставляется место в первом ряду на шоу ужасов, где инопланетный младенец просовывает головку сквозь плоть матери. Кровь хлещет отовсюду, и он отступает на шаг, не справляясь с ситуацией, но эта небольшая заминка — все, что мне нужно.

Протягивая руку сквозь решетку, я хватаюсь сзади за его рубашку и использую его инерцию против него, дергая его обратно к себе изо всех сил, что у меня есть. Он падает на спину и с громким стуком ударяется головой о металлические прутья, и я широко раскрытыми глазами наблюдаю, как он с тяжелым стуком падает на землю.

— Черт, — выдыхаю я, глядя на него сверху вниз. Я не ожидала, что это сработает, но, черт возьми, он недолго пробудет без сознания.

Не теряя ни секунды, я опускаюсь на колени и протягиваю руку между прутьями, ощупывая его липкое тело, пока мои пальцы не обхватывают ключи. Облегчение захлестывает меня, и я мечусь по своей камере, мои руки дрожат, когда я поспешно пытаюсь отпереть ее.

Дверь с грохотом отодвигается, и я съеживаюсь, моля Бога, чтобы другой мудак наверху решил, что звук издал его коллега, вошедший сюда, чтобы преподать мне урок.

Не сбиваясь с ритма, я мчусь через маленький подвал и вставляю ключ прямо в замок Фелисити, но, поворачивая ключ, я слышу голос в своей голове, говорящий мне, что это мой единственный шанс сбежать. Я бросаю взгляд в сторону винтовой лестницы, зная, что если я останусь и помогу Фелисити принять роды, у меня, возможно, больше никогда не будет такого шанса.

Черт.

Крик Фелисити разносится по подвалу, и я прерывисто выдыхаю. Если я убегу и брошу ее, брошу ребенка Романа, я никогда не смогу простить себя, поэтому вместо этого я распахиваю ее дверь.

— ВЫПУСТИ МЕНЯ, — зовет Ариана, стоя у решетки и вцепляясь в нее всем, что у нее есть. — ШЕЙН. ЧЕРТ. ПОЖАЛУЙСТА. КЛЯНУСЬ, Я СДЕЛАЮ ВСЕ, ЧТО ТЫ ЗАХОЧЕШЬ, ТОЛЬКО ВЫПУСТИ МЕНЯ. ПРОСТИ. ОН СОБИРАЕТСЯ УБИТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ, ВНИЗУ. ОТДАЙ МНЕ ЭТИ ГРЕБАНЫЕ КЛЮЧИ.

Игнорируя требования Арианы, я сосредотачиваю все, что у меня есть, на Фелисити, опускаясь на колени между ее ног. Я встречаюсь с ней взглядом, в то время как охранник остается без сознания позади меня. — У нас есть всего минута, прежде чем он проснется, — говорю я ей. — Сейчас или никогда.

Фелисити кивает, кажется, набравшись чуть больше смелости, когда она прислоняется к стене, садясь повыше, чтобы устроиться поудобнее. — Ладно, — говорит она сквозь прерывистое дыхание. — Мне нужно тужиться. Не урони его, ладно?

— Со мной твой ребенок в безопасности, — обещаю я ей, зная, что Роман надерет мне задницу, если этому ребенку будет причинен какой-либо вред, пока он на моем попечении.

Фелисити тянется вперед, ее руки хватаются за заднюю часть бедра, она делает судорожный вдох, а затем кричит, звук вибрирует прямо у меня в груди. Она тужится до тех пор, пока у нее не краснеет лицо, делает быстрый вдох и тужится снова. Слезы текут по ее лицу, и я чувствую себя беспомощной, отчаянно желая найти способ облегчить ей это процесс.

Ребенок на дюйм показывается, и мои глаза вылезают из орбит. — Срань господня, — выдыхаю я, глядя с благоговением, когда кладу руки ему под голову, не желая, чтобы он упал. — Он выходит. Продолжай. Ты сделаешь это. Он приближается!

Фелисити задыхается от счастья, на ее губах появляется болезненная улыбка, когда она делает еще один глубокий вдох и снова тужится, более чем готовая разорвать себя на части, если это означает возможность подержать на руках своего милого малыша. — Блядь, блядь, блядь, блядь, — кричит она, впиваясь ногтями в заднюю поверхность бедер.

Вся его головка показывается наружу, и я разинув рот смотрю на его маленькое личико, уставившееся на меня, когда волна облегчения захлестывает Фелисити. — Черт возьми, — смеюсь я, мое сердце колотится в груди, желая, чтобы я могла увидеть сходство между ним и его отцом, но в данный момент он просто красный и покрыт слизью. — Я вижу его. У него ангельское личико.

— Ангельское личико? — выдыхает она с обожанием в глазах, когда звук ее тяжелых рыданий разносится по камере.

— Да, — говорю я ей, не в силах отвести взгляд от великолепного малыша, новорожденного сына Романа. — Выход головки — это самое сложное, верно?

Она пожимает плечами. — Я … Я не… ААААА, — кричит она, когда у нее начинаются очередные схватки. Она снова тужится, и я беру ребенка в руки, помогая вытащить его плечи, и в тот момент, когда они освобождаются, все остальное его тело выплывает наружу, как мокрая сосиска.

Мои руки шарят по его скользкой, влажной коже, когда я устраиваю его у себя на руках и убеждаюсь, что он дышит. Я понятия не имею, что я делаю, но мой обширный опыт просмотра кино подсказывает мне, что он может закричать в любой момент. Улыбка расплывается по моему лицу, когда я смотрю на его красивые черты и замечаю, что этот парень будет чертовски разбивать сердца. Фелисити была права, это действительно мальчик, которым его отец будет очень гордиться.