Чтение онлайн

Он закрыл глаза на секунду, будто собирая терпение.

— Потому что ты пьяна, — спокойно сказал он. — И я не хочу, чтобы утром ты смотрела на меня и думала, что я воспользовался моментом.

Он подошёл и сел рядом. Обнял её. Просто прижал к себе.

— Я тебя хочу, — сказал он тихо. — Очень. Но я хочу, чтобы это было правильно. Чтобы ты выбрала меня ясной головой. А не потому, что сегодня было больно.

Эти слова задели.

Потому что он был прав.

Но ей всё равно хотелось тепла.

Она повернулась к нему, коснулась его лица.

— Я хочу тебя по-настоящему, — сказала она.

И в этот момент сама не до конца понимала, где правда, а где попытка залатать дыру внутри.

Она заявила, что желает его по-настоящему, хотя на самом деле это не было правдой. Ей нужна была близость, она хотела ощутить свою нужность. После встречи с Ильей она себя чувствовала брошенной, как кошка, выброшенная на улицу.

Она забралась на него сверху и приступила к поцелуям. Кир отвечал осторожно, словно взвешивая каждое свое действие. Он положил руки ей на ягодицы и сжал, Агата застонала.

Он взял ее лицо в руки и спросил:

— Агата, ты что без трусиков?.

Она засмеялась и начала тереться своим интимным местом о него. Теперь стон сорвался с его губ.

Он запрокинул голову на спинку дивана и спросил в потолок:

— Что ты со мной делаешь?.

Агата с трудом сдерживала себя, Кир же говорил ей уходить, пока ещё может, потому что он сам едва сдерживается. Она продолжала тереться о него, но он, отстранил ее, посадил на диван и сам стал на колени.

Разведя ее ноги, он поцеловал ее туда. Агата была в ужасе, такого у неё никогда не было. Она слышала о подобном, но Илья никогда не позволял себе этого. А Кир... О боже, как это было волнующе! Он там творил такие вещи языком, что Агата думала, сойдёт с ума.

Он продолжал исследовать её языком, она стонала, запуская руку ему в волосы. Он к поцелуям добавлял пальцы, входил и выходил с ними. Боже, как было хорошо! Кир резко встал на ноги и оторвался от неё, быстро снял боксерки и откинул их в сторону, снова встал на колени и спросил у Агаты:

— Тебе нравятся мои поцелуи?

Не дожидаясь ответа, снова кинулся целовать её промежность.

Она выдала стон и крикнула ему:

— Ох, да, Кир, ааа, дааа!

Она наблюдала, как он наслаждается ею, как он нежно целует её, потом грубо всасывает в себя. Он добавил руку и мастурбировал мне, а второй рукой мастурбировал себе. Агата была уже на грани, Кир это чувствовал и прибавил темп. Они кончили вместе: когда последний стон сорвался с её губ, он кончил вслед за ней.

После случившегося Агата лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала. Кир аккуратно взял её на руку и понес в душ. Он мыл их обоих. Агата за этим наблюдала. Потом он сначала вытер Агату полотенцем, затем себя, после чего понёс её в комнату, положил на кровать, лёг рядом, укрыл их одеялом и обнял. Так они и уснули вместе.

POV Агата

Агата проснулась медленно, будто выныривала из тёплой, тяжёлой воды.

Первое, что она почувствовала — пустота рядом.

Простыня была холодной.

Она не открывала глаза ещё несколько секунд, лежала неподвижно, слушая тишину дома и собственное дыхание. И вместе с пробуждением в память начала возвращаться ночь. Не обрывками. Не смутно.

А до мелочей.

Слишком ясно.

Его руки. Его дыхание. Его голос — низкий, срывающийся.

То, как он смотрел на неё. Не как на обязанность. Не как на сделку.

Как на женщину.

Её щёки медленно начали гореть.

— Господи… — прошептала она, закрывая лицо ладонями.

Она не жалела.

Вот что было странно. Она не жалела ни секунды. Ни своего порыва. Ни своей смелости. Ни того, что сама пришла к нему.

Но и легче не стало.

Боль никуда не делась.

Алкоголь просто приглушил её на время, как обезболивающее, которое перестало действовать к утру.

Илья всё равно был внутри — занозой, которую невозможно вытащить одним прикосновением другого мужчины. Даже такого, как Кир.

Агата повернула голову.

На тумбочке стоял стакан воды. И таблетка от головы.

Она замерла, глядя на это, и в груди что-то тихо сжалось.

Значит, он проснулся раньше. Ушёл тихо. И подумал о ней.

— Спасибо… — едва слышно сказала она в пустоту.

И тут же накрыла новая волна мыслей.

Как я теперь буду смотреть ему в глаза?

Что он обо мне подумает?

В памяти всплыло, как она сама к нему пришла. Как не слушала. Как настаивала. Как…

Она резко села в кровати.

— Я же буквально накинулась на него… — пробормотала она, чувствуя, как жар поднимается по шее к ушам.

Он останавливал её. Говорил, что она пьяна. Что не хочет, чтобы она жалела.

А она не жалела.

Ей просто было… стыдно.

Не за ночь.

За то, почему она к нему пришла.

Потому что ей было больно. Потому что она чувствовала себя выброшенной. Потому что отчаянно хотела доказать самой себе, что её всё ещё можно хотеть.

— Так, Агата, соберись, — тихо сказала она вслух, будто разговаривая с отражением внутри себя.

Она выпила таблетку, запила водой и ушла в душ.

Холодные струи стекали по коже, но внутри всё равно было тепло — не физическое, а какое-то странное, тревожное. Она закрывала глаза — и снова видела его лицо совсем близко. Его сдержанность, которая ночью всё-таки сломалась.

И от этого становилось ещё сложнее.

Когда она спустилась на кухню, волосы были влажными, лицо — спокойным только снаружи.

Она ожидала увидеть пустоту. Машину уехавшей жизни. Завтрак, оставленный домработницей.