Чтение онлайн

Возможно, в исламском поклонении, например в молитве (намаз), в определенных условиях можно исключать определенные физические действия или их отдельные составляющие, но без поминовения (зикр) и чтения суры «Фатиха» молитвы не принимаются, и чтение этой суры может быть исключено лишь в последнюю очередь в случаях самой крайней необходимости. Поминание Аллаха (зикр), которое служит залогом спокойствия в сердце и очищения глубин человеческой души, в своей основе носит языковой характер, а если не выражено в языковой форме, то не оказывает полного воздействия. Конечно же, следует иметь в виду, что в большинстве других религий молитва также имеет языковой характер.

Язык не только играет существенную роль в религии и поклонении, но и служит важным носителем поминовения и напоминания в повседневной жизни. Многое, чему учится человек, оседает именно в его аудиальной памяти. По сути, помимо того, что в основе своей язык имеет аудиальный и вербальный характер, обучение также имеет наиболее тесную связь со слухом (Азари-Наджафабади, б.д. С. 180; Йуль, 1374. С. 15. Тагави и Гасемиян, 1371. С. 33).

Мольба (ду‘а) [20] имеет языковую природу и представляет собой удачный пример, иллюстрирующий связь между языком и сердцем. В корневой основе многих слов, которые используются в значении мольбы или проклятия, очевидным образом присутствуют значения, связанные с языком. Глагольная основа слова «ду‘а», означающая «звать», имеет очевидно языковой характер. Во французском языке глаголы, соответствующие по смыслу таким понятиям, как благословение или проклятие, в лексическом и этимологическом отношении передаются такими понятиями, как «говорить о чем-либо хорошо» (B'en'ediction) или «говорить о чем-либо плохо» (Mal'ediction). Такие понятия, как благодарность, похвала и подобные им, в различных языках носят языковой характер, свидетельствуя о том, что влияние хороших и плохих слов на предметы с давних пор обращало на себя внимание людей. Научные данные последних лет проливают свет на некоторые аспекты этого влияния. [21]

Важным достижением Корана для всего человечества является обучение правильной мольбе. Те мольбы, которым обучает Коран, отсутствуют в писаниях всех остальных религий, подобно тому, как те мольбы, которые имеются в учении Ахль аль-Бейт (мир им!), нельзя найти в наследии лидеров ни одной другой религии или школы.

Когда язык проникает в социальное пространство, его положение не ограничивается одним лишь социокультурным обменом между представителями одного народа, но также связано с политической идентичностью и бытием людей (Baillot, 2007:137), национальным суверенитетом, территориальной целостностью и безопасностью государства. Поэтому обучение родному языку представляет собой политический вопрос. С политической точки зрения, язык не менее значим для государства, чем территориальная целостность и закон.

Учебники по языку в школах, университетах и прочих учебных заведениях являются средством распространения официальной культуры страны и тесно связаны с пропагандой господствующей культуры. Поэтому неудивительно, что колонизаторы различными путями навязывали свой язык народам порабощенных ими колониальных стран и до сих сохраняют твердую приверженность сохранению своей языковой гегемонии в бывших колониальных владениях. Чтобы добиться своих многочисленных целей, в том числе установления господства своего языка в колониях, государства-метрополии жертвовали жизнями своих солдат. Покоренные ими народы не раз воевали и несли потери ради сохранения своего языка, и этот вопрос по-прежнему сохраняет свою актуальность для многих дипломатических структур, а зачастую также существующих в мире организаций, осуществляющих деятельность в военной сфере и в области безопасности.

Внимание политиков к языку характерно не только для Запада и Востока.

Оригинальную точку зрения высказывает один американский автор:

«Третья мировая война началась как война идеологическая, и у нас нет уверенности в том, что мы победим в этой войне. Несмотря на то, что эта война представляет собой настоящую битву идей, не имеется никакого общего штаба командования для планирования боевых операций, и ни одно руководящее лицо, отвечающее за логистику, не готовит необходимых для этого сражения боеприпасов. В нашей стране, в Америке, разрешение этих проблем, в целом, передано в руки частной инициативы, вроде того, что мы видим на примере Джорджтаунского института языков и лингвистики. Совершенно очевидно, что в этом сражении идей важнейшим оружием являются мощные оружейные склады, а также владение языками и лингвистикой» (Ньюмайер, 1378. С. 55).

«Многие лингвисты крайне недовольны тем, что они вынуждены зарабатывать себе на жизнь знаниями, которые могут быть использованы при создании военных информационных систем, ведении психологических войн, разработке стратегии по борьбе с массовыми беспорядками и в прочих аналогичных случаях. Они дарят свои книги вьетнамским детям или, например, чтобы оправдаться за некоторые свои действия, делают антиимпериалистические высказывания» [22] (Там же. С. 115).

Подобно тому, как мы рассмотрели функции языка в военных целях, некоторые авторы стали думать также и о том, как использовать возможности языка в интересах мира.

Именно этот момент формально и был одной из целей создания и популяризации эсперанто, однако он с самого начала носил искусственный характер и не был языком, который возник бы на протяжении длительного времени в силу естественной потребности людей, а был создан в 1887 г. одним человеком. [23] Поэтому этот язык так и не пустил глубоких корней в обществе и не сумел твердо встать на ноги. Несмотря на колоссальные капиталовложения, переводы на эсперанто священных текстов, шедевров мировой литературы и классики других народов, этот язык в конечном счете вышел из употребления. Количество людей, для которых он был родным и повседневным, никогда не превышало тысячи человек, и ему так и не удалось сыграть роль в обеспечении мира и безопасности между странами. Как до эсперанто, так и после него возникали и другие искусственные языки, которые также постигла не лучшая судьба, Например созданный в 1880 г. язык волапюк [24] и возникшие уже в XX веке окциденталь [25] и интерлингва [26] (Катснер, 1376. С. 43).

Сегодня стало понятно, что язык может действовать подобно троянскому коню. Мы видим в наши дни крупных издателей, которые сосредоточили свои усилия в мире исключительно на проблеме языка и внешне вроде бы не имеют особой идеологической и политической направленности. Проникновение работ, выпущенных этими издателями, в достаточно закрытые страны мира не вызывает никаких подозрений, однако их язык, источники и носители этого языка, например толковые словари или методики обучения, как раз и могут оказаться тем самым троянским конем и, несмотря на свою внешнюю нейтральность, заключать в себе все необходимое для овладения бастионами мысли и культуры страны или нации. Эта культура может изменить в любом направлении стандарты потребления, экономику, а затем постепенно также политику и судьбу целой территории (Хошманеш, 1388а. С. 190–195).

Этот тезис будет разъяснен и дополнен некоторыми примерами в следующем разделе.

Язык служит средством укрепления связей внутри нации. Когда обучению национальному языку с использованием точных методов преподавания уделяется полноценное внимание, это может способствовать укреплению отношений, национальной и территориальной безопасности (Боруманд, 1383. С. 19), а когда это связующее звено ослабевает, безопасность и связи внутри нации оказываются под угрозой. Поэтому Академия языка и литературы в каждой стране стоит на страже языка и лексикона своего народа и тем самым оберегает целостность этой страны (Зигфрид, 1343. С. 75).

На сегодняшний день на земном шаре существуют около 4–5 тысяч языков, разбросанных по 184 странам мира. При взгляде на эти цифры возникает ощущение, будто весь мир перетасован подобно карточной колоде, чтобы люди не понимали друг друга. Некоторые считают такое положение следствием «вавилонского проклятия» (Кальве, 1379. С. 174).

«Вавилонское проклятие» – это реминисценция слов, имеющихся в начале Торы: «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сен-наар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город» (Ветхий Завет, Бытие, глава 11).