Чтение онлайн

Бустамонте, невежественный в вопросах психологии людей Брейкнесса, пришел к выводу, что Палафокс слегка помешан. Он сказал неохотно:

– Мы можем прийти к обоюдовыгодному соглашению. Вы объединяетесь с нами, чтобы сокрушить Брумбо, и мы должны быть уверены, что никогда впредь…

Палафокс с улыбкой покачал головой:

– Мы не воины. Мы продаем плоды нашего разума – не более. Как можем мы решиться на что-то другое? Ведь Брейкнесс уязвим. Одна-единственная ракета может разрушить Институт. Вы заключаете контракт со мною одним. Если завтра сюда прибудет Эбан Бузбек, он сможет купить сотрудничество другого Магистра, и, в сущности, это превратится в состязание между нами двумя.

– Хм-м-м… – протянул Бустамонте. – А какие у нас есть гарантии, что он тут не объявится?

– Никаких. Мы всегда придерживаемся полного и абсолютного нейтралитета, тем не менее, отдельные Магистры могут работать, где пожелают, и таким образом увеличить число женщин в своих спальнях.

Бустамонте раздраженно забарабанил пальцами по столу:

– А если вы не защитите меня от Брумбо, чем же еще можете вы помочь мне?

Палафокс сидел в задумчивости, полуприкрыв глаза, затем сказал:

– Есть множество средств, чтобы достичь поставленной вами цели. Я могу нанять солдат с Хэлоумеда, или Полензиса, или с Земли. Я могу, допустим, сделать так, что все кланы Батмарша объединяться против Брумбо. Мы можем так девальвировать деньги на Пао, что дань просто потеряет цену.

Бустамонте нахмурился:

– Я предпочитаю меры более радикальные. Я хочу, чтобы вы снабдили нас оружием для ведения войны. Тогда мы сможем защищаться и не будем ни в чьей власти.

Палафокс поднял свои изогнутые черные брови:

– Странно слышать столь воинственные речи от паонита.

– Почему бы нет? – обиделся Бустамонте. – Мы не трусы!

В голосе Палафокса прозвучал оттенок нетерпения:

– Десять тысяч Брумбо победили пятнадцать миллиардов паонитов. У ваших людей есть оружие. Но никто и не подумал оказать сопротивление. Они покорились безропотно, словно птенчики.

Бустамонте упрямо помотал головой:

– Мы люди как люди. Все, чего нам не достает – это тренировки.

– Никакая тренировка не даст вам необходимого боевого духа.

Бустамонте сердито глянул на него:

– Тогда боевой дух должен прийти извне!

Палафокс обнажил в улыбке зубы. Он выпрямился в своем кресле:

– Наконец-то мы перешли к сути дела!

Бустамонте был озадачен внезапной переменой в собеседнике. Палафокс продолжал:

– Мы должны каким-то образом сделать сговорчивых паонитов настоящими воинами. Как мы можем этого добиться? Очевидно, изменив их природу. Они должны утратить пассивность и легкость приспособляемости к трудностям и невзгодам. Они должны обрести свирепость, гордость и дух противоборства. Вы согласны?

Бустамонте помешкал:

– Возможно, вы правы.

– Но это потребует не одного дня, вы сами понимаете. Изменения в психологии расы – сложнейший процесс.

Бустамонте почувствовал укол подозрительности. В голосе Палафокса слышалась натянутость – усилие казаться небрежным.

– Если вы хотите истинной военной мощи, – сказал Палафокс, – более легкой дороги нет. Это единственное средство.

Бустамонте выглянул из окна, оглядел Реку Ветров.

– И вы думаете, что эту боевую мощь можно создать?

– Несомненно.

– И сколько времени может на это потребоваться?

– Двадцать лет, чуть больше или чуть меньше.

– Двадцать лет!

Бустамонте молчал несколько минут.

– Я должен это обдумать. – Он вскочил на ноги и заходил взад-вперед по комнате, встряхивая руками, будто бы они были мокрыми.

Палафокс сказал резко:

– А как может быть иначе? Если вы хотите военной мощи, вы должны создать вначале боевой дух! Это – историко-культурная черта характера нации, и она не может появиться за одну ночь!

– Да-да, – пробормотал Бустамонте, – я вижу, что вы правы, но я должен обдумать…

– Подумайте и вот еще о чем, – продолжал Палафокс. – Пао обширна и весьма плотно заселена. Это дает возможности для создания не только высокоэффективной армии, но и для гигантского промышленного комплекса. Зачем покупать товары на Меркантиле, если вы сможете производить их сами?

– Но как всего этого можно добиться?

Палафокс засмеялся:

– В этой области можете рассчитывать на меня – на мои специальные знания. Я Магистр Сравнительных Культур Института Брейкнесса.

– И тем не менее, – упрямился Бустамонте, – я должен знать, как вы планируете настолько все изменить – не забывайте, что паониты страшатся перемен больше, чем смерти.

– Естественно, – отвечал Палафокс. – Мы должны изменить менталитет паонитов – во всяком случае, значительного их числа, что наиболее легко достигается сменой языка.

Бустамонте покачал головой:

– Все это представляется мне настолько сомнительным и ненадежным… Я надеялся…

Палафокс резко прервал его:

– Слова – это инструменты. Язык – это некий образец, определяющий способ употребления слов-инструментов.

Бустамонте краем глаза изучал Палафокса.

– Но как эта теория применима на практике? У вас есть детальный план?

Палафокс оглядел Бустамонте с веселой пренебрежительностью:

– Для дела такой важности? Да вы ожидаете чуда, которое не в состоянии совершить даже Брейкнесский Маг! Но, может быть, вы предпочтете продолжать платить дань Эбану Бузбеку?

Бустамонте молчал.

– Я разрабатываю основные принципы, – сказал Палафокс чуть погодя. – Я прилагаю эти абстракции к практической ситуации. Это скелет операции, потом обрастающий деталями как плотью.

Бустамонте все молчал.

– Одно замечание я должен все-таки сделать, – сказал Палафокс. – Такая операция может быть проведена лишь правителем, обладающим величайшей властью, которого не могут поколебать всяческие сантименты.

– Я обладаю такой властью, – заверил Бустамонте, – и я настолько жесток, насколько того требуют обстоятельства.