Чтение онлайн

Передав девочке её часть, ответил и на её вопрос:

— Отшельник рассказывал мне, что к нему повадилась бегать одна маленькая красавица из Заклинателей, Гэнгэлиэн. Я иду к Отшельнику — ты идёшь мне навстречу — ты задаёшь мне вопросы, которым мог научить только Отшельник, следовательно, ты — Гэнгэлиэн.

Подозрительно принюхиваясь к куропатке, девочка противилась признанию истины логических выводов Учителя:

— А если всё не так? А если к Отшельнику ходила не одна красавица?

Учитель сдержался, не засмеялся, но всё равно улыбнулся: он точно знал, что к Отшельнику постоянно ходит вовсе даже не одна красавица! Кому нужен совет, какими травами лечить, кому подсказка, как поступать в той или иной ситуации... а кому испробовать, каков Отшельник в вешних забавах. Самого Учителя к нему привели в своё время восторженные охи и ахи красавиц Сторожевых Кланов, из каждого две-три, то вместе, то по одной ходили проведывать горного старца и шутили: каждому бы мужчине быть таким в старости! От них он услышал и о том, что в его отшельнической пещере добрых две трети занимают огромные каменные кольца.

Три этих слова для Учителя могли означать лишь одно: Каменный Календарь Драконов!

Сам Отшельник был с Учителем честен. Их знакомство состоялось уже тогда, когда оба отреклись от имён, но, обсудив отношение к жизни, пришли к выводу, что их встреча была заранее прописана в Небесных Скрижалях, и имена не имеют никакого значения. Гэнгтижэнши4— Стальной воин, Рэншу — Доброжелательная Воздержанность, Вангудэрэн5— Упрямец, Ченглей — Большой, Бохупаэ6— Эрудит, какая разница, как называть того, кто знает, как пользоваться Каменным Календарём, и того, кто умеет спрашивать Календарь.

— Ну вот, — обиженно вздохнула девочка. — Ты снова не хочешь со мной говорить, потому что я для тебя ничего не значу, а все мои слова для тебя как чириканье воробья.

1Диаойу — кусака

2Лиандао — цепной нож

3Гэнгэлиэн — стальная лилия

4Гэнгтижэнши — Стальной Воин

5Вангудэрэн - Упрямец

6Бохупаэ - эрудит

В середине шестого дня пути Учитель и девочка заметили медленно бредущего, опираясь на рогатину, Отшельника. Он их не видел и направлялся куда-то мимо них.

— Бохупаэ!.. — закричала девочка, кидаясь ему наперерез. — Бохупаэ!

Вот теперь он их заметил. Остановился, неловко селна землю.

Серый шерстяной плащ, который не давал перегреться в жару и хранил тепло в холода, испятнала сажа, покрыли дыры, прожжённые летящими от вулкана искрами. Кривая обгорелая рогатина, служившая костылём, с лёгким стуком упала на землю.

Учитель подбежал к другу почти одновременно с Гэнгэлиэн:

— Как твоя нога? Зачем ты вообще шёл?!

Отшельник засмеялся:

— Ты задаёшь странный вопрос! Как будто бы ты нёс бы меня на руках!

— На спине! — строго объявил Учитель. — Маленькую девочку я бы нёс на руках, а тебя подвяжу плащом на спину!

Отшельник отрицающе мотнул головой:

— Лучше я потихоньку сам...

— Дай сюда твою ногу. Ну-ка, чего ты там навертел...

То, что Отшельник без протестов позволил Учителю переложить его ногу так, как ему было бы удобнее, согласился вообще лечь на землю, подложив под голову сумку, говорило о том, что у него больше не осталось сил справляться с бедой самому.

Нога выглядела ужасно. От середины бедра и до кончиков пальцев она распухла настолько, что невозможно было понять, как именно пострадали кости. Учитель всматривался в малейшие знаки, вслушивался в легчайшие отклики изувеченной плоти.

— Лучше б наружу вывернуло, да?.. — предположил Отшельник, закрыв глаза.

— Да. С застарелым открытым переломом мне было бы проще разобраться. А так... ты правильно сделал, что привязал ногу к веткам.

В походной аптечке Учителя всегда можно было найти особые мази, запетые, заговорённые, на пяти и двух кострах проваренные. Одни туманили разум, другие снимали боль, третьи дарили исцеление.

Третьими пользоваться было нельзя: они заставят обломки костей намертво срастись так, как не должны расти кости человека. Первые счёл бы унижением Отшельник.

Оставались вторые, снимающие боль.

— Нам лучше не трогаться с места до утра, — сказал Учитель.

Исподволь, словно случайно, он нажимал на теле друга нужные точки, чтобы тот уснул, а к утру перестал чувствовать тело ниже пояса.

— Если сможешь, постарайся уснуть, — погладил он Отшельника по щеке, помогая отрешиться от боли. — Гэнгэлиэн неплохо управляется с огнём, а я схожу на охоту.

— Я видел бродяг, — прошептал, проваливаясь в сон, Бохупаэ. — Тут неспокойно...

Требовательный взгляд девочки остановил Учителя. Кажется, она решила, что Отшельник мог видеть людей её племени:

— Если бы он видел Заклинателей, он бы так и сказал. Тебя уже учили делать отвод глаз?

— Конечно! — гордо вздёрнула нос Гэнгэлиэн. — Давным-давно научили! Ты отойдёшь на девять и два шага, и всё!..

Наверное, в этих словах должно было звучать «я могучий Заклинатель, а ты со мной как с маленькой!» Но тут она замялась, понимая очевидное и неприятное для неё:

— И... и ты уже... уже не сможешь вернуться...

Учитель поклонился девочке, как взрослой:

— Пока на твоём запястье Диаойу, я найду вас: мы всё ещё слышим друг друга.

Гэнгэлиэн несмело улыбнулась:

— Тогда хорошо... удачной охоты!

Напутствие Заклинательницы к тому привело, везение Учителя или стечение обстоятельств, но охота задалась очень и очень удачной: к съедобным травам добавились съедобные корешки, куропатки устали от темноты и растеряли подвижность, попался даже один заяц — его охотник решил отдать волку, когда тот вновь придёт к костру.

То же, что случилось дальше, иначе как милостью Небесной Императрицы объяснить невозможно.

Отшельник говорил, что видел бродяг. Раз он сказал, что тут неспокойно, значит, просто не стал при девочке называть их верным словом «бандиты». Он не успел сказать, много ли их, и Учитель даже не брался предполагать, сколько. Когда небо заволокли тучи пепла, а Потусторонняя Контора раскидывает по миру паутину козней, и один человек, наделённый злой силой, способен натворить бед, а уж если свело в одну компанию нескольких...