Чтение онлайн

В таком случае от привычной концепции многообразия религиозного опыта мы приходим к тому, что имеет место на самом деле: это — различный лишь по истолкованию и детализации опыт одного и того же процесса, как и смерть, которая отличается только тем, что не имеет управляемых и обратимых этапов и стадий, а есть объективно вынужденное, разнообразное по причинам и формам прекращение всех функций тела и остановка личного времени. Просто смерть, когда она уже состоялась, не способны толковать субъекты, ей подвергшиеся, в противном случае также возникло бы неисчислимое количество интерпретаций, которых, правда, немало и среди ещё живущих, за тысячи лет с удивительным обилием подробностей «раздраконивших» по-своему универсальные этапы внутрипсихической трансформации, обосновав их мифологически в рамках каждой мировой культуры, откуда и возникли религии. Отдельные этапы изменения сознания, присущие каждому человеческому существу, были по ходу истории статистически найдены и отобраны методом «тыка», затем, на каком-то этапе развития каждой культуры, они систематизировались и абсолютизировались, и первым таким прецедентом была индийская йога.

И ЧД, и другие техники спонтанной визуализации могут быть ориентированными как на «ничто», так и на «единое» в зависимости от того, что больше подходит человеку.

В случае же религиозной веры каждый в процессе самореализации получает возможность встречи с лично представляемым Богом, что на самом деле блокирует истинный процесс внутренней интеграции. Вера в конкретное божество есть вариант маленькой однобокой истины, о чём говорил Экзюпери, к сожалению, подобную однобокость разделяет огромное число наших соплеменников.

Нет ничего дурного в том, когда люди в духовном поиске или самореализации приходят к своему образу веры и частному представлению Единого. В конце концов, это личное дело каждого — как и к чему стремиться. Вся загвоздка в том, что любой фанатик объявляет достоверным явленный только ему лик Единого, свой путь к благодати — единственно подлинным, а себя — избранником Бога, которому дано право любыми способами загонять на свой путь всех прочих, словно неразумное стадо. Тех же, кто не желает идти к Богу толпой, объявляют еретиками, инакомыслящими, против которых применимы любые методы принуждения, не сдерживаемые какой-либо моралью. «Спасая души» неверных, крестоносцы рубили их на куски, испанские конкистадоры жгли, вешали, варили живьём несчастных индейцев, при этом они были искренне уверены в том, что те, кто не разделяет их веру, вообще не люди.

Первые буддисты знали, что делали, когда на фресках и барельефах изображали Будду пустым местом.

Единое в человеке — это то доступное осознанию, общее для всего живого (а может быть, и не только), что может быть познано в том случае, если субъекту удастся тронуть частицу вечности в себе самом. Люди, которые в результате ошибок или незнания угодили в тупики самореализации, увязают в болоте Эго, становясь напряжёнными, злобными и беспокойными. Они всюду видят врагов и пытаются непрерывно с ними сражаться, проецируя вовне собственный мрак. Яркий пример отрицательного результата подобного рода — Елена Рерих. Источник зла она видела в тех, кто сомневался в бредовой доктрине и был неподвластен её влиянию. Сама же «Агни-йога» использовалась создателями для самоутверждения и личной выгоды, будучи ориентированной на достижение мирового господства.

Пример заблуждения искреннего и позитивного — Даниил Андреев. Обладая душевной «конструкцией» святого, он обособил личные проявления внутреннего дисбаланса, вызванного нечеловеческими внешними условиями, и систематизировал их в «Розе мира» как уровни инфернальной иерархии мирового зла, предлагая свои варианты не движения во зло (как это имеет место у Рерихов), а всеобщего от него уклонения.

В работе «Религии мира. Опыт запредельного» Е.А. Торчинов совершенно справедливо говорит о единстве религиозного опыта. К сожалению, он не продвинулся дальше в своих обобщениях и не отметил, что за кажущимся потрясающим разнообразием способов контакта с запредельным скрыто одно и то же состояние сознания, в котором данный контакт только и может произойти, а уже «наполнение» этого события многообразно, поскольку зависит от бесчисленных комбинаций индивидуальных особенностей и уникальности жизненного «багажа» личности. Можно представить себе следующие варианты такого контакта, в том числе иллюзорного:

— со слоем «инферно» — вытесненного материала;

— позитивный — с действительно Единым;

— негативный — с «ничто»;

— прекращение деятельности сознания и всякой возможности контакта — транс любых разновидностей;

— с модификациями образа веры;

— с миром фантомов (не форм) и так далее.

Каждый вид и случай обратной коммуникации, как частной, так и предельной, имеют определённые последствия для субъекта и его окружения, которые отчасти рассматриваются в главе «Необычные способности».

Что же делать тем, кто образов просто не видит, и их ведущими репрезентативными системами являются ощущения либо слух?

Здесь мы подошли к следующей теме, которую можно сформулировать так: телесные ощущения в медитативной практике. Но сначала несколько слов о современных российских веяниях в так называемой «работе с изменёнными состояниями сознания». Великий и могучий русский язык породил специфический термин: «изменёнка», нечто напоминающее по звучанию «тушёнку» или «расчленёнку» и, судя по непринуждённости обращения с этим, — столь же обыденно доступное.

На самом деле упомянутая «изменёнка» наступает элементарно, когда, где и как угодно, стоит дать телу предельную нагрузку, сотворить что-нибудь безобразное с дыханием при полном отсутствии физической активности, на некоторое время отказаться от еды и питья — и вот она, «изменёнка». Хороший удар в челюсть, неисправная вьюшка в печи, малярные работы в замкнутом пространстве — тот же эффект. Но людям больше нравится собираться вместе и в своё удовольствие вертеть головой на вдохе и выдохе, распевать суфийские зикры, дышать подобно загнанной лошади в ребефинге — тогда возникающая «изменёнка» подымает их в собственных глазах, уводя из тупой обыденности, освобождая полёт фантазии, создавая приятное ощущение приобщённости к высшему. А ежели при этом гуру, называющий себя «тантриком», доверительно рассказывает о чудодейственной биджа-мантре «ом», да ещё поёт её совместно с вами, посылая «вибрации по чакрам» — разве это не кайф? Когда протрясёшься как следует, и «крыша едет не спеша, тихо шифером шурша» — это ли не настоящая жизнь?!

Правда, зачем она, «изменёнка», и что с ней делать — толком никто не знает, известно лишь что это — высшее, к которому надо стремиться. Но для очень многих цель и не важна, главное — процесс, сама тусовка, во время которой иногда случаются коллективные эффекты, продирающие «от мозга до костей, как говорят девочки» (В.Ерофеев, «Москва-Петушки»). Вернёмся, однако, к телесным ощущениям в реальных психотехниках йоги, природа которых весьма разнообразна. Что вообще такое есть ощущение?

Все пять органов восприятия человека — суть каналы связи с внешним миром, по которым организм, носитель мозга, вместе с последним получает необходимую информацию. Если всё в порядке, то её поступление, своевременная фиксация, переработка и действия на этой основе обеспечивают выживание каждой отдельной особи и всего вида в целом. Тем не менее восприятие имеет ограничения — оно всегда обладает избирательностью.

Ухо улавливает частоту звуковых колебаний от двадцати до двадцати тысяч колебаний в секунду — в этих границах функционирует слуховой анализатор. Глаз воспринимает длины волн от трёхсот восьмидесяти до шестисот восьмидесяти миллимикрон, диапазоны обоняния также вполне определены.

Уже отсюда ясно, что человеческое восприятие весьма усечено, и та реальность, которую мы наблюдаем, есть только малая часть происходящего в подлинной безграничной действительности. Узость диапазонов восприятия — это первый уровень искажения в восприятии мира. Мозг фиксирует только какую-то часть происходящего вокруг, хотя этого в целом достаточно для выживания человека как вида.

Несовершенному восприятию соответствует неполнота отражающих действий, неприятности могут зарождаться совсем рядом, но за пределами «видимости», что порождает рассогласование между действительным и воспринятым, сделанным и полученным. Всё то, что возникает для человека как бы из ничего, без видимых причин, он склонен объявлять сверхъестественным, не задумываясь о том, что именно причины многих явлений (и до какого-то момента их развитие) могут формироваться за пределами восприятия.