Чтение онлайн

– Кто?
– вздрогнул Виктор.
– Кого ты подозреваешь?..

– Афанасьева.

– Что ты?
– в испуге отшатнулся от него Виктор.
– Это невозможно.

– Посмотрим, - мрачно буркнул Семаков.
– Вот что, крестник, я сейчас побегу к Елене... Предупрежу ее... если успею... А ты беги предупреди товарищей...
– Он назвал несколько фамилий подпольщиков, квартиры которых были известны Виктору.
– К Афанасьеву не ходи. Слышишь?.. Не ходи!..

Семаков побежал в Нахичевань предупредить Клару. Но он не успел - она была уже арестована...

...Оставшиеся на свободе члены Ростово-Нахичеванского большевистскою комитета решили, что аресты ни в коем случае не должны задержать подготовлявшегося вооруженного восстания рабочих. Восстание должно произойти, а поэтому нельзя задерживать и выступление рабочего отряда, направлявшегося навстречу Красной Армии...

Часов в десять вечера двадцатого мая Виктор, вооруженный двумя наганами, распрощался с Мариной и Семаковым, перешел мост через Дон и вскоре был уже в условленном месте, где назначен был сбор отряда. К двенадцати ночи все собрались и молчаливо двинулись в поход...

XXVI

Командующий X армией Климент Ефремович Ворошилов, упершись коленом в стул, сосредоточенно рассматривал на карте расположение частей армии, обозначенных начальником штаба красным карандашом.

Начальник штаба Черемисов стоял рядом с Ворошиловым.

– Вот здесь тридцать восьмая стрелковая дивизия, - объяснял он сипловатым от простуды голосом.
– А здесь тридцать седьмая. Четвертая кавдивизия вот в этом месте форсировала Маныч...

– Подтверждается ли, что Буденным забрана Торговая?
– поднял глаза Ворошилов на начальника штаба.

– Это факт, товарищ командующий, - сказал Черемисов и усмехнулся. Буденный со своими конниками совершает чудеса... Много забрал пленных, орудий и пулеметов... Надо сказать, подвезло Буденному тем, что он имеет у себя таких лихих, отважных кавалеристов... Честное слово, подвезло...

– А может быть, наоборот, кавалеристам подвезло, что им попался такой талантливый командир, как Буденный, а?..
– улыбнулся Ворошилов.

– Возможно, что и так, товарищ командующий, - согласился Черемисов. Видимо, им взаимно повезло. Они дополняют друг друга.

В соседней комнате то и дело дребезжали полевые телефоны. Адъютанты и ординарцы брали трубки, с кем-то переговаривались, но командующего не беспокоили. Видимо, все эти телефонные вызовы его не касались.

– Итак, товарищ начштаба, - весело взглянул на Черемисова Ворошилов, - судя по всему, дела у нас идут великолепно.

– Надо полагать, так, товарищ командующий, - утвердительно кивнул Черемисов и снова повел карандашом по карте.
– Посмотрите, Климент Ефремович, под какую угрозу мы поставили Ростов... Мы сейчас наступаем широким фронтом протяжением до триста пятидесяти верст и вклинились в глубину расположения противника тоже верст на триста пятьдесят... Четвертая кавдивизия уже подходит к Батайску... Мне думается, товарищ командующий, надо ей дать задачу отрезать белым путь отхода через Дон из Ростова... Убежден, что спустя неделю мы будем в Ростове...

Смотря на карту, Ворошилов задумчиво покачал головой.

– Завидую вашему оптимизму, товарищ начштаба. Но я на положение вещей хочу смотреть более реально. Слов нет, военная удача пока что сопутствует нам... Эту удачу надо закреплять, а вот закреплять-то и нечем. При такой огромной растянутости фронта у нас совершенно нет резервов. И вполне может получиться так, что дело обернется неудачно. Белые на этом участке фронта сосредоточили огромные силы. Так что правильно... Я в этом уверен. Разве легко им будет расстаться с Ростовым?.. Все это вызывает у меня большие опасения. Боюсь, откровенно говоря, боюсь этого. Причем, товарищ начштаба, надо обязательно наши действия координировать с действиями восьмой и девятой армий... А также беспрестанно держать связь с одиннадцатой северо-кавказской армией...

И, действительно, начиная с самого Царицына, наступление X армии было весьма успешным. Ее дивизии под командованием Ворошилова все время, безостановочно, гнали белые полки, не давая им остановиться для отдыха. На подходе к Батайску дивизии отбросили части белых за реку Маныч.

Красным доставались богатые трофеи. Красноармейцы, проходя хутора и станицы с веселыми песнями и лихими присвистами, щеголяли в трофейных добротных английских шинелях и френчах, во французских желтых ботинках.

Рядовые белые казаки сдавались толпами. Сдавшись в плен, первое время они держались робко, неуверенно, боясь расправы. Офицеры ведь им наговорили столько ужасов про жестокость красноармейцев, но, видя, что расправ никто не учиняет, а, наоборот, красноармейцы обращаются с ними приветливо, дружелюбно, угощают их папиросами и чаем, смелели, ободрялись.

Многим пленным казакам нравилась боевая жизнь красноармейцев, и они просили зачислить их в кавалерийские полки Буденного, о доблестных действиях которых слышали немало. И всех таких пожелавших служить в рядах Красной Армии зачисляли безотказно.

...В комнату, в которой занимались Ворошилов с начальником штаба, бренча шпорами, вошел курносый веснушчатый парень с серыми плутоватыми глазами. На нем были красные гусарские штаны с желтыми кантами. Малиновая фуражка со звездочкой так сдвинута набекрень, что казалось просто удивительным, как только она держится на его голове. Из-под фуражки, как язык пламени, вырывался большой кудлатый рыжий чуб. И весь-то облик парня был какой-то огненный.

– Можно, товарищ командующий?
– спросил он, останавливаясь у двери.

– Что тебе, Никодим?
– не отрываясь от карты, спросил Ворошилов.

Парень шагнул. Гусарская сабля в металлических ножнах со звоном покатилась на колесике по полу. Парень, как ребенок на игрушку, с удовольствием глянул на нее и поддержал, чтобы не гремела.

– Товарищ командующий, - вытянулся парень перед Ворошиловым, дозвольте доложить: начдив Буденный просит разрешения войти к вам.

– Не начдива а комкор, - поправил Ворошилов.

– Виноват, товарищ командующий, - звякнув шпорами, козырнул парень. Комкор Буденный.

Ворошилов отвел глаза от карты, глянул на парня, улыбнулся:

– А ты знаешь, - виноватых бьют.

– Точно так, товарищ командующий, - широко улыбнулся и парень. Знаю.

– Проси Буденного.

– Слушаюсь!

Вошел Буденный, одетый в защитную гимнастерку и темно-синие солдатские суконные брюки. На голове все та же желтая драгунская фуражка. На левом боку, на ремне, через плечо перекинута черкесская шашка в серебряной с позолотой оправе, вычеканенная затейливыми узорами, отделанная чернью. На другом боку в кожаной кобуре болтался наган.