Юг в огне
Шрифт:
И теперь она, как практичная женщина, раздумывала, стоит ли ей сближаться с Брэйнардом? Будет ли ей выгода от этой связи?
"А-а, - беспечно махнула Вера головой.
– Посмотрим... Будущее покажет".
II
В новенькой, только что от портного, форме донского казачьего полковника стоял Константин у спального вагона и с грустью смотрел на жену.
Вере радостно от того, что Костя ее стал таким важным лицом, едет в Лондон с ответственным, государственного значения, поручением. Не всякому ведь доверяют такое.
"Какой все-таки милый этот американец, что устроил Косте поездку в Англию", - смеющимися глазами глядит Вера на Брэйнарда, который счел нужным также приехать на вокзал проводить Константина.
Среди провожающих был Чернышев, щеголявший уже тоже в полковничьих погонах. Чернышев, хотя и смертельно ненавидел Константина и в душе желал ему скорее сломать голову, но вынужден был из-за боязни до поры до времени прикидываться его другом. Да к тому же Константин стал влиятельным человеком, от него Чернышев во многом зависел.
К самому отходу поезда приехали рыжеусый поляк Розалион-Сашальский с ротмистром Яковлевым, звякающим своими крестами и всевозможными атрибутами. С ними был и маленький, вертлявый улан граф Сфорца ди Колонна князь Понятовский. Пожаловал даже сам бывший заводчик Крупянников. Подъехало несколько дам - приятельниц Веры - с цветами.
Веселое общество окружило печального Константина.
Пробил третий звонок. Константин, прижимая цветы к груди, распрощался с провожающими, расцеловался с женой, вскочил на подножку тронувшегося поезда, помахал фуражкой.
Вслед ему неслись крики:
– Счастливого пути!
– Желаем успеха!
– Привозите побольше английских солдат!
– Пушек!
– Танков!
– Обмундирования!
Поезд исчез за поворотом.
– Ну, господа, - проговорил Крупянников, - что же нам здесь стоять?.. Проводили мы в путь-дорогу своего дипломата искать счастья для нас всех... А теперь, как полагается по русскому обычаю, надо его дорожку обмыть, чтоб гладкая да ровная была. Одним словом, приглашаю вас всех в ресторан на бокал вина. Прошу, господа!
Предложение было соблазнительное, и все его охотно приняли. Старик Крупянников нанял несколько извозчиков, стоявших у вокзала, и все, рассевшись в экипажах, поехали в ресторан кутить.
III
По приезде в Новороссийск Константин, взяв извозчика, отправился в порт узнать об отплытии первого парохода в Лондон.
На пристани было много народу. Все вглядывались в горизонт, на котором маячило несколько едва различимых дымков.
– Союзники плывут!.. Союзники!
– переговаривались в толпе.
Дул сильный норд-ост. Море словно кипело в белой пене. Волны, как холмы, с бешеной силой неслись одна за другой, залпами разбиваясь о каменный мол и разлетаясь в тысячах брызг.
Константин узнал у портового начальства, что в Англию отправляется только послезавтра вечером грузовой пароход "Фредерика". Он огорчился. Почти трое суток нужно было бездельничать в Новороссийске.
Заняв в маленькой грязной гостинице под громким названием "Гранд-отель" номер, Константин пообедал в дрянном ресторанчике "Приют моряка" и пошел побродить по городу.
Город произвел на него дурное впечатление. Погуляв, Константин пошел снова в порт, там было веселее.
В порту с шумом и криками грузчики разгружали иностранные суда, доставившие из стран Антанты военные грузы для "добровольческой" и Донской армий. На пристани по-прежнему стояла праздная толпа, глядевшая на военные суда. По пристани под руку с девушками бродили иностранные матросы. Портовые кабачки переполнены моряками, солдатами и офицерами.
На рейде, угрожающе наставив на город дула орудий, стояли мрачные серые стальные громады военных кораблей: английские крейсеры "Индепнобль", "Вальден-Руссо" и французский броненосец "Прованс". В стороне от них покачивались на якорях русские миноносцы. Затем корабли стали приближаться. Подойдя к Дообскому маяку, они остановились. Один из них, под английским флагом, подал прожектором позывные сигналы.
– Это английский крейсер "Ливерпуль", - сказал какой-то осведомленный моряк.
– Он просит разрешения войти в порт.
Получив ответ с берега, крейсер начал сигнализировать по световому семафору. Моряк переводил:
– Говорит, что он и пришедшие с ним суда принадлежат к соединенному флоту держав согласия и что эскадра держит курс на Новороссийск...
Сейчас же после световой сигнализации от эскадры отделился миноносец-истребитель и направился к молодым заграждениям. Вслед за миноносцем медленно двинулись и остальные суда.
Теперь уже ясно можно было различить подходившие корабли.
– Впереди идет английский крейсер "Ливерпуль", - объяснял моряк любопытным.
– В его кильватере французский крейсер "Ренан", а затем еще один миноносец под английским флагом.
Головной миноносец почти вплотную подошел к междумоловому сетевому заграждению от подводных лодок, сохранившемуся еще от мировой войны, и, простояв минут пятнадцать, отошел к эскадре, продолжавшей медленно входить в бухту. Густые клубы черного дыма широко стлались по морю...
– Пожаловали гости, - иронически засмеялся моряк.
– Ну, русский народ, раскошеливайся, принимай гостюшек.
Константин сердито взглянул на моряка.
– Полковник Егмаков!
– окликнул его кто-то, картавя.
Константин оглянулся. Из-под парусинового тента летнего бара ему махал фуражкой какой-то морской офицер.
– Догогуша!
– кричал молодой моряк в форме русского офицера, капитана II ранга.
– Здгаствуй, годной!.. Какими судьбами?
Константин не сразу узнал моряка, но, пристальнее присмотревшись, догадался, кто ему кричал. Это был один из офицеров гвардейского экипажа, иностранец по происхождению, служивший в русском флоте, Шапран дю Леррэ, с которым Константин познакомился на одном из приемов, устраиваемых Красновым в атаманском дворце в Новочеркасске.
– Здравствуйте, капитан!
– подойдя к нему, протянул руку Константин.
– Здгаствуй, догогуша, - фамильярно обнял его пьяный моряк и расцеловал.
– Люблю донских казаков за их лихость и отвагу... Господа! обернулся он к компании иностранных и русских офицеров, сидящей за столом, и заговорил по-французски, затем по-английски: - Это ж герой тихого Дона!.. Казак! Примем его в свою компанию.
Пьяные офицеры восторженно поддержали предложение дю Леррэ и шумно окружили Константина, пожимая ему руку и похлопывая по спине.