Чтение онлайн

– Выпьем.

Вскоре Афанасьев настолько напился, что стал плохо соображать.

– Вася!
– бормотал он.
– Слышишь, Вася... Поедем к девочкам... Люблю девочек...

– Выпей вот еще, - подал ему стаканчик с водкой прапорщик.
– Выпьем тогда поедем.

– И выпью!
– вызывающе воскликнул Афанасьев. Вырвав из рук офицера стаканчик, он залпом выпил водку. Но, видимо, это уже было сверх меры. Афанасьев ошалело мутными глазами оглянулся вокруг, хотел что-то сказать, но покачнулся и, промычав нечто бессвязное, опустил голову и стал засыпать.

Прапорщик с брезгливой усмешкой посмотрел на него.

– Сволочь!

Афанасьев приподнял голову и уставился на офицера.

– Кто - сволочь?
– спросил он.

– Да официант, - усмехнулся прапорщик.
– Велел принести ему еще водки, а он не несет... Сейчас выпьем и поедем к девочкам.

– Вася, друг, поедем, - оживился Афанасьев.

– Обязательно, - кивнул офицер.
– Ты мне вот только скажи, кто еще с тобой работал заодно?

– Да ведь это не точно, - пьяно мотал головой Афанасьев.

– Ну а все же...

– Слышал, будто...

– Ну-ну?..

– Емельян Василенко...

– А еще?
– записал на папиросной коробке прапорщик.

– Чуднов...

– А еще?..

– Грачев...

– А еще кто?

– Больше не знаю, ей-богу, не знаю, - снова положив голову на стол, он захрапел.

Расплатившись с официантом, офицер попросил его помочь довести пьяного Афанасьева до извозчика.

Его посадили в экипаж, и он тотчас же повалился на сиденье и заснул.

Подошел Виктор.

Молодой прапорщик вытащил коробку с папиросами. В ней была только одна папироса, он закурил и бросил коробку.

– Ну, рассказывай, Вася, - попросил Виктор.

Вася Колчанов коротко рассказал ему о разговоре, который у него был с Афанасьевым.

– Значит, гад, признался?
– угрюмо спросил Виктор.

– Да. Теперь нет никаких сомнений в том, что он провокатор.

– Ты выяснил, один он был провокатором, или еще кто есть?

– Ах ты, черт возьми!
– вдруг спохватился Колчанов.
– Коробку-то я бросил... Где она?..

– Да вон мальчик поднял ее, - недоумевающе сказал Виктор.
– Зачем она тебе?.. Она же пустая...

– Мальчик!.. Мальчик!..
– ринулся Колчанов к оторопевшему мальчугану.
– На тебе три рубля, а ты отдай мне коробку...

Завладев коробкой, Колчанов прочитал на ней:

– Емельян Василенко... Чуднов... Грачев... Знаешь ты таких?

– Не знаю, - ответил Виктор.
– Но узнаем. Дай мне коробку. Поедешь со мной или нет?

– Нет, Витя, спасибо, - покачал головой Колчанов.
– Я понимаю, куда ты его повезешь. Мне там не место. Это дело ваше, как с ним поступить, меня это не касается.

– Один вопрос, Вася, - взволнованно сказал Виктор.
– Ты видел Марину?

– Три дня назад в тюрьме, и то мельком.

– Как она?
– с болью спросил Виктор.

– Настроение неплохое, но похудела, побледнела. Она узнала меня и улыбнулась. Я ей дал понять, чтоб надеялась...

– Бедная, - прошептал Виктор.
– Вася...
– тихо сказал он и запнулся.

– Ну-ну?

Но Виктор молчал. Колчанов обнял его.

– Я знаю, что ты хотел сказать... Пока, Витя, ничего не могу тебе обещать. Очень уж строгий надзор за ней... Но я верю, что мы что-нибудь сделаем. Не горюй, Витя, сделаем, - пожал он руку Виктору.

– А о товарище Елене что-нибудь знаешь?

– Та сидит в одиночке. К ней никого не допускают. О ней я ничего утешительного не могу сказать... Если появится какая возможность, я сейчас же сообщу. Пока, а то Афанасьев очнется да еще сбежит...

– Не сбежит, - сурово сказал Виктор.
– За ним следит извозчик, а он наш парень. Ну, прощай!

Вскочив в экипаж, он сел рядом со спавшим Афанасьевым и крикнул извозчику:

– Гони, Ваня!

– Туда?
– оглянулся парень.

– Да, Ваня, туда.

Они помчались по Садовой.

VIII

Солнце клонилось к закату. За городом, в стороне от Новочеркасского шоссе, вблизи небольшого оврага стоял фаэтон. Извозик, молодой парень, отпустив чересседельник, кормил лошадь овсом из торбы...

В овраге же в это время шел партийный суд. Судили провокатора Афанасьева. Судьями были три члена Ростово-Нахичеванского подпольного большевистского комитета - Иван Гаврилович Семаков, Андреев и седовласый, болезненного вида старичок в очках, рабочий полиграфист, которого под кличкой "Лукьян Лукич" знали все подпольщики. Кроме них, в овраге были еще Виктор, привезший уже успевшего протрезвиться Афанасьева, и вихрастый молодой паренек Коля, тот самый, которого зимой Виктор с Колчановым освободили из новочеркасской тюрьмы вместе с Семаковым.

Василий Афанасьев, побледнев, как мел, дрожа всем телом, стоял перед судьями, с ужасом глядя на них.

– Ты, Василий Афанасьев, - строго глядя на него, говорил Андреев, поблескивая очками, - изменил нам, рабочему классу, партии, предал контрразведке лучших наших товарищей, революционеров... По вине твоей они подверглись страшным пыткам, умерли в жестоких мучениях... Ты выдал руководителя подпольной большевистской организации Журычева...

– Не выдавал я его, - глухо выдавил из себя Афанасьев.
– В этом вину на себя не беру...

– Ты выдал товарища Елену, ты выдал многих других. Признаешь себя виновным в этом?..

– Признаю, - прошептал Афанасьев.
– Голова его опустилась на грудь, он всхлипнул.

– Ты готовил новый список с адресами наших товарищей для передачи контрразведчикам... Признаешься в этом?

– Признаюсь, - едва слышно произнес Афанасьев и вдруг тонкоголосо завопил: - Я попал в руки контрразведчиков... они меня заставили... я... я... испугался... Простите. Я докажу свою преданность...

– По постановлению Ростово-Нахичеванского подпольного большевистского комитета ты, Василий Афанасьев, за предательство подлежишь казни через расстрел как презренный изменник, провокатор...

Хотя Афанасьев и не ожидал пощады, но при этих словах он охнул и, надломившись в коленях, повалился.

– Товарищи!
– кричал предатель, ползая по земле, - пощадите!.. Я искуплю свою вину... Заставляйте меня всякую опасную работу выполнять... Заставляйте!.. Все выполню... Все буду делать... Могу убить донского атамана, а ежели хотите, то и Деникина... Прошу пощады!.. Помилуйте!.. Видя холодные, насупленные, суровые лица своих судей, он истерически закричал: - Что же вы молчите?.. Ай вы не люди?.. Семаков!.. Иван Гаврилович!.. Ведь ты ж мой друг!.. Пощади!.. Вспомни, как мы дружили.