Чтение онлайн

Видное место среди вернувшихся помпеянцев занимали Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин. В 49 г. Брут был легатом П. Сестия в Киликии и присоединился к Помпею (Plut. Brut., 4; Cic. Att., VIII, 15, 3), а после Фарсала сдался Цезарю (Plut. Brut., 6; Caes., 46; Dio, 41, 63) После сдачи Брут стал близким к диктатору человеком, что, возможно, было вызвано и отношениями Цезаря с Сервилией. В 47 г. Цезарь послал Брута в Цизальпийскую Галлию (Plut. Brut., 6; Cic. Brut., 171; App. B.C. II, 111; De v. 111., 82), где он находился до марта-апреля 45 г. (Cic. Att., XII, 29, 1; 36, 2; 37, 1). В 44 г. Брут стал городским претором, на 41 год планировалось его консульство (Plut. Caes., 62; Cic. Fam., XII, 2, 2; Phil., VIII, 27) Гай Кассий Лонгин сдался Цезарю после своей успешной операции против Мессаны (Caes. B.C., III, 101). Обстоятельства сдачи неизвестны. Возможно имело место ходатайство Брута (Cic. Brut., 6), возможно, он был с Цезарем в Александрии и диктатор сохранил за ним статус легата (Cic. Fam., VI, 6). После этого Кассий уже не участвовал в войне и жил в Риме, а в период испанской кампании проявил даже большую лояльность к Цезарю, чем Цицерон. Если последний в письме к Манлию Торквату заявляет, что плохо будет независимо от того, кто победит, то Кассий пишет о своем сочувствии Цезарю и дает уничтожающую характеристику Гнея Помпея-младшего (Cic. Fam., XV, 19, 4). В 44 г. Кассия тоже ожидал карьерный взлет: он стал претором 44 г. и должен был получить управление Сирией (Plut. Caes., 57), игравшей большую роль в планах восточного похода.

Среди вернувшихся были Кв. Элий Туберон, которого пустил в Африку Аттий Вар. В 48 г. Туберон сражался при Фарсале, после чего сдался Цезарю. В 48 г. вернулся Л. Цецилий Метелл, трибун, оказавший сопротивление Цезарю в апреле 49 г. (Cic. Att., XI, 7, 2). После африканской кампании возвратился активный участник испанской (49 г.) и африканской войн Гн. Кальпурний Пизон Фруги. В 47 г. Цезарь вернул П. Корнелия Лентула Спинтера, сына консула 57 г. (Cic. Att., XI, 13). Примерно в это же время сдался претор 49 г. Кв. Минуций Терм, вероятно уцелел Квинтилий Вар, легат П. Атия Вара в 49 г. Гай Колоний, командовавший родосской эскадрой Помпея в 49–48 гг., дожил до 32 г. до н.э., после Фарсала к Цезарю перешел командовавший азиатской эскадрой помпеянцев Д. Лелий (Caes. B.C., III, 100). Гай Луцилий Гирр, один из командиров армии Домиция под Корфинием в феврале 49 г. (Caes. B.C., 1, 15), будучи отпущен Цезарем, бежал к Помпею и сдался после Фарсала (Caes. B.C. III, 82). Тогда же сдался Кв. Лукреций Веспиллон, командовавший когортами в Сульмоне в 49 г., а затем возглавивший часть азиатского флота Д. Лелия. Близкий друг Цицерона П. Сестий после Фарсала перешел на сторону Цезаря (Cic. Att., XI, 7, 1), а в 47 г. командовал так называемым “понтийским легионом” в войне с Фарнаком (В. Alex., 34). Вероятно, вернулся Т. Секстилий Руф, бывший в 47 г. квестором на Кипре (Cic. Fam., VIII, 13, 4).

В числе сдавшихся помпеянцев были и высокопоставленные лица: Л. Лукцей, один из членов consilium Помпея, вернувшийся в Рим после гибели патрона, тесть С. Помпея Л. Скрибоний Либон, близкий друг Помпея Магна и, возможно, второе лицо в его флоте в 48 г. после Бибула, легат Дальней Испании в 49 г., знаменитый филолог и антиквар М. Теренций Варрон.

Итак, к 44 г. цезарианцы по большому счету, контролировали сенат. Последний несколько поредел, и от трети до половины его составляли бывшие помпеянцы, “нейтралы” и люди, хотя бы частично находившиеся в оппозиции к Цезарю. Диктатор сделал все возможное, чтобы наладить с ним конструктивный диалог как через лидеров этих групп, Цицерона, Брута, Кассия, Либона, Теренция Варрона, так и через своих сторонников. По большому счету, это не удалось. Большинство бывших помпеянцев (Гн. Кальпурний Пизон, Лукреций Веспиллон, Спинтер-младший, Минуций Терм, Колоний, Д. Лелий, Секстилий Руф, Лукцей, Луцилий Гирр и др.) оказались в числе заговорщиков и их сторонников. Нелояльными оказались и многие их лидеры, Цицерон, Кассий и Брут. Почти все эти люди были уничтожены триумвирами в 43–42 гг.

Ресурсы оппозиции можно оценить по данным проскрипций. В заговоре против Цезаря участвовало около 60 человек (Suet. Iul., 80, 4; Eutr., 25). Наши источники дают разное число проскрибированных в 43 г. — Ливии — 130 (Liv. Epit., 120), Орозий- 132 (Oros., VI, 18), Флор- 140 (Flor, IV, 6, 3), большее число дает Плутарх — 200 (Plut. Brut., 27) и 300 (Plut. Ant., 20), число 300 дает и Аппиан (Арр. B.C., IV, 5). Возможно, 300- это общая цифра, включающая и тех, кто, в конечном счете, уцелел, а данные Ливия, Орозия и Флора, видимо, отражают число погибших реально. В списки, несомненно, входили все заговорщики, кроме того, Аппиан дает список из 45 человек, большинство из которых погибли, и список 33 спасшихся (Арр. B.C., IV, 6; 12–30; 36–51). Заговорщики в это число не входят, об их судьбе автор рассказывает отдельно. Из этого следует, что оппозиция могла насчитывать 100–150 твердых сторонников и примерно такое же число сочувствующих. Это было много даже для нового сената 44 г., для сената 46–45 гг. вопрос о большинстве вообще ставился под серьезное сомнение.

Видимо, именно во время второго пребывания в Риме Цезарь делает радикальный шаг с целью обеспечить себе большинство в сенате. Число сенаторов значительно выросло. Дион Кассий сообщает о 900 сенаторах (Dio, 43, 47). Светоний просто пишет о резком увеличении их численности. Это число подтверждается косвенными данными. К моменту окончания гражданской войны 44–31 гг. сенат составлял около 1000 человек (Suet. Aug., 35, 1). Данные Светония подтверждаются информацией “Деяний”. Август сообщает, что его поддержали 700 сенаторов (R.g., 25). По данным Диона Кассия, около 300 человек бежали к Антонию (Dio, 50, 3). Чистка сената в 29 г. сократила его почти на 200 человек. После второго ценза (19 г. до н.э.) сенаторов осталось 600 (Dio, 54, 13, 2–4). Известные потери сенат понес от войн и проскрипций, только последние уничтожили от 100 до 300 человек (см. ниже).

Известно, что триумвиры не проводили больших пополнений, видимо, вводя своих сторонников в явочном порядке. Можно предположить, что они могли пополнить сенат на 200–400 человек (плюс пополнение потерь), но основную реформу совершил Цезарь. Увеличение числа сенаторов до 900 человек предполагает, что новых сенаторов было около 500. Это, несомненно, были люди, лояльные к диктатору. Проспографический анализ показывает, что большинство из них были офицерами и даже солдатами Цезаря, всадниками и выходцами из муниципальной знати{276}.

Сенаторская реформа была не менее важным социально-политическим переворотом, чем создание личной власти Цезаря. Формально диктатор как бы шел по стопам Суллы, но содержание было иным. Пополнение сената имело социальное, политическое и правовое значение. В плане социальном и национальном римский сенат становился италийским, а нобилитет (и помпеянский и цезарианский) растворялся в италийской муниципальной знати и всадничества, в перспективе было пополнение сенаторами-провинциалами (именно это небольшое, но символичное пополнение и было воспринято особенно болезненно — Suet. Iul., 80). Реформа сената была переходом власти от римского нобилитета к италийской муниципальной верхушке, и от римских олигархов к италийскому верхнему и среднему классу. Такой сенат и мог проводить новую политику.

Новый сенат был одной из основ политической стабильности. В нем преобладали сторонники Цезаря. Возможно, именно эта реформа, даже больше, чем личная власть Цезаря, лишала нобилитет монополии на власть. На первых порах новый сенат имел два уязвимых места: многие сенаторы имели низкий статус, как правило, будучи педариями, и не имели опыта сенатской деятельности. Первую проблему Цезарь пытался решить путем реорганизации магистратур, вторую могло решить только время.

Реформу сената Цезарь, вероятно, проводил в качестве диктатора, подобные прецеденты были и ранее: первым было пополнение сената Кв. Фабием Бутеоном после Канн в 216 г., вторым было пополнение Суллы. Как и Сулла, Цезарь решил сделать это изменение необратимым, снова отменив цензуру.

Сенатская реформа была дополнена реформой магистратур. Число квесторов выросло до 40, т.е. удвоилось (Dio, 43, 47). Новые квесторы, не входящие в сенат, должны были теперь автоматически становиться сенаторами, что и обеспечивало пополнение. С другой стороны, это был способ придать статус новым сенаторам, причем, сделать это достаточно быстро. Увеличение числа квесторов было связано и с увеличением числа провинций, которое достигло примерно 20 и имело тенденцию к росту. Завоевания Августа добавили около 10 провинций, а диктатор готовил еще более масштабную программу. В соответствие с квестурой были приведены и другие должности: преторов стало 14, позже -16 (Dio, 43, 47), а эдилов — 8 (Ibid., 43, 48). Рост числа магистратур, включая рост числа консулов-суффектов, имел и еще одну цель, обеспечение должностями и рангами представителей различных этажей цезаринской партии.

Есть основания считать, что Цезарь видел в сенате работающий орган и был готов сотрудничать со всеми группами сенаторов, включая оппозицию, он, несомненно, создавал сильный сенат, в котором видел серьезного партнера. По сути дела, это была будущая августовская система дуализма. Цезарь брал на себя военные и внешнеполитические функции и самые радикальные преобразования, более спокойное и рутинное гражданское управление оставалось сенату. На первых порах персональный контроль Цезаря был более сильным. Диктатор запрещал сенаторам и их детям покидать Италию иначе, как по служебным делам (Suet. Iul., 42). Весной 44 г. Цезарь собирался надолго покинуть Италию. Балканская и восточная кампании должны были продлиться не один год, и на это время управление переходило к сенату. Хотя элементы имперского управления начинали зарождаться (особенно в 49–46 гг.), они никоим образом не могли быть альтернативой сенату. Цезарь широко использовал промагистратов и префектов, в Египте войсками командовал либерт Руфион, а чеканка монеты доверялась рабам диктатора (Suet. Iul., 76, 3), однако именно в сенате Цезарь видел главную управленческую структуру, которой в то время просто не было альтернативы.

К 45–44 гг. складывается та партия Цезаря, которая должна была обеспечить существование новой системы, континуитет руководства и постепенный переход власти к преемнику. Для анализа этой новой элиты имеет смысл вернуться к рассмотрению той ситуации, которая сложилась в руководстве сенатом в 45–44 гг.

К этому времени точно известно о наличии 24 консуляров (падение общего числа вызвано гибелью консуляров-помпеянцев). 6 из них принадлежали к старым сторонникам Цезаря: П. Сервилий (79), Л. Аврелий Котта (65), Л. Юлий Цезарь (64), Г. Антоний Гибрида (63), Г. Кальпурний Пизон Цезонин (58), Л. Марций Филипп (56). 9 были его легатами в Галльских и гражданских войнах — М. Валерий Мессала Руф и Гн. Домиций Кальвин (53), Кв. Фуфий Кален и П. Ватиний (47), М. Эмилий Лепид (46), Кв. Фабий Максим и Г. Требоний (45), Г. Каниний Ребил (суффект 45), М. Антоний (44). К этой категории, в общем, можно отнести П. Сервилия, коллегу Цезаря по консульству 48 г. Из “нейтральных” можно отметить Сер. Сульпиция Руфа (51) и Л. Эмилия Павла (50). Трое были бывшими сторонниками Помпея: Цицерон (63), П. Корнелий Лентул Марцеллин (56) и Г. Клавдий Марцелл (50). Относительно троих точных данных нет: Ман. Эмилий Лепид (66), М. Пупий Пизон (61) — согласно Иосифу Флавию, в 49 г. он был легатом Помпея в Иудее (Jos. Ant., XIV, 231), Г. Клавдий Марцелл (49). Судьба последнего после консульства 48 г. неизвестна, но Цицерон называет обоих консулов 49 г. жертвами гражданской войны (Cic. Phil., XIII, 29).