Чтение онлайн

Закон о вымогательствах (lex lulia repetundarum) был принят еще в 59 г., но реально стал действовать только с приходом Цезаря к власти. Он четко определял полномочия наместников, квалифицировал должностные преступления и понятие коррупции и вводил суровые наказания за последнюю. Упрощался ход судебного процесса. Закон Цезаря был завершением длительного процесса, начавшегося с закона Кальпурния Пизона от 149 г. После закона Кальпурния появились еще как минимум три закона такого рода (закон Ацилия 123/2 гг., закон Юлия (дата неизвестна) и закон Корнелия Суллы), однако только после закона Цезаря и его победы, это законодательство, наконец, стало работать.

Наконец, последний закон, закон о насилии и оскорблении величия (lex de vi et maiestate; Cic. Phil., I, 23) по типу напоминал закон Суллы, расширял сферу его применения и квалифицировал государственные преступления. Под этот закон подходили: впуск в город вооруженного врага, захват храмов и возвышенных мест, призыв народа и солдат к мятежу (seditio), объединение в тайные сообщества и дезертирство, нанесение военного ущерба и отказ магистрата покинуть провинцию по окончанию срока, отказ дать отчет в своих действиях и ведение войны без разрешения сената и народа. Наказывался отказ передать войска преемнику и самовольный отпуск на волю подсудимых и заложников. Как и закон Корнелия, закон Цезаря запрещал практику гражданских войн и представлял широкую квалификацию антигосударственной деятельности.

Дополнениями к этому блоку законов были и другие установления Цезаря, сделанные в духе законов Котты и Помпея. По закону Цезаря судебные комиссии состояли теперь из двух коллегий, сенаторов и всадников (Suet. Iul., 41, 2; Dio, 43, 25). Другой закон ограничивал промагистратуры. Консулы и преторы получали должности через 2 года после магистратуры, а промагистратуры, как правило, не пролонгировались (Dio, 43, 25). Ужесточались наказания за уголовные преступления, жесткость судов и наказания за вымогательства. В духе консервативных реформаторов Цезарь вводил законы против роскоши (Suet. Iul., 43, 1–2), целью которых было ограничение потребления, особенно — демонстративного, что было попыткой переведения капитала в более производительные сферы.

Законодательство о роскоши было достаточно распространено в позднереспубликанском праве. Известно 8 законов этого периода: закон Оппия (215 г.), Архия (181 г.), Фанния (161 г.), Эмилия (115 г.), Лициния (103 г.), Корнелия Суллы (82 г.), Юлия Цезаря (46 г.) и Августа (18 г.). Законы касались импортного вина, посуды из драгоценных металлов, серебра и золота (Gell., И, 24, 2). Закон Фанния определял предел трат на обед в 100 ассов, а по праздникам в 200 или 300. Эти нормы повторили закон Лициния, ограничив потребление мяса и соли. Закон Суллы их несколько увеличил — 300 сестерциев по праздникам (Календы, Ноны, Иды) и 30 сестерциев в обычные дни. Закон Цезаря чуть повысил нормы, учитывая повысившееся благосостояние и рост цен, но сохранил ту же традицию: 30 сестерциев в обычные дни, 200 — в праздники (profesti dies), 300 в Календы, Иды, Ноны и большие праздники, 1000 — на свадьбы и сразу после (Gell., И, 24).

На 40-е гг. приходится грандиозная правовая реформа. Она проходила достаточно тихо и временами медленно, но неуклонно, постоянно и планомерно. С Цезаря начинается крупномасштабное распространение прав гражданства в провинциях, то есть, решение главной проблемы, которая стояла перед правительством Империи. Самым крупным событием в этом плане было, вероятно, происшедшее в 49 г. предоставление прав римского гражданства жителям Цизальпинской Галлии. Права получили, по всей вероятности, 1–1, 5 млн. человек (Тас. Ann., XI, 24; Dio, 41, 38). Диктатор планировал и другие крупномасштабные акции такого рода, как например, предоставление прав гражданства населению Сицилии. В Испании при Цезаре и Августе появилось 29 новых муниципиев (из них 19 при Цезаре){282}. Права гражданства получили крупнейшие города испанских провинций, Новый Карфаген, Гиспалис и Гадес; расширение прав гражданства коснулось и Нарбонской Галлии.

К сожалению, нам достаточно трудно определить конкретные масштабы расширения гражданского коллектива при Цезаре. По переписи 70 г. до н.э. в Италии зафиксировано 910 000 человек (Phlegon., fr. 12, 6; Cic. Verr., I, 7, 54; 2, 57; pro Cluent., 117–134; pro Flacco, 45; de suo domo, 124; pro Arch., 5, 11; Val. Max., V, 9, l){283}. Первый ценз, проведенный при Августе, дал 4 063 000 человек (R.g., 8, 2), ценз 8 г. до н.э. — 4 233 000 (R.g., 8, 4), а в 14 г. н.э. — 4 937 000 (R.g., 8, 4). Такое изменение достаточно трудно объяснить, и оно вызвало ряд различных объяснений. Ю. Белох и П. Брюнт полагают, что различие объясняется изменением принципа ценза (formula censendi), когда в цензе Августа учитывалось все население, включая женщин и детей, а не одни взрослые совершеннолетние мужчины{284}. Эта внешне очень логичная теория имеет несколько уязвимых мест. По подсчетам Я.Ю. Заборовского цифра 910 000 человек дает очень малую плотность населения (6 человек на 1 км2) и даже с учетом детей и женщин (цифра, как правило, умножается на 4) эта плотность дает 22, 8 человек на км2, что опять-таки очень мало{285}. Для сравнения плотность населения современной Италии — более 170 чел. на км2 (общее население — свыше 50 млн.). Из цифры Августа надо вычесть 836 100 граждан, проживавших в провинциях, что сокращает население до 3,5 млн., с другой стороны, в источниках нет никакой информации об учете женщин и детей, и если бы это было, то революционность реформ Цезаря и Августа, возможно, превзошла бы то, что предполагают современные исследователи. Наконец, при таком подходе неясно, как объяснить увеличение граждан в Цизальпийской Галлии на 1–1,5 млн. (4–6 млн. человек с семьями).

Возможно, единственным объяснением является мнение Я.Ю. Заборовского, что ценз 70 г. учитывал далеко не все население Италии {286} . [73] Именно при Августе, как полагает автор, вся Италия смогла воспользоваться правами гражданства, а значительное число римских граждан все-таки составляли италики.

Итогом деятельности Цезаря и Августа было полное реальное предоставление гражданства жителям Италии и Цизальпийской Галлии и расширение числа граждан в нескольких провинциях. Поскольку общество ощутило это только во времена принципата Августа, Я.Ю. Заборовский совершенно справедливо полагает, что именно это и было секретом небывалой популярности принцепса. Добавим, что основа этой новой ситуации была заложена Цезарем, а Август даже замедлил темпы его быстро раскручивающейся реформы.

Предоставление гражданства союзникам, а тем более — провинциалам, в корне меняло отношения человека и власти. Римский гражданин находился под защитой римского права, будучи гарантирован от наиболее жестоких форм насилия, эксплуатации и порабощения, а его отношения с государством строились в правовом поле. С превращением значительного числа провинциалов в граждан, власти были вынуждены перестраивать провинциальную политику, отказываясь от прежних проявлений насилия, произвола и коррупции. Небывалый грабеж провинций, порабощение масс населения, произвол администрации были возможны только при старой системе существования элиты граждан и бесправных масс союзников, перегринов и дедитициев. В новых условиях это было уже невозможно. Законы Цезаря о вымогательствах и оскорбления величия (lex maiestatis) стали регламентацией новых отношений населения провинций и римской администрации.

Массовое дарование прав имело крайне важный психологический эффект. Большая часть населения провинций все еще не имела гражданства и получила его значительно позже, однако непроходимая ранее грань между провинциалом и римлянином начинает исчезать, и это снимало напряженность даже в тех районах, которые его до сих пор не получили [74] . Позже Империя замедлила процесс, но она неуклонно проводила его в жизнь и завершила к рубежу II–III вв. н.э. Наряду с военной защищенностью и созданием условий для экономического оживления, правовая реформа изменила жизнь провинций. Хотя рабство как таковое не было ликвидировано, а проблемы провинций оставались достаточно серьезными, эта реформа Цезаря была одним из важнейших в истории освобождений человечества и сопоставима с отменой рабства и крепостного права в Новое время. Миллионы людей были спасены от перспективы и угрозы рабства. Возможно, именно это было самым великим из деяний Цезаря.

Специального законодательства о рабах у Цезаря нет. Впрочем, Светоний упоминает один его закон, согласно которому не менее 1/3 пастухов должны были быть свободнорожденными. Как полагают, пастухи играли особую роль в рабских восстаниях (Suet. Iul., 42).

Не все планы Цезаря были реализованы, многие реализовались в ином варианте, другие были искажены до крайности, а исполнение некоторых затянулось не десятилетия и столетия. Однако, в любом случае, именно он дал начальный импульс двухвековому развитию средиземноморского мира, итогом которого стали невиданные ранее достижения цивилизации.

Еще один план Цезаря был реализован только столетия спустя, во времена Феодосия II и Юстиниана. Это было создание единого свода законов.

Последним планом диктатора был замысел грандиозного похода. То, что он готовился достаточно давно, возможно, со времен гражданской войны, видно из того, что на Балканах, в Македонии и Эпире, была собрана мощная военная группировка, 16 легионов и 10 000 всадников (Арр. B.C., II, 110). В декабре 45 г. в Аполлонию был отправлен Октавиан, а в марте 44 г. к армии должен был выехать сам Цезарь.