Чтение онлайн

Белги поручали верховное командование своими объединёнными силами королю суиссонов (Суассон). Однако их соседи реми (Реймс), недовольные тем, что попадают в зависимость от суиссонов, заключили союз с Цезарем. Несмотря на то что надежды суиссонов избежать участия в борьбе оказались тщетными, они остались наиболее лояльными союзниками Цезаря в Галлии, или, если смотреть на это с другой стороны, самыми гнусными предателями своей страны. Эдуи также должны были стать на сторону римлян. После того как Цезарь продвинулся на север и стал лагерем на Эсне, вероятно в Берри-о-Бак, потребовались совсем незначительные военные действия для того, чтобы со смехотворной лёгкостью разгромить огромную армию противника. Основной причиной такой лёгкой победы явилось полное отсутствие или разрушение системы снабжения продовольствием войск белгов. Племенам была дарована жизнь, но они становились данниками Рима, Цезарь же устремился на северо-восток. Теперь его противниками были наиболее сильные и многочисленные племена белгов, которые ещё не участвовали в войне, нервии. Их страна была изрезана оврагами и реками и покрыта лесами, поэтому конница становилась здесь бесполезной, и нервии славились первоклассной пехотой. Она и ожидала Цезаря на другом берегу мелкой речки Самбр, около Неф-Мензиля (Мобеж) на франкобельгийской границе. Здесь состоялось одно из наиболее рискованных сражений Цезаря. Армия нервиев появилась совершенно неожиданно для римлян, так как их конный разведывательный отряд не смог её обнаружить в густом лесу. Потери римлян были огромны — одна когорта потеряла все шесть центурий [14] , но Цезарю удалось спасти положение. Как обычно в критических ситуациях, он продемонстрировал потрясающий героизм и решительность. В «Комментариях» он записывает: «Само имя нервиев было стёрто с лица земли». Старики племени, которые скрывались вместе с женщинами и детьми на болотах, сказали ему, что из 60 тысяч мужчин, способных носить оружие, в живых осталось не более пятисот. На основании последующих событий можно предположить, что резня была не столь кровопролитной, но Цезарь был горд, что может сообщить в Рим о таком огромном числе жертв.

Завершающим актом кампании стало нападение на восточных соседей побеждённых нервиев, атуатуков. Они насмехались над римлянами, считая их малорослыми и слабыми, и сделали попытку присоединиться к нервиям, но, узнав об их сокрушительном поражении, вернулись домой, в Намюр. Там, устрашённые римскими машинами для осады крепостей, они капитулировали, но затем неблагоразумно нарушили перемирие, предоставив Цезарю удобный предлог для возмездия. Цезарь решительно подавил выступление атуатуков и продал в рабство всех жителей, 53 тысячи человек, с аукциона, одной партией. Об этом он сообщает сам, будучи, без сомнения, в полной уверенности, что подобный пример необходим и атуатуки слишком варвары, чтобы им можно было доверять.

Тем временем молодой Публий Красс прошёл в Северо-Западную Галлию и подчинил прибрежные племена в Нормандии и Бретани. Это вторжение было совершенно неспровоцированным и с очевидностью указывает на то, что Цезарь твёрдо решил аннексировать всю страну целиком или, по крайней мере, создать на её месте сеть зависимых государств, подобных тем, которые Помпей основал по границам своих завоеваний в Азии. В течение зимы, которую Цезарь провёл в Иллирии, чтобы наконец заняться делами этой части провинции, установленный порядок в Галлии поддерживали римские гарнизоны, стоявшие на севере на берегу Луары, около Анжера, Тура и Орлена (древний Сенаб) и в западных областях современной Швейцарии.

Цезарь считал войну фактически завершённой. Его достижения вызвали удивление и восторг в Риме. Они открывали новые грандиозные перспективы, а часть огромной добычи уже поступила в столицу. Большинство сенаторов понимали, что такой громкий успех сотрёт всю память о прежних нарушениях закона, которые допускал Цезарь. Помпей предложил устроить в честь победителя самые длительные благодарственные богослужения, которые когда-либо проводились, и Цицерон согласился поддержать это предложение. Он выбрал эту линию поведения из чувства благодарности к Помпею, который недавно возвратил его из ссылки. Давний враг оратора, Клодий, показал себя ненадёжным партнёром, нападая с критикой не только Цезаря, но и на самого Помпея. И вот теперь Клодий стал не нужен, он терял свою популярность, в значительной степени вызванную организованным им распределением бесплатного продовольствия. Но в результате плохого урожая, а также интриг спекулянтов в Риме возникла серьёзная нехватка зерна. Клодий утверждал, хотя, вероятно, без оснований, что нехватка зерна организована Помпеем преднамеренно. В результате Помпею были предоставлены специальные полномочия для исправления ситуации. Один из трибунов предложил снабдить Помпея универсальными властными военными полномочиями. Маловероятно, что инициировал эту идею сам Помпей, и никаких специальных полномочий к назначению не было добавлено [15] . Но срок полномочий Помпея должен был составить пять лет, что было на два года дольше срока полномочий Цезаря в провинциях. Взаимное доверие между триумвирами было не настолько полным, чтобы Цезарь мог спокойно отнестись к такому положению вещей. Уже существовало подозрение, что неудачи Помпея в наведении порядка в Риме и плохое снабжение города продовольствием могли быть им спровоцированы в надежде, что его призовут как спасителя и диктатора. Более того, несмотря на все его предложения, касающиеся прославления побед Цезаря в Галлии, очевидно, что даже человек менее тщеславный, чем Помпей, не мог бы не чувствовать уколов ревности, поскольку последние успехи Цезаря не уступали его собственным восточным победам. Не по этой ли причине Помпей частенько не успевал зачитать донесения Цезаря в сенате? Помпею даже предложили развестись с Юлией и присоединиться к консервативной партии. Он отказался, но испортил отношения с Крассом, которого считал ответственным за оскорбления, наносимые ему Клодием, и даже обвинил Красса в покушении на его жизнь.

Естественно, всё это было очень выгодно «твёрдолобым». Кроме того, им удалось добиться того, что консулом 56 года до н. э. стал политик, ненавидевший триумвиров. Они также надеялись, что в следующем году должность консула перейдёт к Агенобарбу, который страстно жаждал заполучить нарбонские области, управляемые Цезарем. При этих обстоятельствах Цицерон вновь завоевал доверие. Считалось, что по возвращении из изгнания Цицерон поддержит триумвиров, но вместо этого он начал вбивать клин между Помпеем и Цезарем. Он написал закон, согласно которому деятельность Цезаря признавалась нарушением наследственной конституции. Кроме того, весной 56 года до н. э. он объявил о своём намерении поддержать трибуна, который был известен своими нападками на пресловутый аграрный закон Цезаря.

В этом случае, однако, Цицерон переиграл сам себя, и единственным результатом его усилий стало то, что триумвиры поняли, что всё ещё нуждаются в помощи друг друга. Хотя, как полагали, народный трибун, нападавший на земельное законодательство Цезаря, был приверженцем Помпея, его инициатива противоречила интересам последнего, поскольку они были жизненно связаны с расселением ветеранов в соответствии с этим законом. Красс также, очевидно, пришёл к выводу, что его инвестиции в триумвират были слишком значительны, чтобы расстаться с ними без сожаления. Он всё ещё нуждался в дружбе обоих своих товарищей, чтобы добиться своей главной цели: командования войсками, которое принесло бы ему не меньшую славу, чем слава Цезаря и Помпея, а также удвоила бы его богатства.

В связи с этим в апреле 56 года до н. э. Красс прибыл в Равенну, находившуюся на территории Цизальпинской Галлии, там он встретил Цезаря и предупредил его о враждебных намерениях Цицерона. Следующим шагом была встреча всех троих триумвиров, и в середине месяца они собрались вместе в Луке (Лукка), подобно Равенне находившейся на границе Цизальпинской провинции. Все разногласия были урегулированы, а обширные планы, составленные на этой встрече, триумвиры решили хранить в глубокой тайне. Правда, в течение следующего года эти планы постепенно стали всем очевидны. Лозунг CONCORDIA [16] , который появился на монете приблизительно в это время, свидетельствовал о том, что Республика должна была оставаться во временном бездействии, а примерно 120 сенаторам, собравшимся в небольшом городке Луке, следует ждать, наблюдать и повиноваться.

Сначала было решено утвердить все действия Цезаря, а его четыре новых легиона оплатить из римской казны — несколько злонамеренный жест с точки зрения его критиков, так как Цезарь был теперь богат, а казна пуста. Ему предоставлялось время для того, чтобы закончить дела в провинции, Помпей один оставался управлять Римом, а Красс получал то назначение, о котором мечтал. Даже Клодий понял, что необходимо поддержать кандидатуру Помпея, хотя, конечно, положиться на Клодия было нельзя. Что касается Цицерона, то его привели в полное повиновение. Дело в том, что его брат, Квинт, служил в Сардинии и подчинялся Помпею, практически сделавшему его заложником покорности оратора. Затем Квинта перевели на службу к Цезарю, и отношение к нему опять-таки прямо зависело от повиновения брата. В конфиденциальной переписке оратор сообщал, что стыдится своего поведения; тем не менее он теперь сделался заправским подхалимом, отрёкся от своих прежних высказываний и произнёс речь, в которой перечислил все возможные основания, подтверждающие, что Цезарь по-прежнему именно тот человек, который нужен стране в Галлии, подчёркивая её важное геополитическое значение для Рима. Цезарь, возможно, иронически приподнял бровь, слушая Цицерона, восхвалявшего его как антиконсерватора, который теперь увидел свет истины и перешёл в консервативный лагерь. В качестве награды Цезарь разрешил оратору обрушиться на своего тестя, отца Кальпурнии, с оскорбительными обвинениями: Цицерон от души ненавидел его за то, что тот, будучи консулом, не защитил его от изгнания.

Карт-бланш на операции в Галлии, полученный Цезарем, очень скоро ему понадобился: несмотря на грандиозные планы, которые Цезарь строил на 56 год до н. э., их пришлось отложить, как только выяснилось, что Галлия вовсе не смирилась со своим положением. Зимой в племенах, населявших Бретань, начались волнения. Зачинщиками стали воинственные венеты — племя, населявшее Атлантическое побережье, которого едва коснулась кельтская культура. Они пошли на рискованный шаг и задержали римские отряды, собиравшие налоги. Соседи венетов на юге и на востоке предложили им свою поддержку, и теперь римлянам предстояло отражать удары противника в различных областях. Прибрежные города венетов располагались на выдающихся далеко в море полуостровах, которые во время приливов полностью отрезало от суши. У Цезаря не было средств, чтобы захватить их, поэтому он устроил свою штаб-квартиру в Анжере и контролировал оттуда строительство военных кораблей на Луаре и ход мобилизации в других племенах, занимавшихся судоходством и селившихся между Луарой и Гаронной.

Венеты не только занимали первое место в области морских торговых перевозок — они обладали фактической монополией на импорт олова из Британии, и, самое главное, их военные корабли контролировали галльское Атлантическое побережье. Сначала относительно лёгкие военные корабли римлян оказались бессильны против тяжёлых дубовых барж венетов. Суда венетов отличались малой осадкой, поэтому легко могли передвигаться по мелководью, куда не могли зайти корабли римлян. Кроме того, они были оснащены кожаными парусами, легко противостоящими атлантическим бурям. Но на судах венетов не было ни гребцов, ни стрелков, и изобретательные римляне стали применять длинные шесты с острыми крюками, при помощи которых разрубали снасти на кораблях венетов и лишали их возможности двигаться. В решающей битве в Киберонском заливе удача внезапно отвернулась от венетов, установился мёртвый штиль, и дрейфующие баржи стали лёгкой добычей римлян. Венеты капитулировали, и Цезарь сообщает, что он приказал казнить всех членов совета племени, а остальную часть населения продал в рабство. Этот ужасный акт был, без сомнения, вызван желанием указать всем галльским племенам на недопустимость какого бы то ни было сопротивления. Предпринятая Цезарем попытка оправдать свою жестокость тем, что венеты нарушили дипломатические права римлян, не выдерживает никакой критики, поскольку задержанные ими римляне не имели дипломатических полномочий, а занимались сбором зерна и других налогов, кроме того, при задержании им не было причинено никакого вреда.

В то время как в Нормандии Цезарь успешно подавил восстание венетов, молодой Публий Красс с триумфом заканчивал неспровоцированные военные действия в Иберийской Аквитании, между Гаронной и Пиренеями. Из поколения в поколение школьники учат первую фразу из «Комментариев к Галльской войне»: «Вся Галлия разделена на три части...» Здесь речь идёт о галлах (кельтах), белгах и аквитанах. Дальше на север Цезаря, как и всех, кто шёл за ним следом, ожидали дожди и слякоть. Таков был финал победной кампании.