Чтение онлайн

Арверны объединились с другими племенами. Впервые в рядах галльской армии сражались те, кого мы могли бы назвать пролетарским элементом и кого Цезарь называл сбродом, ворами и бандитами. На пути к месту событий колонны римлян под командованием Цезаря были не раз атакованы отрядами галлов. Под угрозой оказалась даже столица провинции Нарбон (Нарбонн). В разгар зимы Цезарь перешёл через Севенны. Когда в течение 24 часов он проложил путь через снега глубиной в шесть футов и с небольшим отрядом неожиданно появился на северной границе территории арвернов, стало очевидным, что восставшим быстрой победы не добиться. Как и планировал Цезарь, его появление заставило Верцингеторига повернуть к дому, а Цезарь тем временем стремительно двинулся в центральную часть Галлии. Его солдаты шли без сна и отдыха, питаясь только вяленым мясом. На землях битуригов (Шер), также поддержавших восстание, галльская кавалерия была наголову разбита отрядами наёмной германской конницы, недавно поступившей на службу к Цезарю. Тогда Верцингеториг решил применить тактику выжженной земли и предать уничтожению все галльские города, которые римляне могли бы использовать для пополнения запасов продовольствия. Только битуриги сожгли 20 своих поселений. Свою столицу Аварик (Бурж) они хотели сохранить. Город был прекрасно укреплён, а подойти к нему можно было бы только по узкому проходу между болотом и рекой, и Верцингеториг неохотно принял решение сохранить Аварик. Тем не менее на 25-й день после начала осады римляне построили огромную террасу, шириной 330 футов и высотой 80 футов, и, несмотря на упорное сопротивление и попытки сделать подкопы и разрушить постройку, город был взят. Легионеры, озлобленные, уставшие от проливных дождей и однообразной пищи, вступили в Аварик. Они, как писал Цезарь, «не думали о том, чтобы нажиться на продаже пленников». Желая отомстить за своих товарищей, погибших в Сенабе, и за свои лишения, они устроили в городе настоящую бойню и не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей. Население этого ещё недавно процветавшего города составляло около 40 тысяч человек. После взятия города римлянами в живых осталось не более 800 человек. Это были те жители, которые ушли из города при первом известии о приближении римлян и благополучно добрались до Верцингеторига. Ночью они скрытно подошли к линиям его укреплений, и Верцингеториг перехватил их и рассредоточил по своей территории, чтобы не допустить панических настроений в войсках.

Падение Аварика, несмотря на весь ужас произошедшего, сплотило галлов вокруг своего вождя. Доверие к нему возросло, ведь он заранее предсказывал возможность такого кровавого исхода. Теперь Цезарь не мог положиться даже на эдуев, традиционных союзников Рима. Эдуи, всегда получавшие массу выгод от сотрудничества с римлянами, разделились на два лагеря, возглавляемых враждующими вождями. Цезарь собрал совет старейшин племени эдуев, назначил вождя и перенёс свою основную базу в их столицу Новиодун (Невер) на Луаре. Но восстание разгоралось с новой силой, и Цезарь вынужден был разделить свои войска. Лабиен со своими отрядами двинулся к северу, в направлении современного Парижа, а сам Цезарь с более многочисленным войском — вверх по долине Аллие, к столице арвернов Герговии, одному из наиболее влиятельных городов Галлии, который располагался в четырёх милях от современного Клермон-Феррана. Этот город-крепость, стоявший на неприступном плато на высоте 1200 футов над уровнем моря, был главным опорным пунктом Верцингеторига. Он не мог пожертвовать Герговией.

Без особой жестокости подавив восстание эдуев, Цезарь продолжил осаду Герговии. Но защитники города отбросили римлян от стен города. Цезарь потерял 46 центурионов и около 700 воинов других званий. Это поражение было одним из самых серьёзных в его карьере, и он обвинил в нём своих командиров, которые превысили полномочия. Получив приказ захватить лагерь галлов за пределами города, они, движимые жаждой славы и наживы, повели солдат на штурм самой крепости. Но вполне вероятно, что это утверждение было просто попыткой обелить себя в глазах римлян и свести к минимуму собственную ответственность за случившееся. Так или иначе, но теперь Цезарь был вынужден снять осаду с Герговии.

Эдуи, несмотря на сравнительно мягкое отношение Цезаря, наконец присоединились к национальному восстанию. Они истребили римлян в Невере, захватили их склады, уничтожили всё то зерно, которое не смогли унести с собой, и подожгли город, чтобы Цезарь не мог воспользоваться его складами. За исключением тревиров и преданных ремов, у Рима в Галлии не осталось союзников. Почти все племена признавали Верцингеторига своим лидером, и движение сопротивления охватило всю Галлию. В сложившейся ситуации Цезарь считал крайне необходимым соединиться с отрядом Лабиена, передвигавшимся в направлении современного Парижа. Паризии сожгли свою столицу, чтобы не допустить капитуляции. После напряжённого перехода, не делая остановок ни днём ни ночью, Цезарь догнал Лабиена. Он вызвал дополнительные отряды германской конницы для замены перебежчиков-эдуев и пересадил германцев с их маленьких лошадок на крупных галльских лошадей. Это подкрепление было особенно необходимо, поскольку Цезарь не мог получить помощи из Италии, откуда даже письма доставлялись с трудом, окольными путями. Нарбонская провинция была полностью отрезана, её границы были под угрозой, поэтому в марте Цезарь с объединёнными силами выступил в южном направлении. В этот момент Верцингеториг решил повести своих солдат против римлян. Где-то в окрестностях Лэна (Кот-д’Ор), воспользовавшись нерасторопностью римской разведки, Верцингеториг напал на отряды Цезаря одновременно с трёх сторон. Но германская конница оказалась сильнее кавалерии галлов, и они с большими потерями отошли.

Верцингеторигу пришлось отступить назад, к своему укреплённому лагерю на изолированном, возвышенном плато Алезии (Ализ-Сент-Рен на горе Оксуа). Эта небольшая крепость принадлежала племени, находившемуся в вассальной зависимости от эдуев. Ещё до того как Цезарь окружил крепость, Верцингеториг ввёл туда все свои войска, за исключением большей части кавалерийских отрядов, которым он приказал рассеяться как можно дальше по окрестным территориям, возвратиться в свои племена. Это служило двойной цели: во-первых, уменьшалась потребность в продовольствии внутри крепости, а во-вторых, небольшие кавалерийские отряды получали возможность пополнять запасы и вербовать подкрепление. Был и другой способ решения этой задачи, возможно более целесообразный. Верцингеториг мог бы оставить в крепости небольшой конный отряд для вылазок, кавалерийские отряды преобразовать в пехоту, а остальных лошадей использовать для пропитания войск и жителей города. 5 тысяч лошадей могло бы хватить для прокорма 8 тысяч человек, как минимум, в течение месяца. Но в те времена галлы испытывали непреодолимое отвращение к конскому мясу, и Верцингеториг не мог переломить этих настроений даже в такой критический момент [24] .

Римские легионеры были великими строителями. Они были приучены к тому, чтобы ежедневно строить большие укреплённые лагеря, и ни один полководец не использовал земляные работы так часто и с такой пользой, как Цезарь. Поскольку Алезию было невозможно взять штурмом с ходу, он организовал осаду, окружив город непрерывными круговыми укреплениями длиной в 10 миль. Это укрепление, в свою очередь, было окружено тремя линиями внешних укреплений, длиной 14 миль по окружности. Это позволяло организовать двустороннюю оборону в случае нападения эдуев извне. Кроме того, Цезарь решил ещё одну сложную задачу — обеспечил свои 10 легионов продовольствием и фуражом для лошадей на тридцатидневный срок.

Напротив, в осаждённой крепости продовольствия катастрофически не хватало. Оттуда были высланы все, кто не мог носить оружия. Но римляне не пустили их в свой лагерь, и несчастные встретили печальный конец [25] . Тем временем на помощь осаждённым приближались галльские отряды. Число их было огромно, хотя, возможно, цифры, приведённые Цезарем (четверть миллиона пехоты и 8 тысяч кавалерии, поставленные 43 племенами галлов), преувеличены. Римская армия подверглась массированному нападению сразу с двух сторон, бой продолжался четыре дня. Лабиен предотвратил прорыв внешней линии обороны, а конные отряды германцев под командованием Цезаря, которые базировались за линией укреплений, ударили галлов с тыла. И это решило исход сражения. Огромная, но плохо организованная армия галлов испытывала трудности со снабжением продовольствием. Большая её часть отрядов так и не вступила в сражение и под руководством двух вождей-эдуев отступила и рассеялась по просторам Галлии.

Верцингеториг сдался. Цезарь сохранил ему жизнь, но лишь для того, чтобы казнить через шесть лет во время триумфа. Остальных пленников Цезарь распределил между своими солдатами в качестве рабов — по одному на каждого солдата. Племена эдуев и арвернов нанесли Цезарю наибольший урон, тем не менее он их не истребил — эти племена были ему ещё нужны. Они являлись неотъемлемой и важной составляющей политической системы Центральной Галлии. Приговор эдуям и арвернам был отсрочен — это должно было послужить хорошим уроком их соплеменникам и в то же время не лишать их надежды. Такую политику нельзя назвать милосердной, но, по крайней мере, она свидетельствовала о том, что Цезарь осознал бесперспективность кровавого террора, результаты которого оказались прямо противоположны его ожиданиям.

Галльская война ещё далеко не завершилась, но Великое восстание было подавлено. Галлы не смогли скоординировать свои действия и добиться национального единства. Их вождю, несмотря на все его таланты, не удалось преодолеть галльское неприятие строгой дисциплины и организовать чёткое снабжение своей армии. Верцингеториг начал восстание в момент наивысшего национального подъёма, и всё же время было выбрано неудачно. Всего лишь два года спустя результаты могли быть совершенно другими: Рим стоял на пороге гражданской войны.

Племена белгов, в прежние годы первыми атаковавшие римлян, во время восстания отказались присоединиться к Верцингеторигу. Их вожди высокомерно заявили, что будут воевать с Римом сами. Возможно, решение о помощи восставшим и было принято, но слишком поздно. К примеру, белловаки (бовэ), которых Цезарь считал самыми лучшими стрелками среди галлов, должны были прислать более 2 тысяч солдат на подмогу осаждённой Алезии. Тогда они отказались это сделать, а теперь вступили в схватку с римлянами без поддержки и слишком поздно. Противники Цезаря в Риме, например Агенобарб, надеялись, что это новое восстание будет для Цезаря гибельным, но они ошиблись. Римские войска неожиданно настигли отряды белловаков.

Силы были неравны, героический вождь восставших Коррей погиб в бою, и белловаки были вынуждены сдаться на милость победителю. «Замирив» белловаков, Цезарь двинулся на северо-восток, чтобы обрушить всю свою мощь на эбуронов, но их вождь Амбиорикс успешно избегал столкновений с римлянами.

Тогда Цезарь повёл свои войска к противоположной границе Галлии. Это был стремительный марш-бросок, который завершился решающей кровавой битвой. Даже когда восстание уже было подавлено, среди галлов нашлись 2 тысячи отчаянных голов из разных племён, которые, объединившись, решили напасть на римлян в Нарбонской провинции. Но под напором римлян им пришлось отступить и занять оборону в крепости Укселлодун (Пюи-д’Иссолю, Дордонь). Крепость была практически неприступна, но Цезарь отрезал её от источников воды, и, кляня своих богов, галлы капитулировали. Финал этой драмы был описан Гирцием. По его словам, Цезарь считал необходимым пресечь подобные выступления раз и навсегда, поскольку в противном случае мир в Галлии был бы невозможен. И он показал на деле, что политика милосердия пока ещё не стояла на повестке дня. По приказу Цезаря всем взятым в плен галлам, участвовавшим в боях, отрубили руки и отправили их восвояси. Они должны были наглядно продемонстрировать своим соплеменникам, что их ждёт в случае неповиновения.