Юлий Цезарь
Шрифт:
Смеется он, и Цезарь так спокоен.
Требоний действует: смотри, как он
Антония уводит за собой.
Антоний и Требоний уходят, Цезарь и сенаторы занимают свои места.
Так где ж Метелл? Пускай вперед он выйдет
И Цезарю свою изложит просьбу.
Он вышел; ближе следуйте за ним.
Ты, Каска, первым нанесешь удар.
Готовы ль все?
Какие непорядки
Должны исправить Цезарь и сенат?
Великий и могущественный Цезарь.
Ты видишь, Цимбр перед тобой смиренно
Склоняется.
(Опускается на колени.)
Предупреждаю, Цимбр,
Что пресмыканье и низкопоклонство
Кровь зажигают у людей обычных
И прежнее решенье иль указ
В игрушку превращают. Но не думай,
Что Цезарь малодушен, как они,
Что кровь его расплавить можно,
Чем кровь безумцев, то есть сладкой лестью,
Низкопоклонством и виляньем псиным.
Твой брат изгнанью предан по декрету;
Коль будешь ты молить и унижаться.
Тебя, как пса, я отшвырну с дороги.
Знай, Цезарь справедлив и без причины
Решенья не изменит.
Чей голос более, чем мой, достоин,
Чтобы великий Цезарь внял мольбе
О возвращенье брата моего?
Не льстя, твою целую руку, Цезарь,
Молю тебя о том, чтоб Публий Цимбр
Из ссылки был тобою возвращен.
Как, Брут?
Прощенье, Цезарь, милость, Цезарь!
К твоим ногам склоняется и Кассий
С мольбой о том, чтоб Цимбра ты простил.
Будь я как вы, то я поколебался б,
Мольбам я внял бы, если б мог молить.
В решеньях я неколебим, подобно
Звезде Полярной: в постоянстве ей
Нет равной среди звезд в небесной тверди.
Все небо в искрах их неисчислимых;
Пылают все они, и все сверкают,
Но лишь одна из всех их неподвижна;
Так и земля населена людьми,
И все они плоть, кровь и разуменье;
Но в их числе лишь одного я знаю,
Который держится неколебимо,
Незыблемо; и человек тот — я.
Я это выкажу и в малом деле:
Решив, что Цимбр из Рима будет изгнан,
Решенья своего не изменю.
Великий Цезарь!
Иль Олимп ты сдвинешь?
О Цезарь!..
Брут — и тот молил напрасно.
Тогда пусть руки говорят!
Каска первый, затем остальные заговорщики и Марк Брут поражают Цезаря.
И ты, о Брут!15 Так падай, Цезарь!
(Умирает.)
Свобода! Вольность! Пала тирания!
По улицам об этом разгласите.
На ростры поднимитесь и кричите:
«Свобода, вольность и освобожденье!»
Народ, сенаторы, не бойтесь, стойте!
Смотрите: властолюбья долг оплачен!
Взойди на ростру, Брут.
И Кассий тоже.
Где Публий?
Он здесь и потрясен восстаньем этим!
Смотрите, чтобы Цезаря друзья
Не вздумали…
Пустая болтовня! — Не бойся, Публий;
Мы ни тебе, ни римлянам другим
Вреда не причиним, — скажи всем это.
Оставь нас, Публий; ведь народ нахлынет
И старости твоей не пощадит.
Уйди; пусть отвечают за деянье
Свершившие его.
Возвращается Требоний.
Антоний где?
В свой дом в смятенье скрылся.
Бегут, вопя, мужи и жены, дети,
Как в Судный день.
Узнаем судьб решенье;
Мы знаем, что умрем, но люди тщатся
Как можно дольше дни свои продлить.
Тот, кто отнимет двадцать лет у жизни,
Отнимет столько же у страха смерти.
Раз так, то смерть есть благо. Были мы