Чтение онлайн

Странно всё это. Работники в курсе запрета на посещение эллинга, так что без серьёзного основания сюда не сунутся. Сходить, посмотреть?

Рука автоматически нашарила ствол, а лёгкий сквозняк послушно скользнул «на разведку», чтобы через минуту вернуться, уверив меня, что я единственный человек на борту «Мурены». Значит, гость ещё не успел войти.

Метнувшись к капитанской консоли, я заблокировал все внешние двери, полностью выключил освещение на «Мурене» и, спустив на нос очки — консервы, привычно разогнавшие окружившую меня темноту, тихо прокрался к выходу из рубки. На миг замерев в тамбуре перед трапом, ведущим на техническую палубу, я обогнул его и осторожно придавил верхний край бальсового щита переборки. Тихий, скорее ощущаемый пальцами, чем слышимый ухом, щелчок оповестил об открытии замка. Отодвинув бесшумно ушедший в сторону щит, я проскользнул в открывшийся проём и, заперев этот «тайный ход», съехал вниз по металлической трубе. Спустившись, я сделал шаг в сторону и, провернув штурвал врезанного в пол люка, осторожно поднял тяжёлую герметично закрывающую проём крышку. В лицо пахнуло свежим воздухом и я, прикрыв за собой люк, аккуратно, стараясь не шуметь, слез вниз по одной из опор вспомогательного нагнетателя.

Чуть в стороне послышались звонкие удары подошв по металлическим скобам штормтрапа. Кажется, неизвестный любопытный решил пробраться на «Мурену». Ну — ну. Пусть пытается. Все двери заблокированы изнутри, и без знания кое — каких секретов, снаружи их не открыть, а опустить трюмную аппарель, находясь «на улице», невозможно в принципе.

Прогудели над головой мостки опоясывающие гондолу, но довольно тихо. У меня шаг и то тяжелее… ну, если не красться, разумеется. Хм, я так понимаю, гость решил забраться на «крылья» рубки и попытать счастья с дверьми, ведущими непосредственно на мостик? Однако, каков нахал. Впрочем, если ему не лень, пусть старается. Там тоже всё задраено. Ну, точно… опять звон подошв стучащих по скобам. Настырный…

Убедившись с помощью Ветра, что этот визитёр единственный в эллинге, и по углам не прячутся его подельники, я выглянул из-за подвижного держателя «вспомогача», и, задрав голову вверх, отыскал взглядом карабкающуюся по стенке гондолы, фигурку, благо, из-за пилотских очков, тьма царящая вокруг «Мурены», для меня не преграда. Мальчишка. Откуда?

Ладно, спустится, разберёмся. Ну, в самом деле, не лезть же мне за ним на эту верхотуру? Проще подождать, пока он убедится в бессмысленности попыток пробраться в рубку и сам слезет вниз. Вот, что я говорил? Ползёт, родимый. Ещё и бурчит что-то недовольно…

— Но ведь кто-то же там должен быть? — Спустившись на бетонный пол, паренёк плюхнулся на него задницей и, зло ударив по стойке выдвижного трапа, вздохнул. — Не может же эта бандура сама включаться. Правильно?

— Совершенно верно… Ярослав. — Согласился я, включая фонарик. Племянник тётушки Елены заполошно дёрнулся, но, узнав голос, застыл на месте, щурясь от бьющего в глаза света.

— Кирилл?

— Вставай. Нечего на холодном бетоне рассиживаться. Отморозишь себе… что-нибудь.

Ярослав неохотно поднялся, но, увидев блеснувший в свете фонаря пистолет в моей руке, стал двигаться куда быстрее. Похоже, дошло, что шутить с ним никто не собирается. И славно.

Отконвоировав гостя в дальний угол эллинга, где оставался небольшой закуток, обустроенный мастерами во время работ, как место отдыха, я указал Ярику на стул, а сам, включив настольную лампу, расположился на небольшом диванчике. Погасив, наконец, надоевший фонарик, я уставился на нервничающего подмастерье и, потянув паузу, кивнул.

— Рассказывай.

— Что? — Поднял на меня удивлённый взгляд Ярослав.

— А всё. Что тебя привело в эллинг, зачем полез в «Мурену»… откуда знаешь, что она «включена». Я слушаю.

И он рассказал. Надо отметить, в логике Ярику не откажешь. Как подмастерье, сей пылкий вьюнош обязан появляться в мастерской раньше всех. Именно он включает «зонт» энергосборника и вообще готовит цех к началу работы, как самый младший. А не так давно, умный Ярик заметил, что «зонт» при включении слишком долго «раскочегаривается», словно ему энергии не хватает. Приглашённый специалист поломок или каких-то дефектов не обнаружил, а старшина бригады мастеров Казанцев, ничтоже сумняшеся, вычел стоимость вызова техника из жалованья паникёра, чем разумеется, кровно того обидел. Ещё бы, ведь утечка энергии никуда не исчезла, а виноватым сделали самого Ярика. Упёртый правдоискатель решил поспорить, влетел на штраф и затрещину от старшины, но не угомонился, даже оставшись без четверти жалованья. То есть, больше ничего доказывать на словах не стал, а решил провести собственное «расследование», результаты которого и предъявить заинтересованной общественности в лице бригады мастеров и, может быть, управляющего.

Я же говорю, с логикой у юноши всё в порядке. Поэтому, отбросив идею поломки, как опровергнутую приглашённым за его счёт техником, Ярик стал искать другие возможные причины утечки. И нашёл. Это было совсем нетрудно, учитывая, что поблизости есть только один объект, который может поспорить с мастерской по энергоёмкости, и расположенный достаточно близко, чтобы его мощность заставляла «проседать» энергосборник. Подтверждение своей теории, он получил в день первого воздушного испытания «Мурены». Тогда, впервые за месяц, ток энергии к механизмам мастерской «просел» днём. Впервые, но не в последний раз. Ну да, мы же с дядькой Мироном не однажды испытывали мой дирижабль. Другое дело, что о моём присутствии на нём не знал никто, кроме Завидича…

Ну а сегодня, заметив очередную утечку энергии, к тому же происходящую не рано утром, в отсутствие бригады, или во время испытаний, когда работы в цехе останавливались сами собой и мастера вываливали на улицу, чтобы с гордостью причастных к «чуду» посмотреть на величаво поднимающуюся в воздух «Мурену», Ярик решил во что бы то ни стало восстановить справедливость… и может быть, даже вернуть незаконно отнятые старшиной деньги. Для чего и проник в эллинг, желая притащить виновника своих бед в контору и представить пред ясны очи дядьки Мирона и старшины бригады, очистив таким образом своё доброе имя. В общем, и смех и грех. Нет, парня можно понять, он ведь пострадал из-за своей же добросовестности и по чистому недоразумению. Да и его настырность вызывает уважение, но… Фёдор Казанцев тоже человек упорный, точнее, упёртый. И заставить его извиниться перед пятнадцатилетним пацаном, к тому же собственным подчинённым, только — только перешедшим из разряда «принеси — подай» в подмастерья… будет трудно. Людям, вообще, тяжело даётся признание своих ошибок. А тут ещё и возможный урон авторитету… Эх. Придётся мне решать эту проблему самому.

— Яр, ты меня извини, пожалуйста. — Проговорил я, глядя в глаза расстроенного сверстника. Тот удивлённо приподнял брови. — Это наша вина. Я сам просил старшину молчать о моих ночных занятиях. Поэтому он был с тобой так строг. Понимаешь, я ведь уговорил его не рассказывать об этом даже моему опекуну, точнее, особенно ему. Иначе, мне пришлось бы отказаться от ночных тренировок в «Мурене». Он просто запретил бы мне сюда лезть в его отсутствие. Представляешь, как сложно было Фёдору мне помочь? Дядька Мирон ведь тоже хозяин мастерской. И лгать ему в делах касающихся производства, старшине просто совесть не позволяет. А тут…

— А тут вылез я, и Казанцев, опасаясь за своё место, просто заткнул мне рот. Так? — Мрачно проговорил Ярослав.

— Не за место, а за слово, которое он мог нарушить. Одно дело, промолчать о том, что никак не влияет на исполнение обязанностей и работу мастерской в целом. И другое дело, не сдержать данное слово. Но знаешь, что самое смешное? — Улыбнулся я, заработав недоумённый взгляд Яра.

— А здесь есть что-то смешное? — Буркнул он. — Не вижу.

— Ага. Несколько дней назад, я признался дядьке Мирону в своих вылазках. Огрёб, конечно, но как раз сегодня, в качестве экзамена, я должен вести «Мурену» в первый большой полёт. Но это так, вступление. Самое смешное, что Казанцев, узнав об этом, стребовал премию за работу бригады над дирижаблем. И почему-то, у одного подмастерья она составляет не четверть месячного жалованья, как у остальных, а половину. Не знаешь, с чего бы такое внимание?

Повеселевший Ярослав, после недолгого разговора ни о чём, сбежал в мастерскую, а я, вспомнив о времени, направился в лавку. Уже скоро должен приехать дядька Мирон, которого мне ещё предстоит «обрадовать» предстоящей выплатой только что придуманной премии, да и Казанцева нужно предупредить, чтобы дров не наломал.

Сбегав в рубку за оставленным там пиджаком и спрятав пилотские очки в карман, я прошёл через мастерскую и, затащив Казанцева в контору, быстро ввёл его в курс дела. Не сказать, что старшина был так уж доволен моей историей, но обещанная премия довольно быстро примирила его с действительностью. Вот и славно.