Чтение онлайн

Мишу вытащили. Оказалось, аппарат цел. Просто по неопытности юнги его плохо загерметизировали. В скафандр полез следующий. А Мишу сразу же обступили товарищи.

— Рыбу видел?

— Видел. Тысячи. Одну даже в карман запихнул...— негодуя на себя за неудачи, отвечал Миша. — Спуститесь — сами все увидите.

В тот день под водой побывали лишь шестеро. Курьезного и смешного было и у них немало.

На другой день занятия было решено проводить на Горелом озере. Там дно песчаное, а вода прозрачная. Первым в воду пошел опять юнга из Добрянки.

— Задача: разведать дно, пройти по азимуту чутьем, без компаса, десять метров вперед, сделать поворот на девяносто градусов, еще десять метров, еще поворот. Должен выйти на берег левее в десяти метрах, — пояснил инструктор.

И Лагунов пошел. Да так, будто всю жизнь только этим и занимался. И рыбок увидел. Но они вели себя осторожно, держась от водолаза на приличном расстоянии. Увидел скалу. Издалека она казалась серой, сплошь обросшей каким-то мхом. Приказа сворачивать, обходить не было. Придется перелезать. Подошел. А скалы уже нет. У ног лишь небольшой камень. Иллюзия? Смотрит дальше: лежат бочки. Подумал: «Камбузные». Блестят, слоено надраенные. Зачем они тут? Надо будет достать... Опять показалось — да ведь это же консервные банки. Увидел бревно-топляк, черное такое. «Наверное, палка». Оказалось, щука. Сиганула от юнги так, что только муть пошла.

Вышел на берег точно в том месте, где требовалось.

— Отлично, — коротко оценил труд юнги инструктор.

...Шел июль 1943 года. Советские войска на всех фронтах вели ожесточенные бои. С наступлением тепла самым оживленным местом роты радистов стала «линейка» под висевшим на дереве репродуктором. Фронтовые новости узнавали из сообщений Советского информбюро, радиопередач «В последний час», из свежей почты. Центральные газеты на острова приходили через несколько дней, а орган Северного флота газета «Краснофлотец» и газета Учебного отряда многотиражка «Товсь!» — в дни выхода или на следующие сутки. Комсомольские активисты Ваня Семенов, Саша Плюснин, Мир Нигматулин, Митя Рудаков, Иолий Горячев, Гена Мерзляков, Ваня Неклюдов, Витя Сакулин, Володя Лыков, Вася Бурков, Женя Ларинин во время обеденного перерыва и перемен между уроками устраивали коллективные читки.

В нашем кубрике висела, нарисованная Сережей Филиным, карта страны. Дневальные были обязаны с помощью булавок с красными флажками устанавливать линию фронта. К началу месяца флажки продвинулись до Орла, Курска, Белгорода. В середине июля севернее и восточнее Орла Красная Армия перешла в наступление и оборонительную полосу противника прорвала. Сделать очередную перестановку флажков на этот раз довелось мне.

Прибежавшие с ужина ребята, собравшись у карты, неожиданно разволновались.

— И когда только наша учеба кончится! — сердился Жора Бриллиантов.
– - Пока экзамены, то да се — враг с нашей территории будет изгнан...

— Не дрейфь, работы хватит. Будем гнать фашистов дальше, — успокаивал его Мерзляков.

— До самого Берлина, — уточнил Воронов.-—Учтите, нам не только свою Родину освободить надо. Братья-славяне ждут помощи. Война кончится не раньше чем возьмем логово Гитлера.

— Умора будет, если в Берлине не побываем, — ввернув любимое словечко старшины, подвел итог короткой беседы возле карты Гена.

— Умора случится, если кто-либо из вас начнет плавать на приближающихся экзаменах, — заметив подначку, поведя глазами в сторону Мерзлякова, сказал старшина. — Садитесь-ка лучше за выполнение домашних заданий.

Вечером, подав команду «Отбой!», чтобы прогнать по привычке появлявшуюся в это время сонливость, я вышел в тамбур. На улице было почти как днем. Солнце только-только скрылось за вершинами деревьев, для того чтобы вскоре появиться опять. На бледно-сером небе ни единой звездочки. Таковы особенности здешних белых ночей. Над островами установилась ничем не нарушаемая тишина. В такие таинственные часы, оставаясь наедине с природой, с особой силой ощущаешь смысл своего бытия. Вот я на Соловках, далеко от родного Прикамья... Хорошо это или плохо? Наверное, все-такн хорошо. Родина переживает нашествие жестокого врага. Я — ее защитник. Разве это может быть плохо? Пусть я еще молод, не все знаю, многого делать не умею, кат; это положено настоящему воину. Да ведь всему сразу не научишься. Но и сейчас голыми руками враг взять нас уже не сумеет. Прошедшие стрельбы из боевого оружия, гранатометание в цель почти все сдали на отлично. На шлюпке ходить научились. Водолазное дело освоили. Большинство юнг, помимо своей основной специальности, по примеру Решетняка, стараются познать смежные. Призыв к этому бросили мы, комсомольцы. Радисты ка боевых кораблях смогут в любое время заменить сигнальщиков, рулевые — боцманов, артиллерийские электрики — комендоров и наоборот. Замполит Шахов в последнем выступлении перед ротой назвал юнг достойными продолжателями славных дел комсомольцев 20-х, по инициативе которых в те годы по стране прокатился клин Комсомольцы — на флот!». В результате только в 1922— 1924 годах по комсомольским путевкам в Военно-Мор-кой Флот пришло около 10 тысяч человек. Л теперь и кы — защитники своей Отчизны.

В борьбе со стихией

С наступлением лета больше внимания стало уделяться физической подготовке. В ротах по совету замполита Шахова комсомольцами были созданы футбольные и волейбольные команды. Устраивались соревнования на первенство школы и Учебного отряда. По ночам юкг по-прежнему часто подымали по тревоге. Зимой, когда острова утопали в снежных сугробах, делались пешие переходы по дорогам или на лыжах по лесам. Сейчас совершались многокилометровые марш-броски по пересеченной местности.

— Для настоящего воина, — учил Авраамов, — никаких преград быть не может. Попадется на пути гора — перелезай, встретится озеро или река — переплывай.

Сначала мы думали, начальник школы сказал это, как говорится, для красного словца. Но вскоре поняли, что ошиблись.

В тот раз я дневалил.

Со стороны «линейки» послышались тревожные шаги,

— Кто идет?! — окликнул я.

— Командир роты Дубовой.

Он почти бежал.

— Дневальный?

— Так точно!

— Объявляй боевую тревогу!

— Есть! — ответил я и, распахнув двери землянки, скомандовал: — Боевая тревога!

Первым соскочивший со своей постели Воронов, глядя на секундную стрелку своих часов, уже громко считал :

— Десять... пятнадцать... двадцать...

Юнги одевались без лишней суеты, но быстро. Кое-кто, схватив карабин, уже выбежал для построения на линейку», где старшина роты и баталер выдавали подсумки с патронами, на этот раз настоящими, боевыми.

Рота радистов была послана на прочесывание леса в направлении деревни Исаково. Эта дорога нам хорошо знакома. В прошлую осень ходили туда на уборку овощей. Только сегодня пришлось идти не по дороге, а лесом. Юнг выстроили в цепочку, с интервалом метров в десять друг от друга и дали команду:

— Вперед марш!

Затрещали под ногами сучья валежника, с разных сторон стали доноситься, повторяемые эхом, зычные распоряжения младших командиров.

— Десант сброшен! — прокричал мне шедший слева Игорь Лисин.

— Да нет, говорят, лишь один диверсант, — уточняя услышанное, сообщил продиравшийся сквозь лесные дебри Гена Мерзляков.

— Скорее всего, зажигалки, — донесся голос Жоры Бриллиантова. — Взгляните на небо!

И я увидел, как далеко вдали над островом подымались вверх темно-жирные клубы дыма.

— Лес горит! — громко крикнул Воронов. — Вперед, в сторону огня! Быстрее!

— Вправо, вправо надо, тут озеро! — в один голос закричали Витя Кожихов, Валя Рожков и Боря Батанов.

— Не сахарные, не растаете, — ответил им старшина. — Вперед, вплавь, через озеро ма-арш!

Авангард роты был уже в воде, а мы к ней лишь подбегали. Десятки юнг, держа над головой карабины, прямо в одежде плыли в сторону противоположного берега. Рядом со мной оказался Игорь Лисин. Справа — Гена Мерзляков, слева от Игоря — Жора Бриллиантов. Сзади нас догоняли Боря Батанов, Валя Рожков и Витя Кожихов.