Чтение онлайн

– Куда вы отправитесь? – тихо спросила она, когда Натан уже уходил от нее.

– Далеко, – ответил он, не оборачиваясь.

«Туда, где он будет в безопасности… Подальше от этих слухов, от этих взглядов, от этих расспросов, туда, где он заживет новой жизнью, где ему откроются новые возможности и они не будут омрачены тягостным грузом прошлого. А эта жизнь останется позади…

Больше ты не вернешься сюда…»

Не так давно Натану на фирме, где он работал, было сделано хорошее предложение отправится работать в их новый филиал в Амстердаме. Тогда он не принял этого предложения, руководствуясь тем, что детям будет тяжело бросить здесь всё и переехать жить в другую страну. Он вежливо отказался, но теперь это предложение было ему на руку. Тем более, его до сих пор расценивали как кандидата на место одного из ведущих специалистов их голландской фирмы. Теперь можно было рискнуть всем, что осталось, и отправиться в другую страну.

Микаэль воспринял новость о переезде на материк весьма равнодушно. Он не видел в этом нужды, он бы прекрасно мог оставаться и учиться здесь дальше, но раз ее видел отец – пусть будет так. Он не сказал ни «да», ни «нет», а лишь слабо пожал плечами. Натан же был непреклонен в своем решении и не стал бы слушать Микаэля, даже если бы тот воспротивился его решению. Мужчина был убежден, что только переезд поможет Мике забыть о прошлом и начать новую жизнь. Впрочем, в переосмыслении приоритетов нуждался не только Мика, но и он сам… И трудно было сказать наверняка, кому этот переезд был важнее и нужнее – терзающемуся муками совести отцу или его пострадавшему сыну.

Случившееся оставило еще один рубец на его детском сердце и теперь, где бы ему не предстояло жить, ничего бы не смогло залечить эту рану и никто не смог бы стереть из подсознания четкое понимание того, что единственный на кого он может надеяться, единственный кто спасет его от невзгод – это он сам, даже люби его отец и не оставляй одного, он все равно бессилен перед многими вещами.

Спустя четыре дня Натан и Микаэль покинули Японию, как тогда казалось отцу, навсегда. Они не дождались суда, который приговорил Эндзая к заключению в тюрьме, не видели, как эта новость сказалась на матери насильника, не узнали слухов о ней, которые говорили о том, что, не сумев пережить такого позора, она в скором времени покончила с собой, вскрыв себе вены. Нет, ничего этого ни отец, ни его сын не знали, они были брошены в новый кипящий котел жизненных событий за тысячи миль от земли, долго служившей им родным и, как ошибочно казалось, безопасным домом.

И вот семейство Шиндо, сократившееся ровно на половину, ступило на земли чужой страны, оказавшей своим заблудшим гостям достойный прием. Если вспомнить, что в облике отца и его сына преобладали все же европейские, а не азиатские черты, то с уверенностью можно говорить об отсутствии межрасового аспекта, в котором представители одной нации настороженно относятся к представителям другой, порой проявляя необоснованную враждебность к тем, кто заметно отличается от них. Итак, поскольку Микаэль и Натан были лишены признаков, выдающих в них людей другого света – их удерживал в позиции иностранцев только языковый барьер, который они успешно преодолевали, пользуясь международным английским языком, – проблем с окружением у них не возникало. А со временем познав азы и овладев тонкостями голландской речи, граница и вовсе стерлась.

– Что скажешь? Как тебе? – мягко осведомился Натан у сына, глядящего в окна машины такси, везущей их из аэропорта к новому дому. Пусть и уставший после длительного перелета, мальчик с любопытством изучал город, в котором отныне ему предстояло жить. Было заметно, что его что-то увлекало в этой панораме узких, словно игрушечных, домиков с остроконечными крышами.

– Здесь красиво, – насколько это было возможно в движущемся транспорте, внимательно осматривая все вокруг, ответил Микаэль. – Легче дышать, – добавил он чуть погодя. А потом обернулся к отцу, в этот момент в его глазах отразилось волнение.

– Мы больше не вернемся домой?

Натан не смог понять говорит ли Мика с сожалением или надеждой, настолько были неуловимы интонации его остающегося нежным голоса и так замаскированы мысли непроницаемого взгляда, что мужчина ответил ему так, как должен был.

– Нет, не вернемся.

– Замечательно, – с тем же видом ответил Микаэль и прислонился спиной к сидению. На первый взгляд ничего особенного: усталость взяла верх над ребенком, но в этом жесте отец заметил некоторое расслабление. Его слова вызвали облегчение в душе сына, который словно бы все это время ожидал от него этого заверения и как только услышал, смог спокойно вздохнуть.

Значит, Мика не хочет возвращаться и рад, что этого не будет. Выходит, он правильно поступил, когда увез его из Японии. Это было первое появившееся чувство уверенности в собственных действиях, овладевшее мужчиной по прибытии в чужую страну.

– Я хочу осмотреться получше, – сказал Микаэль, переведя взгляд с окна на отца. Изучив дом и свою комнату, перенеся туда вещи, мальчик, стоя на коленях на стуле, глядел на простирающуюся за окном узкую улочку, стандартную для этого места обитания, но кажущуюся ребенку, который привык к более скромным размерам, широкой и просторной, собственно как и их дом.

– А разве ты не устал после перелета? – осведомился мужчина, входя в гостиную.

– Нет, – Мика снова поглядел на улицу.

– Тогда есть предложение оставить разбор вещей на попозже, а сейчас сходить пообедать. Тут неподалеку я видел кафе, и, если ты чувствуешь себя не настолько уставшим, мы можем сходить туда, – предложил Натан.

Мика согласился, и уже через пятнадцать минут они сидели за столиком в летнем кафе, пробуя иностранные блюда. Старший Шиндо говорил по телефону, а Мика осматривал окружающих. Разница между страной Европы и Азией бросалась в глаза, но он воспринимал это скорее положительно, чем негативно. Все вокруг было необычно, но довольно заманчиво. Совершенно иной мир, словно попал на другую планету, и ему это нравилось. Нравилась эта свобода, он наслаждался этим духом раскрепощенности, витающим в воздухе. Одежды, лица, манеры местных жителей – всё говорило о незакомплексованности и открытости людей, обитавших тут, когда в Японии царил дух целомудрия и скованной индивидуальности. Одни запреты и строгие порядки, мешающие развитию личности человека.

Мальчик не заметил, как улыбка ко всему, что окружало его, засветилась в его взгляде так ярко, что привлекла внимание окружающих. Разумеется, красивый мальчик с синими, как небо, большими глазами, окаймленными длинными ресницами, с переливающимися на солнце золотыми локонами не мог не умилить. На него невольно заглядывались не только проходящие мимо представительницы прекрасной половины человечества, но и представители сильной половины так же испытывали симпатию к необычайно привлекательному ребенку. Ловя на себе эти восхищенные взгляды, Мика начал ощущать свою привлекательность, действующую безотказно и в этой стране.

Дух страны опьянил его с первой же секунды, как только Микаэль ступил на землю, выйдя из самолета и продолжал опьянять дальше.

«О чем он сейчас думает?» – наблюдая как увлеченно смотрит по сторонам его сын и в нём словно пробуждается нечто новое и свежее, мысленно спросил себя Натан.

Скользнув взглядом по студентам, спешащим на остановку, Мика задержал его на девочке на год или два младше него, которая шла рядом с мамой и поглядывала на обворожительного мальчика, восседавшего за столиком летнего кафетерия. Улыбка, которой одарил ее этот принц, смутила девочку, залив краской ее щеки и заставив на секунду отвести взгляд, а после ответить милой улыбкой. Слегка кивнув ей и ее матери в знак почтения, Микаэль отвернулся и парочка прошла мимо.

– Мне здесь очень нравится, – проговорил младший Шиндо, провожая взглядом раскрашенный автобус наполненный людьми.

– Правда? – мягко посмотрел на него Натан. – Я рад. Потому что мне тоже здесь нравится. Все плохое осталось в прошлом и его нужно забыть как страшный сон. Здесь мы начинаем новую жизнь, с чистого листа.

Микаэль внимательно взглянул на родителя, словно оценивая его слова, а потом отвел взгляд.

Однако, несмотря на свой благодушный настрой, Натан ощущал, что в чувстве сына недостаточно искренности, хотя мальчик был вполне серьезен, говоря о своем отношении к новому месту. По возвращении домой Микаэль будто бы снова сник, опять встревожив отца, но, возможно, это было сопряжено с начавшимися заботами по приведению дома в жилое состояние. Ведь и сам старший Шиндо ощущал груз перелета, работая по дому. К вечеру оба чувствовали себя такими измотанными, что какие-либо разговоры пришлось отложить.