Чтение онлайн

— Но Ио-Орбитер ничего не…

И они оба тоже ушли в рабочий режим.

Нэлл, не помня себя, вскочила на ноги. Тут же в эфире поднялся несусветный гам. Вопросы и восклицания: «Что происходит?!», «У меня все видно!», «Где ссылка на эту чертову малую камеру?», «Я их убью! Разве так можно?» хлынули потоком, и голос Нэлл был каплей в этом потоке. А еще через несколько минут в «кейки» появился Том.

— Тихо! — негромко сказал он, и в эфире сразу же наступила гробовая тишина.

— Рассказываю. Все живы и здоровы, аппараты работают нормально, мы не атакованы.

Нэлл услышала общий глубокий вздох и сама выдохнула воздух.

— Несколько минут назад в Рое или на фоне Роя, это мы еще не выяснили, появился источник инфракрасного излучения в виде дуги или незамкнутой линии. Яркий, но не слишком. Широкополосный. С эллиптической поляризацией. Он излучал примерно семь с половиной секунд, потом исчез или потух. Его зафиксировали малая камера «Чандрасекара» и его многоканальный спектрометр. Мы над этим работаем. Как только что-нибудь прояснится — сообщим, расскажем и покажем. ОК?

И он снова ушел в режим «очень занят».

Прошло два часа, но ни Том, ни бортинженеры в «кейки» не объявлялись. Нэлл быстро надоело снова и снова впустую перетирать недавнее происшествие, и она ушла в виртуальное пространство Кракена, понадеявшись, что работа упорядочит ее мысли и успокоит нервы. Но время текло мучительно медленно, и она все чаще посматривала то в панель «кейки», то на видео Роя с семнадцатого Ио-Орбитера.

Едва настало времени ужина, Нэлл отправилась в кают-компанию, не забыв захватить с собой виртуальный шлем. И по дороге получила вызов от Тома.

— Поужинаем вместе? — спросил он.

Сердце подпрыгнуло и заколотилось.

— Давай, — радостно ответила она.

— Я слышу в твоем голосе кровожадные нотки, — сообщил он, посмеиваясь. — Готовишься терзать меня страшными пытками?

— А ты как думал? Все инструменты давно наточены, готовься!

И она зашагала дальше, улыбаясь до ушей.

В кают-компании никого не было, кроме дружного коллектива биологов японцев, негромко беседующих по-японски за дальним столиком в углу. Они поклонились друг другу, потом Нэлл взяла контейнер с ужином и села, не сводя глаз с входной двери. Меньше, чем через минуту, подошли Пол с Линдой, потом Марика и, наконец, Том в компании с Алексом. При виде бортинженеров все биологи тут же навострили уши.

— Приветствую всех! — громко сказал Том, взял ужин и уселся рядом с Нэлл. Алекс со своим контейнером устроился напротив.

— Ну, рассказывай! — потребовала Нэлл.

— Я же говорил, — сказал Том, повернувшись к Алексу.

Тот улыбнулся в ответ.

— Любопытство, — ответил он. — Основное свойство разума.

— Сейчас придушу обоих! — сердито сказала Нэлл.

Том поднял вверх руки в знак того, что он сдается.

— Даже не знаю, с чего начать, — признался он. — Наверно, начну с источника излучения. Мы пришли к выводу, что этим источником является Рой… точнее, некоторая совокупность его элементов.

— Ну, этого следовало ожидать, — отозвалась Нэлл.

— В прошлый раз я сказал, что этот источник широкополосный… так вот, это не так. Согласно спектрометру высокого разрешения «Чандрасекара» он состоит из примерно трех тысяч сверхузких линий, каждая с полушириной не больше десяти герц. Скорее всего, даже меньше: десять герц — это предельная разрешающая способность спектрометров «Чандрасекара». Каждая линия обладает переменной амплитудой, при этом амплитуда даже соседних линий менялась достаточно независимо друг от друга. Характерное время переменности линий — 5-7 миллисекунд. Что я забыл? — спросил он у Алекса.

— Протяженность источника, — ответил тот.

— Ах да, — сказал Том. — Петля имеет общую длину около 70 километров при ширине меньше 120 метров — во всяком случае, по ширине «Чандрасекар» не смог ее разрешить. Отдельные участки петли излучают по-разному. Возможно, вся петля состоит из отдельных независимых источников излучения… но из-за невысокого разрешения мы пока не можем ни подтвердить, ни опровергнуть эту гипотезу.

— А что Ио-Орбитер? — спросила Нэлл. — Он же совсем рядом с Роем. Почему вы не перенаправили его на эту петлю?

— Здесь начинается самое интересное, — ответил Том. — Ио-Орбитер не обнаружил этого источника. Вообще.

Нэлл вытаращила глаза. Линда уронила на пол вилку.

— Как такое может быть? — изумленно проговорила Марика.

Японцы перестали даже делать вид, что они беседуют. Все смотрели на Тома.

— Мы сделали снимки главной камерой Ио-Орбитера той области Угольной Конструкции, на которую проецировались точки излучающей петли с точки зрения «Чандрасекара». Никакого узкополосного инфракрасного излучения мы не зафиксировали.

Том оглядел изумленные лица коллег и лукаво улыбнулся.

— Но! Мы нашли, что один из усов Конструкции, который при взгляде с Юноны проецируется точно на излучающую область, на конце расцепляется в нечто вроде круглой щетки диаметром около сорока километров. Доем — покажу.

— И вы сочли, что Рой излучал этой щеткой? — спросила Нэлл.

— Ну, в общем, да, — ответил Том.

Пол с Линдой переглянулись.

— Но как могло получиться, что «Чандрасекар» увидел то излучение, которое не увидел Ио-Орбитер? — спросила Линда. — При том, что Ио-Орбитер в пятьсот раз ближе! Не кажется ли вам…

— Не кажется, — перебил ее Алекс. — Ио-Орбитер не увидел это излучение, потому что Ио-Орбитеру оно не предназначалось. Свет в вакууме распространяется по прямой. Угол с вершиной в центре Роя между направлениями на Ио-орбитер и на Юнону превышает сорок градусов.

И, помолчав, добавил:

— Это было сообщение, дорогие коллеги. И сообщение именно нам.

Была уже глубокая ночь, а Нэлл все сидела в ложементе и по десятому разу пересматривала то, что они полушутя, полусерьезно назвали «послание Роя». «Послание» представляло собой четырехмерный массив данных, где по одной оси откладывалась частота сверхузких линий, по другой — их амплитуда, третьей соответствовала развернутая длина излучающего шнура, ну а четвертой было время.

Для удобства восприятия Мишель сделал трехмерную модель Послания, преобразовав инфракрасное излучение линий в видимый свет и растянув его временной масштаб в сто раз, чтобы сделать быструю переменность линий соразмерной человеческому восприятию. Пол предложил свою модель, в которой амплитуда линий отражалась длиной соответствующей цветной полоски. Пиркко попробовала преобразовать частоты линий в звук и соединить со зрительным образом излучающей петли. Ни у кого не получилось преобразовать Послание так, чтобы на выходе оказалась речь (пусть на рыбьем языке), музыка или какое-то осмысленное изображение.