Чтение онлайн

– Продолжай, моя девочка, продолжай! Но помни, что ты не настоящая бабочка, а смертная девушка, у которой завтра будет болеть голова, – ответил он, глядя на цветущее и улыбающееся личико.

– Я почти хочу, чтобы завтра не наступало и чтобы сегодняшний вечер длился бесконечно. Мне так весело, и все так добры ко мне, – проговорила она со вздохом счастья, расправляя платье, как птичка расправляет крылышки перед полетом.

– Вернемся к этому часа в два пополуночи, – и дядя предостерегающе кивнул.

– И я скажу вам всю правду, – только и успела проговорить Роза, перед тем как Чарли закружил ее в разноцветном облаке танцующих.

– Все бесполезно, Алек. Как серьезно ни воспитывай девушку, она все-таки вырвется на волю, когда придет время, и предастся удовольствиям с такой же страстью, как самая ветреная из них. Так уж они устроены, – сказал дядя Мэк, отбивая такт, как будто сам был не прочь пуститься в пляс.

– Моя девочка только попробует и, если не ошибаюсь, скоро пресытится. Мне очень хочется увидеть, выдержит ли она это испытание. Если нет, то все мои труды пропали даром. Мне необходимо убедиться в этом, – отозвался доктор с улыбкой надежды на устах, но с беспокойством во взоре.

– Она не собьется с пути, да сохранит ее Бог! Дай ей насладиться этими невинными удовольствиями, пока она сама не откажется от них. Хотел бы я, чтобы вся наша молодежь получила такой же короткий срок испытания и прошла через него так же хорошо, как Роза, – дядя Мэк покачивал головой, поглядывая на кружившиеся перед ним пары.

– А как дела у ваших мальчиков?

– Слава Богу, все хорошо! До сих нор они не доставляли мне хлопот, хотя Мэк большой чудак, а Стив – щеголь. Но я на них не жалуюсь, со временем они все это перерастут – оба добрые, сердечные мальчики, благодаря матери. Вот сын Клары действительно идет по кривой дорожке. Она избаловала его с самого детства, и испортит окончательно, если не вмешается отец.

– Я говорил о Чарли со Стивеном в прошлом году, когда заезжал в Калькутту, и он написал сыну. Он приказал ему немедленно ехать в Индию, но у Клары свои планы, и она настояла, чтобы Чарли еще год пробыл дома, – посетовал доктор, выходя из зала.

– Слишком поздно теперь приказывать: Чарли уже взрослый. Стивен слишком мягко его воспитывал. Бедняга, ему не позавидуешь, а дальше, я думаю, будет еще хуже, если он не приедет и не попытается что-то исправить.

– Боюсь, он уже не сможет ни на что повлиять, даже если захочет. Он совсем ослабел от жизни в нездоровом климате и ненавидит волнения более, чем когда-либо. А ты представляешь, сколько нужно сил, чтобы управлять глупой женщиной и избалованным юнцом? Мэк, мы должны помочь бедному Стивену и сделать для него все, что возможно.

– Самое лучшее, что мы можем сделать для юноши, это женить его и как можно скорее пристроить к месту.

– Друг мой, ведь ему только двадцать три года, – начал было доктор, находя эту мысль нелепой, и вдруг изменил тон, промолвив с грустной улыбкой: – Я и забыл, что можно страдать и утратить надежды даже и в двадцать три года.

– Но зато и вырасти над многими, если мужественно все преодолеешь, – дядя Мэк одобрительно и ласково ударил брата по плечу. Затем, возвращаясь к младшему поколению, он спросил: – Ты, надеюсь, не разделяешь намерений Клары в отношении Розы?

– Решительно нет! Моя девочка достойна самого лучшего, а Клара испортит и ангела!

– Не могу не согласиться с тобой. Хотя, конечно, всем нам будет очень тяжело позволить Розе выйти из семьи. Что ты думаешь об Арчи? Он хорошо воспитан и в самом деле прекрасный малый.

Братья сидели в это время в кабинете и были совершенно одни, тем не менее доктор Алек озабоченно понизил голос:

– Ты знаешь, я не одобряю браков между двоюродными братьями и сестрами и пребываю в большом затруднении. Я люблю эту девочку как собственную дочь, и чувствую, что никогда не решусь отдать ее малознакомому человеку, если не буду в нем вполне уверен. Но к чему строить планы, она должна сама сделать свой выбор. Конечно, я тоже хочу, чтобы она осталась с нами, пусть кто-то из наших мальчиков обретет достойную жену.

– Отбрось в сторону свои сомнения и приглядись к старшим. Вдруг ты найдешь возможным сделать одного из них счастливым. Все они хорошие ребята. Правда, они еще слишком молоды, чтобы думать о браке, но нам следует исподволь готовить их к этому. Никто не знает, как скоро наступит подходящий момент. Иногда мне кажется, с этой современной молодежью мы живем как на пороховой бочке. Все выглядит таким тихим и спокойным, но малейшая искра может привести к взрыву, и тогда один Бог знает, где мы очутимся.

Так дядя Мэк, удобно устроившись в кресле, решал судьбу Розы, а доктор ходил взад и вперед по комнате, пощипывая бороду и хмуря брови, как будто ему трудно было найти выход.

– Да, Арчи хороший малый, – ответил он на вопрос, который прежде оставил без внимания. – Честный, целеустремленный, умный, и станет прекрасным мужем, если когда-нибудь обнаружит у себя сердце. Назови меня старым дураком, но в молодом человеке должно быть больше пылкости, теплоты, страсти. Такое впечатление, что Арчи не двадцать три или двадцать четыре года, а лет сорок. Он такой рассудительный, трезвый, холодный. Я, в мои годы, больше похож на молодого человека и, если бы мог предложить свое сердце женщине, любил бы со страстью Ромео.

Доктор казался несколько смущенным, говоря это, а брат его разразился смехом.

– Как жаль, мой милый Алек, что в тебе пропадает даром столько поэзии и прекрасных качеств! Отчего бы тебе не показать пример нашей молодежи и не начать самому ухаживать? Джесси и то удивлялась, как ты мог устоять и не влюбиться в Фиби, а Клара совершенно уверена, что ты ждал только удобного момента, когда она будет под крылышком тетушки Изобилие, чтобы по старому обычаю сделать ей предложение.

– Я?! – и доктор остановился, пораженный этой простой мыслью, затем вздохнул и прибавил с видом мученика: – Если бы наши милые женщины оставили меня в покое, я был бы им вечно признателен. Ради Бога, Мэк, выбей у них эту мысль из головы, или мне придется удалить из дома бедную девушку и тем разрушить ее благополучие. Она прекрасное создание, и я горжусь ею; но она достойна лучшей участи, чем связать свою жизнь с таким стариком, как я, единственное достоинство которого – надежность.

– Успокойся, пожалуйста, я пошутил, – дядя Мэк остался очень доволен ловкостью, с которой прояснил щекотливый вопрос.

Этот прекрасный человек всегда заботился о добром имени семьи и был сильно встревожен намеками дам. После минутного молчания он снова вернулся к своей излюбленной теме:

– И все-таки ты заблуждаешься относительно Арчи, Алек. Ты не знаешь его так хорошо, как я, иначе под невозмутимой, холодной оболочкой увидел бы горячее сердце. Я самого высокого мнения о нем. Поверь, самое лучшее, что мы могли бы сделать для Розы, – выдать ее замуж за Арчи.

– Если она пожелает, – доктор улыбнулся тому, с каким деловым тоном брат распоряжался судьбой молодых людей.

– Она сделает все, чтобы угодить тебе, – уверенно заявил дядя Мэк. Двадцать пять лет в обществе крайне прозаичной жены остудили в нем всякую романтичность.

– Не стоит строить планы. Я никогда не вмешаюсь в это дело иначе, чем советом. Но если б мне было предоставлено выбирать между мальчиками, я выбрал бы моего крестника, – ответил доктор серьезно.

– Как, моего гадкого утенка? – крайне изумился дядя Мэк.