Чтение онлайн

Октябрь и ноябрь пролетели быстро, уже приближалось Рождество с его весельем и светлыми надеждами на чудо. Роза сидела в своей маленькой комнатке подле гостиной и занималась приготовлением подарков для бесчисленного множества друзей, которые становились все нежнее и нежнее по мере приближения праздника. Из открытых ящиков комода она доставала всевозможные изящные мелочи и перевязывала широкими лентами.

В такие минуты лицо девушки обычно сияет от счастья, но Роза была серьезна. Время от времени она деловито и небрежно бросала в ящик очередной приготовленный пакет. Она не вкладывала в подарки особой любви.

Доктор Алек вошел в комнату и, увидев необычное выражение на лице племянницы, забеспокоился. Любое омрачавшее девушку облачко сразу бросало тень на лицо ее опекуна.

– Не можешь ли ты на минуту отвлечься от приятного занятия и зашить мне перчатку? – спросил он, подходя к столу, усыпанному лентами, кружевами и цветной бумагой.

– Конечно, дядя, с радостью.

Лицо ее вдруг просияло, обе руки протянулись за старой, изношенной перчаткой, а в голосе послышалась такая душевная радость, которая делает приятной самую ничтожную услугу.

– Леди Щедрость, кажется, страшно занята. Может, ей нужна помощь? – доктор бросил взгляд на разложенные перед ним сокровища.

– Нет, благодарю вас. Разве только вы вернете мне утраченный интерес к этому делу. Как скучно готовить подарки, если ты не собираешься дарить их любимым людям! – последние слова девушка произнесла с легкой дрожью в голосе.

– Я никогда ничего не дарю тем, кого не люблю. Почему бы и тебе не поступать так же? Ведь накануне Рождества все делается по доброй воле. Сколько у тебя должно быть друзей, если им предназначаются все эти штучки!

– Я думала, что они мои друзья, но оказалось, что далеко не все. Это-то меня и тревожит.

– Ну-ка, отложи мою перчатку, дорогая, и расскажи, что у тебя на сердце, – дядя Алек уселся напротив Розы с самым ласковым выражением лица.

Но та, крепко сжав вещицу, проговорила с жаром:

– Нет, нет, сначала зашью! К тому же я не смогу смотреть вам в глаза, пока не расскажу, какая я дрянная, подозрительная девушка, – и принялась орудовать иголкой, не поднимая глаз от работы.

– Хорошо, я с радостью выслушаю твою исповедь. В последнее время я замечал озабоченность на лице моей девочки. Неужели кто-то подмешал горечи в чашу со сладким нектаром?

– Да, дядя, я не хотела этого замечать, но это так. Мне стыдно, но я должна поделиться с вами. Научите, как вернуть чаше сладость, или заставьте выпить ее как лекарство.

Она помолчала минуту, затем девичьи печали полились из нее сплошным потоком:

– Дядя, большинству людей, которые так добры ко мне, я совершенно не нужна. Их не я интересую, а мои деньги. Эта мысль гложет меня, ведь я так радовалась и гордилась всеобщей любовью. Лучше бы у меня не было ни пенни, тогда бы я знала, кто мои настоящие друзья.

«Бедняжка! Она уже поняла, что блестит не только золото, и разочарования уже начались», – сказал доктор про себя, и заметил громко, с утешительной улыбкой:

– Поэтому пропало Рождество и исчезло удовольствие готовить подарки?

– О нет! Только не для тех, в ком я уверена. Для них я стараюсь больше, чем всегда. Я вкладываю всю душу в каждый стежок. Ведь тетушке Изобилие, тете Джесси, Фиби и мальчикам совсем неважно, сколько стоят мои подарки, они одинаково будут радоваться любой безделице.

С этими словами Роза открыла ящик комода, где лежали подарки, изготовленные ее собственными руками. Она любовно перебирала их, с улыбкой трогала голубую ленту на большом пакете, перевязанном морским узлом, словно вспоминая о том человеке, кому он предназначался.

– А вот эти, – она выдвинула другой ящик и полупечально-полупрезрительно подбросила его содержимое в воздух, – эти я купила и подарю, потому что на них рассчитывают. Эти люди озабочены лишь ценой подарка, им безразличен даритель. Не удивлюсь, если мне не удастся им угодить, кое-кто меня еще и осудит. Ну разве может радовать такое занятие?

– Конечно, нет. Но, может быть, ты чересчур несправедлива к ним, моя дорогая? Не позволяй зависти или эгоизму нескольких людей отравить твою веру во всех остальных. Почему ты считаешь, что никто из этих девушек тебя не любит? – спросил он, читая фамилии на разбросанных свертках.

– Боюсь, что это так. На вечере у Ариадны я случайно услышала разговор своих приятельниц, который меня глубоко огорчил. Почти каждая толковала лишь о том, что я подарю ей, и надеялась, что это будет что-нибудь дорогое. «Она так богата, что не должна быть скупой», – надеялась одна. «Я несколько недель ей угождала, неужели она это позабудет», – говорила другая. «Она должна подарить мне хоть несколько пар своих перчаток. У нее их целая куча. Я как-то примеряла (они мне совершенно впору) и дала ей понять, что они мне нравятся», – прибавила третья. Как видите, я заметила ее намеки, – и Роза открыла изящную коробку, в которой лежало несколько пар ее лучших перчаток, украшенных множеством пуговиц.

– Что ж, сюда вложили много фольги и духов, но ни капли любви, – сказал дядя Алек и улыбнулся, заметив презрительный жест, с которым Роза оттолкнула от себя коробку.

– Вы правы, любви здесь ни капли. Я подарю им подарки, но отниму мое доверие и уважение, которые им все равно не нужны. Может быть, это неправильно, но мне непереносима мысль о том, что их хорошее отношение ко мне – не более чем лицемерие, преследующее корыстные цели. Сама я совсем не так отношусь к людям!

– Я не сомневаюсь в этом, моя девочка. Принимай вещи такими, как они есть, и научись отделять зерна от плевел. На самом деле зерен гораздо больше, просто надо уметь их искать. Это все твои горести?

– Нет, дядя, это еще мелочи. Боюсь, что когда я привыкну не доверять этим девушкам и научусь, по вашему совету, принимать их такими, какие они есть, то разуверюсь во всех остальных людях. А перестав верить в людей, мне придется жить в полном одиночестве. Я ненавижу интриги и притворство!

Роза говорила все это с нарастающим раздражением и так дергала нитку, что та в конце концов оборвалась.

– Очевидно, тебя колют и другие шипы? Давай их тоже выдернем, а потом поскорее залечим больное место. Помнишь, сколько раз в детстве мне приходилось вынимать занозы из твоих пальчиков? – доктор стремился как можно скорее помочь любимой пациентке.

Роза рассмеялась, но румянец на ее щеках разгорелся еще ярче, когда она призналась со смесью девической стыдливости и природного чистосердечия:

– Тетя Клара надоедает мне предостережениями против молодых людей, которых я встречаю. Она говорит, что они ищут лишь моего состояния. Это ужасно, и я не хочу слышать этого. Однако все время ловлю себя на этой мысли, когда они вьются вокруг меня. Я не настолько тщеславна, чтобы приписывать мой успех красоте. Может быть, это глупость, но мне кажется, что я и без денег чего-нибудь стою.