Чтение онлайн

Но даже и это совпадение не могло бы повлиять на события, а грандиозные свершения не были бы осуществлены, если бы (кроме Небесного Промысла) не вмешался и так называемый «человеческий фактор». То есть, в нашем представлении, если бы не соединились две устремленные в будущее души, два подвижника. Как мы говорили — один из мира светского, другой — из духовного.

Повторим их имена еще раз: старец Савва Сторожевский и князь Юрий Звенигородский.

Они «не мешали» друг другу осуществлять задуманное, скорее — наоборот. Светский человек строил светское, а церковный — церковное. Бок о бок, по общему уникальному плану.

Поговорим о светском устроении этого времени.

На Городке — в пределах Звенигородской крепости — князь Юрий сразу же после получения удела в «отчину» начинает возведение собственного дворца. Причина банальна — надо было где-то жить. У местных бояр прекрасные хоромы уже были здесь в собственности, и новому удельному князю нельзя было «ударить в грязь лицом».

Можно предположить, что от прежних князей Черниговско-Звенигородских, владевших землями еще давно, кое-что здесь должно было оставаться. Но вышло так — не сохранилось почти ничего. Ведь с тех пор, как Иван Калита прибрал эти угодья к своим рукам, прошло более полувека! Деревянные постройки обветшали, а то и вовсе — превратились в ветхие полуразвалины.

Холм Городка расположился на левом берегу Москвы-реки, где она прорезает пойму глубоких оврагов. Тут же протекала речка Жерновка. Почти неприступная возвышенность с той стороны, где не было оврагов, была окружена глубоким искусственным рвом. Рядом с самой крепостью есть площадка, где располагался посад. А еще один посад разросся на другом берегу, в низине и на ближайшей возвышенности (ныне — Верхний Посад современного Звенигорода), и к этим временам уже был густо заселен. Именно вокруг главного холма современные археологи находят остатки древнейших укрепленных поселений с незапамятных времен.

Строительство Юрием дворца в Кремле начинается почти сразу после получения удела по наследству, в начале 1390-х. Тогда у князя еще не было серьезных средств. Наследство от отца он получил в основном в виде недвижимости, а не в виде реальных «мешков с деньгами». Доказывает это и тот факт, что дворец заложен был деревянным, то есть — более дешевым, «экономичным». И до 1395 года— момента похода на булгар, он, вернее всего, был уже построен. Иначе бы его после победы возводили в камне. А теперь — не было смысла перестраивать уже сделанное. Как и в случае со стенами — укреплениями вокруг Кремля, их тоже тогда успели уже сотворить из дерева.

«Деревянность» дворца и крепостных стен их и погубила. Сжечь такие постройки до основания первым же набегом любого сильного неприятеля (а войн будет еще предостаточно) — дело обычное. Что позднее и произошло. Потому они не сохранились, как, впрочем, и все десятки великолепных княжеских дворцов той эпохи по всей Руси, которые по старой привычке складывали из бревен. Жаль, что искусство миниатюры еще не предполагало тогда необходимости точного копирования объектов человеческого труда. Никто не зарисовал этих красот. А мы можем только воображать — что там могло быть.

Камень же спасал реально, а не гипотетически. Из всего, что останется потомкам на Городке, — до наших дней сохранится только Успенский собор. Каменный.

Перейдем к обустройству церковному.

Первоначально решено было возвести из камня собор Успения Пресвятой Богородицы. Исторические документы не сохранили сведений о времени его постройки, а пожар, случившийся в 1723 году и превративший в пепел все бумаги Звенигородской канцелярии, поставил в возможных поисках даты вполне вероятную точку. Косвенные данные и анализ других имеющихся источников — один из путей разрешения этой проблемы. По нашему мнению, решение о строительстве было принято сразу же после 1395 года, когда звенигородские дружины вернулись из похода с богатой добычей.

В это время уже существовали два деревянных храма — прежний Успенский (на месте нового) и Рождественский — на горе Сторожи. Новый собор на Городке, в самом центре Кремля, был необходим по нескольким причинам.

Первая — присутствие новой епископской кафедры в Звенигороде. Необходимо было поднять ее важное положение, особенно в связи с предстоящим переездом сюда старца Саввы из Троицкого монастыря.

Вторая — престиж. Князю Юрию надо было показать Москве и старшему брату Василию свою мощь и умение заботиться о своем уделе. Ведь будущее было непредсказуемым. А Юрий оставался по завещанию отца официальным претендентом на великокняжеский престол, как говорится, под «номером 1».

Третья — уже тогда могла зародиться идея династического брака с большими перспективами, дабы еще более усилить и возвысить положение Юрия перед Москвой. Литовцы изгоняют в 1395 году из Смоленска великого князя Юрия Святославича, Он вполне мог появиться со своими чадами, включая дочь — Анастасию, в Москве или даже в Звенигороде (у бывшего епископа Смоленского, а теперь — Звенигородского Даниила). Познакомившись с юной невестой, Юрий мог уже тогда предположить будущий брак, который приносил фантастические возможности — возможность претендовать на Великое княжество Смоленское, одно из самых важных и старейших в истории Руси. Храм же — большой, новый и каменный — нужен был и для исключительного события — венчания в столь представительном окружении. Хотя известно, что венчание Юрия и Анастасии произошло «на Москве», однако это никак не отменяет возможных планов совершить обряд в Звенигороде.

Что же касается каменного Рождественского собора в монастыре Саввы Сторожевского, то на месте одноименного деревянного его стали сооружать почти одновременно с Успенским на Городке. Оба храма были закончены так быстро, что уже к началу 1400-х годов большую их часть успел расписать иконописец Андрей Рублев (подробности — далее).

Но не скорость строительства сегодня приводит в изумление наших современников, в первую очередь — знатоков-искусствоведов. А зарождение нового архитектурного стиля, с которого мы и начали этот рассказ. Стиля, официально признанного как «раннемосковский», а мы, без обиняков, вновь назовем его «звенигородским» (между прочим, без претензий на приоритет в употреблении данного термина).

Многие признают — в нем есть некоторая загадка. В чем же она выражается?

При князе Юрии и его наставнике Савве Сторожевском в Звенигороде начинается условный возврат к принципам и архитектурным традициям Владимиро-Суздальской Руси. Но совершенно на новом уровне. Словно бы кто-то стремился «оживить» забытые черты домонгольской культуры.

Первым делом у искусствоведов принято сопоставлять звенигородские соборы с владимирскими церквами XII века. Особенно — из-за появления внешних украшений — орнаментов на стенах возводимых храмов. Правда, исчезают из такой резьбы диковинные животные, грифоны и персонажи библейской истории. Храм на Городке окружают лишь несколько полос каменного пояса из растительного орнамента. Времена переменились. Восприятие духовных основ жизни становится более символическим.

Для Успенского собора за основу в строительстве принимается четырехстолпная крестово-купольная форма. Главное здание-куб украшается рядами живописных кокошников, возвышающихся к барабану купола. Появляются изумительные, едва заметные порталы на стенах. Глядя на храм, легко вспомнить Дмитровский собор во Владимире и даже — церковь Покрова на Нерли.

Зодчий вспоминает о необходимости возведения хоров внутри храма — для княжеской семьи, так, как это делали на старой Руси. Современный искусствовед В. Г. Брюсова отметила один важный факт, что «наибольшее сходство собор на Городке обнаруживает с церковью Рождества Богоматери Московского Кремля с приделом Лазаря 1393 года. Такие детали, как килевидность арок, наличие освещающих внутренний проход на хоры в стене шестилепестковых окон-розеток, сходная профилировка цоколя, позволяют говорить о работе одной строительной артели». При этом она полагает, что храм на Городке в Звенигороде был заложен даже ранее московского — в конце 1380-х годов и к 1393 году уже был завершен. Получается, что одна и та же артель строила сразу и московскую, и звенигородскую церковь. Скорее всего, зодчие работали последовательно и, закончив Рождественский собор в Москве (1393 год), уже потом — начали строительство в Звенигороде (и, как мы уже говорили, предположительно, все-таки после 1395 года). Кстати, Троицкая летопись упоминает о присутствии князя Юрия на освящении придела Лазаря в Москве, в 1393 году.