Чтение онлайн

— Любопытство сгубило кошку, — согласился со мной Петр и снова перевёл тему на старые рельсы:

— Так что там случилось? Давай, присаживайся. Чайник только вскипел. За чаем и расскажешь.

Но я покосился на висевшие на стене часы и покачал головой:

— Увы, у меня осталось еще одно незавершенное дело.

— Ночью? — удивленно поднял брови Петр, и я рассеянно кивнул:

— Виктория Ильинична.

— Тю, — протянул Юсупов. — Племянник, ты все больше меня удивляешь. Сперва устроился работать в благотворительный фонд и развалил его за неполную неделю смен, теперь вот ночные дела с мастером Муромцевой.

Дядя многозначительно замолчал и покачал головой, всем своим видом выказывая удивление. Но я уже понял, что это ловушка, и не стал продолжать эту тему.

— Ладно, — махнул рукой Петр. — Раз приходил Круглов, значит, Братство подвело итоги этой твоей фондовой диверсии. Может быть, мастер Волков расскажет мне, что там случилось, и как у моего дорогого племянника вышло так быстро разорить организацию?

Он с интересом взглянул на сидевшего за столом Сергея, и парень довольно кивнул:

— Охотно, Петр Феликсович. Но сами понимаете, рассказать могу не все.

— Да хоть в общих чертах, — быстро согласился Юсупов, вмиг позабыв про меня и разливая по чашкам чай.

— Вы человек не чужой и понимаете, что о таком болтать нельзя… — заговорщически начал Волков.

Я же поднялся по лестнице и вошел в свою комнату. И тут же направился в ванную. Открыл оба крана и сел на край емкости, глядя, как ее наполняет горячая вода.

Круглов сказал, что «Баюнам» удалось бежать. Но Виктор не поведал, куда они бежали. Возможно, они затаились в столице, чтобы выждать время, найти меня, и приди в гости. И, скорее всего, Братство думает так же. Потому что охрана не была снята. Далее, если убрать «Баюнов» из этого уравнения, в Империи остается множество отступников, которые будут готовы искать человека, который сорвал далекоидущие планы Белова.

Я вздохнул, в очередной раз признавая, что вовремя подал кандидатуру в Братство. Потому что за неполную неделю я успел перейти дорогу двум крупным представителям полков отступников. И виной всему было мое неуемное любопытство.

Я закрыл оба крана, быстро разделся и забрался в ванну. Довольно смежил веки, позволяя горячей воде смыть усталость и отогнать тревожные мысли.

Из ванной я выполз расслабленным и довольным. На всякий случай активировал «мастера-анатома», и поверил круг потока энергона. Удовлетворенно отметил, что почти вся темная энергия, которую я поглотил, перегорела, изменив цвет. Замирая от неприятного предчувствия, всмотрелся в ту область, где еще недавно Белов указывал на черные крупицы. Сейчас их не было. Но лишь на первый взгляд. Стоило приглядеться, я смог заметить несколько песчинок…

— Бесовщина, — пробормотал я, оценивая себя в отражении зеркала.

Под глазами не осталось темных кругов, которые говорили об усталости. Все же лекарем я был неплохим и смог восстановиться после сегодняшнего события. Несмотря на некоторую бледность, я выглядел вполне прилично и, пожалуй, не буду вызывать жалости у окружающих. Не хватало еще, чтобы меня приняли за болезного.

Одежду я выбирал неспешно. Пусть правил относительно внешнего вида в организации не было. Но стоило выглядеть прилично. Чтобы не решили, что я отношусь к новой должности наплевательски. Я выбрал темный костюм без герба, белую рубашку и галстук. Немного подумав, решил, что если последний предмет одежды окажется лишним, то его всегда можно сунуть в карман. Одернул лацканы пиджака и вышел из комнаты. Спустился по лестнице и вышел в гостиную, где меня уже ждала Муромцева.

Пётр Феликсович сидел в своем кресле и из всех сил делал вид, что смотрит телевизор. Но дядя то и дело отвлекался от экрана и с любопытством косился в сторону Виктории, которая оделась явно не для свидания. В брючном костюме и водолазке, закрывающей шею, она выглядела просто и неброско. И я был уверен, это разжигало в дяде любопытство еще сильнее.

Заметив меня, девушка поднялась с кресла, натянуто улыбнулась, приветствуя меня. Вышло это у нее настолько неестественно, что даже Петр недоверчиво хмыкнул и покачал головой. Муромцева же развернулась и направилась к выходу.

— Странные у вас какие-то дела, — подытожил дядя, едва девушка вышла из гостиной. — Тут и душеправом быть не надо, чтобы понять — Виктория Ильинична на тебя злится. А ну, признавайся, чем ты так ее задел?

Пётр грозно посмотрел на меня, ожидая ответа. И я произнес:

— Просто попросил мастера Круглова продлить ее контракт на посту секретаря нашей семьи.

— Еще и при Муромцевой, поди? — уточнил Петр, и я кивнул.

— Все так.

— Чудной ты, — покачал головой Юсупов. — Вроде бы на душеправа отучился, а иногда кажется, что простых вещей не понимаешь. Наверное, надо устроить судебное разбирательство с этим вашим лицеем. Потому что, глядя на тебя, я часто убеждаюсь, что знаний в стенах этого заведения, может, и дают. А ума забирают. Ну в кого ты такой недалекий в общении с женским полом?

— Я решу этот вопрос, — успокоил я дядю и направился к выходу.

— Решит он, — проскрипел вслед мне старик. — Того и гляди, девица ему зубы выбьет. И будет потом ходить со вставной челюстью и шамкать. А мне ему кашу варить придется…

Машина уже стояла у крыльца. Я спустился по ступенькам, открыл переднюю дверь и сел рядом с Викторией. Девушка молча завела двигатель, и авто выехало с территории.

Всю дорогу до места встречи, девушка безмолвствовала и была задумчива. Она проигнорировала мою попытку завязать разговор. Но я быстро смекнул, что Виктория Ильинична демонстрирует обиду и не хочет выходить из роли. Поэтому скрестил руки на груди, откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. И незаметно задремал. И сны мои были прекрасны. Во сне я был совсем еще ребенком и ходил по залитому солнцем кабинету отца, ожидая его с минуты на минуты. И отчего-то совсем не переживал о том, что отец будет недоволен моим нахождением в этой комнате, которую всегда запирали. Я хотел рассказать ему о чем-то радостном. Хотя и не мог сформулировать в голове, что именно собирался поведать. Но главное — этот сон был лишен воспоминаний и мыслей проклятого Белова. Поэтому, когда откуда-то издалека послышалось: «Приехали, Василий Михайлович», просыпаться не хотелось. Муромцевой пришлось повторить фразу, и только после этого я с трудом открыл глаза. Потянулся, посмотрел в окно.

Авто стояло на парковке какого-то особняка. На территории было пусто. Только несколько черных тонированных машин отечественного производства стояло у высокого забора. А еще, на территории не горело ни одного фонаря. А само строение выглядело на участке темным силуэтом.

— Спасибо, — как можно более вежливо произнес я, но девушка молча открыла дверь и вышла из машины, скрывшись в темноте. Я пожал плечами и тоже покинул авто. Вслед за девушкой направился к крыльцу. Она быстро вошла в дом. Я же, подойдя чуть ближе, заметил, что строение выглядело явно заброшенным. Окна были закрыты ставнями. А камень стен местами порос мхом и покрылся трещинами. Да и сад оставлял желать лучшего. Деревья шелестели сухими ветвями, а живая изгородь, наоборот, густо разрослась. А засыпанная палой листвой тротуарная плитка дорожек же зияла провалами.

В душе снова зашевелились нехорошие подозрения. Например, что в таком вот нежилом доме можно легко пропасть без вести. Я даже немного замедлил шаг, осматриваясь по сторонам и обдумывая, как поступить.

Бежать было уже поздно. Потому что Виктория привезла меня в этот дом. Поэтому хватятся меня очень быстро. И я вряд ли смогу покинуть район. А даже если мне повезет, и я сумею вернуться домой, Серые знают, где я живу. И легко смогут наведаться в гости. Эти люди избавлялись от глав семей, дома которых охраняли дружины. Что уж говорить о семье, где два человека бойцов-то. Да и то из меня боец неважный.

Я осторожно активировал «астрального двойника». И на территории один за другим появилось два десятка силуэтов. Почти все они находились в одном месте. И это был хороший знак. Наверное.

Я глубоко вздохнул, отгоняя тревожные мысли, и направился к порогу особняка. Поднялся по истертым ступенькам и осторожно коснулся ладонью ручки двери. И потянул ее на себя.

Створка со скрипом открылась, впуская меня в гостиную. И в глаза ударил яркий свет фонаря, который заставил меня крепко зажмуриться. А через секунду незнакомый мужской голос произнес: