Чтение онлайн

– Ответы, – сказал Ютланд. – Я пришел к тебе за ответами.

Див неожиданно откинул голову назад и могуче захохотал, теперь уже мощно и совсем по-человечески.

– Нет, – проревел он, – ты все-таки человек, а не див!.. Только люди в поисках ответов забираются неведомо куда и могут спуститься даже в ад. Никогда этого не понимал. Мы, рарахи, тысячи тысяч лет жили в самых глубоких подземельях и даже не пытались… А вы, люди, сразу выбежали, и вас тут же разнесло по землям, горам, лесам, островам…

Ютланд сказал:

– Ты так близок к подземному миру! Я чувствую жар и слышу гул. Скажи мне, как-то можно пройти туда?

– В подземный?

– Да, – ответил Ютланд с нетерпением.

Огненный Див некоторое время смотрел на него с изумлением в горящем оранжевом лице.

– Зачем?.. Ты еще жив… пока что.

– Мне просто надо.

Див прорычал:

– Не только человек, но и любой див там мгновенно сгинет… потому что мир тот для умерших.

– Да, – сказал Ютланд и уловил в своем голосе нотки отчаяния и мольбы, – я знаю, но что-то такое во мне глупое… или совсем дурное кричит… пропаду там, так пропаду! Нечего дураками землю топтать.

Огненный Див медленно покачал пламенной головой.

– Если бы и можно, – рыкнул он негромко, – я поспешил бы заделать тот ход намертво.

– Почему?

Див недовольно рыкнул:

– Потому что и для нас там тцарство ужаса и боли!.. Потому что никто по своей воле туда не сунет носа.

Ютланд спросил с мукой:

– Но есть же какой-то ход? Почему я постоянно слышал рассказы, что кто-то побывал там… вывел оттуда кто жену, кто мать, а кто и любимую собаку?..

Див прорычал:

– И все говорят по-разному, не замечал?

– Н-нет, – ответил Ютланд растерянно. – Врут?

– А ты как думаешь?

– Не знаю, – ответил Ютланд. – Я привык верить.

– Тогда ты точно не человек, – сказал див.

Ютланд сказал растерянно:

– Я сам не знаю, кто я. Все знают о себе, даже не спрашивают, а я не знаю. Сейчас я сирота, но я ушел из дому, чтобы найти самого себя…

Он говорил и говорил, потому что пока Огненный Див слушает, он не ринется на него и не сомнет, и вообще, может быть, вспомнит, что они, рарахи, когда-то были мирными подземными жителями, то ли даже людьми, то ли не совсем ими, кому это важно, но злобными чудовищами стали только после того, как их коснулась и поглотила души черная магия Ящера, заодно изменив и тела.

Огненный Див, похоже, заскучал, выслушивая о жизни и страданиях такого мелкого существа.

Ютланд вздрогнул и запнулся, когда прогрохотал могучий рев:

– Мне тоже не нужна твоя жизнь… человечек. Я здесь потому, что мне никто не нужен! Ни люди, ни звери, ни дивы. Если ты еще не понял…

– Понял! – крикнул Ютланд поспешно. – Ухожу, ухожу…

Он отступил, стараясь держаться как можно тише и примирительнее, див уже медленно начинает яриться, свод над ним стал красным и вскипает пузырями…

Когда он вскарабкался наверх, конь и хорт стояли над краем обрыва и озабоченно смотрели вниз. Алац даже ухитрился тряхнуть головой, сбрасывая заброшенный на седло повод, и наклонился, чтобы Ютланд ухватился измученными руками за узкий ремень.

Алац, отступая, выволок его наверх, Ютланд немного полежал, отсапываясь, затем заставил себя подняться на ноги и взобраться в седло.

– В город!

Навстречу дул сильный холодный ветер, все посматривали на обнаженного до пояса парнишку с недоумением. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то откровенно хихикал. Раздраженный, он заехал в лавку скупщика охотничьих и прочих трофеев, вывалил на стол клыки ларки, гарлы, усики гигантской осы, уши землегрыза, три головы шалого муравья и четыре – адских, иглы чащобной змеи, чешую чурпыра и пластинки с груди вожака-землегрыза.

Торговец смотрел остановившимися глазами.

– Парень, – сказал он потрясенным шепотом, – ты где это все взял?

– По дороге к вашему городу, – буркнул Ютланд. – Специально останавливался, чтобы иномирника поймать… Он во дворе к седлу моего коня приторочен. Если нужен, отдам за пару серебряных монет.

– Нужен! – вскрикнул торговец. Странный парнишка запросил так мало, что даже не пришло в голову привычно поторговаться. – Еще как!.. Ты его только что добыл?

– Он еще живой, – буркнул Ютланд.

Охнув, торговец выбежал наружу. Ютланд слышал, как он вскрикивает, созывает слуг, работников, велит снять с седла редкого зверя, но так, чтобы и его не повредить, и самим не попасть под его зубы или когти.

Ухмыльнувшись, Ютланд сгреб со стола серебряные монеты и вышел. Хорт посмотрел на него внимательно и, что-то поняв, повернулся и медленно потрусил вдоль улицы, а перед лавкой торговца кожаной одеждой остановился.

Торговец, огромный и невероятно толстый, посмотрел на него с любопытством.

– Кушать хочешь, бедная псина?.. Худой какой, не кормят…

Ютланд спрыгнул с коня рядом с хортом, торговец умолк.

– Мы все худые, – сообщил Ютланд. – И ничего.

– Худой человек, – сказал торговец наставительно, – всегда и худой гражданин. В наши времена нужно носить некоторые запасики с собой, не согласен?

– Зачем?

– Пока толстый сохнет, – сказал торговец, – худой сдохнет. Что-то купить хочешь или только посмотреть?

– Одеться, – буркнул Ютланд.

Торговец сразу подобрел, улыбнулся.

– Да уж, на таком ветру да еще с такими торчащими ребрами лучше не разгуливать… Чем платить будешь?

Ютланд показал горсть монет.

– О, – сказал торговец, – тогда подберем из товаров получше…

Ютланд не перебирал, выбрал крепкие кожаные штаны и душегрейку из толстой кожи мехом наружу. Руки от плеч остались голыми, зато грудь и спина ощутили тепло, он сам подумал пристыженно, что давно нужно было одеться, а то как белая ворона, да еще на таком холоде…

– Спасибо, – поблагодарил он, – так лучше. Это уже Куявия или еще Артания?

Торговец вздохнул.

– Счастливый, если пока не видишь разницы… Хотя для подростков еще нет войны.

Из подсобки выглянул сгорбленный работник и прошамкал:

– И нет куявов и артан, а пока только люди.

Ютланд вышел к коню и хорту, поджидавшим терпеливо на улице, конь фыркнул насмешливо, а хорт подошел и с великим подозрением обнюхал, чихнул брезгливо и скривил морду.

Поднявшись в седло, Ютланд повеселел чуть, а когда случайно вспомнил ту голубоглазую дуру с волосами цвета солнца на закате, тупую и надменную, то постарался поскорее и подальше отогнать видение ее невинного личика с обиженно вздернутыми бровями. Теперь уже не он за нее отвечает, пусть другие мучаются. И нечего о ней думать.