Чтение онлайн

Оторвавшись от созерцания блестящего содержимого ящика, он перевел взгляд на переносивших золото боевиков. Раздетые по пояс мужчины аккуратно переносили тяжелую ношу, покрытые потом мускулистые тела блестели на солнце.

«Двести ящиков чистейшего золота, – про себя продолжал размышлять Баулин. – Такое богатство не у всякого аравийского шейха есть». Он на одно мгновение позволил себе помечать, как можно было бы устроиться, став единственным обладателем этого сокровища. Но дальше дорогого автомобиля, роскошного костюма от мировых кутюрье, в котором под блики множества фотоаппаратов он входит в здание Европарламента как глава «незалежной Ичкерии», его мечты не заходили. Сознание молодого чеченца было отравлено политикой, и другой жизни для себя он не видел.

Прикусив нижнюю губу, Аслан с ненавистью посмотрел на стоящих в стороне и о чем-то оживленно переговаривающихся Джабраила Мамаева и Мусу Калаева.

«Старые козлы, давно им уже пора на шкуродерню, а они все еще пытаются изображать из себя руководителей повстанческого движения», – злость буквально захлестывала Баулина. Будь у него побольше бойцов, а не два десятка из общей полсотни, Аслан не задумываясь отдал бы приказ повесить этих двоих. Впрочем, если бы не категоричные наставления Руслана Курбаева, который не только передал золотой запас Ичкерии, но и в целом руководит всей операцией и от него зависит возможность возвращения в Европу, малочисленность отряда не остановила бы амбициозного молодого чеченца.

«Ничего, поквитаюсь с ними позже», – скрипнул зубами Баулин. Договоренность, которую достигли на переговорах лидеры старой и молодой формаций сепаратистского движения, предусматривала – сперва золотой запас доставляют в Брюссель, потом формируют правительство в изгнании и уже тогда начинают делить портфели. А пока все они единое целое.

На самом деле втайне от Курбаева Аслан Баулин договорился с Махмудом Армашевым, на которого возлагалась обязанность доставки в Нарчик летных экипажей, во время захвата аэропорта ликвидировать обоих «стариков», а их трупы подбросить в один из самолетов-смертников. Потом, уже в Европе, через журналистов запустить «легенду» о славных шахидах, решивших возглавить воздушную атаку на Москву. Покойные станут национальными героями, и этот газетный трюк предотвратит дальнейший раскол.

Идея была недурна, только с одной погрешностью, Муса и Джабраил были матерыми волками и ни на секунду не расслаблялись, даже находясь в окружении верных нукеров. Поэтому было решено, что ликвидацию проведет человек со стороны. Лучше всего на эту роль подойдет Заурбек Негаев. Махмуд заранее провел с ним переговоры, предложив пост в «правительстве», милицейский полковник недолго раздумывал и дал положительный ответ. Теперь оставалось добраться до аэропорта.

День быстро клонился к закату, раскаленный до бела блин солнца, перекатившись через зенит, уже цеплялся за верхушки деревьев, густо росших на склонах гор.

Боевики, еле передвигая ногами от усталости, загружали последний, четвертый «КамАЗ». Тяжелые ящики с глухими звуками опускались на деревянный пол кузова, где дальше их просто волоком тащили в глубь.

Аслан Баулин поднялся с камня, поправил ремень с тяжелым автоматическим пистолетом в пластиковой кобуре и расслабленной походкой направился к своим «соратникам», которые по-прежнему оживленно переговаривались с проводником, которого прислал Курбаев.

Баулин успел сделать несколько шагов, когда за его спиной промелькнула неясная тень. Аслан еще не успел сообразить, что же это, как великий инстинкт самосохранения послал сигнал по всему организму. Сердце бешено запрыгало в груди, во рту стало сухо, чеченец хотел оглянуться назад, но его опередили. Чья-то могучая ладонь сдавила ему горло, и в ту же секунду сердце пронзил холодной сталью штурмовой кинжал.

Отключив трубку мобильного телефона, Родион Крутов негромко объявил:

– Лед тронулся, господа заседатели. Боевики уже на окраине, значит, остается час, от силы полтора до начала светопреставления.

Пройдясь по гостиничному номеру, полковник остановился перед окном и посмотрел на здание УФСБ. Стандартная пятиэтажка, где располагались госбезопасность, городская прокуратура и военкомат, выглядела совершенно безжизненной. Черные глазницы неосвещенных окон и автостоянка перед зданием, все как обычно в это время суток. Только эта видимая безжизненность была ложной, благодаря стараниям полковника Корпана личный состав УФСБ и военкомата находился на своих местах и в полной боевой готовности для отражения возможного штурма.

Крутов перевел взгляд на противоположную сторону, где находилась усадьба вице-премьера Таймуратова. Из его рта непроизвольно вырвалось:

– Это что еще за…

Четверо милиционеров, охранявшие усадьбу, оставили свои посты и грузились в «Жигули» частника.

– Так-с. – Крутов почувствовал, как кровь побежала по жилам. – Крысы бегут с корабля, значит, торпеда уже легла на боевой курс.

Разведчику не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться – в предстоящей операции вице-премьер стал одним из объектов атаки боевиков.

«Жигуль» сорвался с места. В брошенной караулке одиноко горела мутная лампочка.

Крутов почесал высокий лоб с залысинами, необходимо было принимать срочные меры по спасению местного сановника. Самое простое – связаться с Корпаном, чтобы чекист немедля выставил охрану из бойцов УФСБ. Но пока будет утрясаться этот вопрос, сюда могут добраться террористы, и тогда караульные окажутся на голой, как бильярдный стол, площади. Без неоправданных жертв здесь никак не обойтись.

– Ну, что ж, не будем искать простых путей, – произнес про себя Крутов, снова хватаясь за трубку мобильного телефона. Перед командировкой на Кавказ он внес в меню своего телефона номера всех, кто мог понадобиться в ходе проведения операции. Был там и номер вице-премьера, с которым полковник собирался увидеться в более подходящей обстановке. Но у судьбы свои расклады.

Несколько секунд в трубке раздавались долгие гудки, наконец что-то щелкнуло и хрипловатый мужской голос с характерным восточным акцентом произнес:

– Слушаю.

– Рахман Рамзанович? – осведомился Родион Андреевич.

– Да, а кто это говорит?

– Саланг восемьдесят восьмого, прикомандированный в ваш батальон, товарищ майор, разведчик из штаба армии, – загадочно произнес полковник. В то время Рахман Таймуратов командовал мотострелковым батальоном, охранявшим тоннель через гору Саланг. Тогда уже полным ходом шла подготовка к выводу частей сороковой армии из Афганистана, и военная разведка совместно с КГБ проводила специальные операции против местных полевых командиров. Одних ликвидировали, других покупали – все зависело от степени эффективности.

Пауза в трубке длилась несколько секунд, после чего вице-премьер неуверенно спросил:

– Крутов, ты, что ли?

– Ну и память у вас, Рахман Рамзанович, – искренне восхитился Родион Андреевич. – Таки вспомнили.

– Как же, капитан, тебя забудешь. Ты же меня вытащил тогда из БТРа с перебитыми ногами. Чуть промедлили и все, сгорел бы, как в крематории. – Полковник расслышал в голосе высокопоставленного чиновника прежние нотки человека, которого в те времена за отчаянность подчиненные солдаты и офицеры называли Башибузуком. Но уже через мгновение голос вице-премьера приобрел прежние нотки, властность с неприкрытым высокомерием, какими обычно обладают политики, добравшиеся до должности, позволяющей возвышаться над бывшими товарищами. – Значит, в наших краях в командировке. Хорошо, что позвонил, не забываешь, значит, старых товарищей.

– Нам нужно встретиться, – коротко проговорил Крутов.

– Ну что же, хорошо. Денька через три позвони, я попытаюсь выкроить пару часов.

– Нет. Необходимо встретиться немедленно.

– Капитан, ты чего, с дороги перебрал? – тон кавказского чиновника ничуть не отличался от его коллег, скажем, из района Нечерноземья.

Но в этот момент Крутову было глубоко плевать на его тон и прочую гражданскую чепуху, сейчас разведчику было не до реверансов.

– Во-первых, я не капитан, а полковник. Во-вторых, ситуация не та, чтобы пьянствовать.