Чтение онлайн

– Ты погубишь наш дом! – донёсся голос Форстера.

– Этот дом погиб ещё тогда, когда твой отец привёл сюда южанку! – ответил кто-то. – И тебе следовало бы помнить о своих корнях, и о том, по чьей вине погибли твой отец и брат! А теперь ты притащил её сюда? Это она нас предала…

– Она нас не предавала.

– Я видел её! Видел сам, как она говорила с этим клятым капитаном! Я следил за ней всё это время. А ты слеп, племянничек!

Она узнала второй голос – это был Бёрд, тот самый дядя-мятежник, которого она встретила на кладбище.

– …они все будут пьяны, да ещё фейерверк – очень кстати. Да неужели ты не хочешь отомстить за смерть твоего отца и брата? Ведь это он виновен во всём, он хотел заполучить Волхард…

Снова хлопнула дверь, и Габриэль замерла, боясь пошевелиться.

– … ты не посмеешь! – голос Форстера.

– Правда? Ещё как посмею! А ведь я не так много прошу.

– Это чистое безумие, и вас всех убьют!

Габриэль понимала, что Бёрд говорит о ней, и что-то просит у Форстера, но не могла понять что: слишком обрывочны были фразы, да и сердце у неё колотилось как сумасшедшее, оглушая и не давая сосредоточиться.

...Что ей делать?

Лучшее, что пришло ей в голову – нужно уйти незаметно. И она хотела погасить фонарь и прокрасться осторожно к двери, ведущей в дом, но когда повернулась, то увидела, как от стены отделились какие-то тени и встали на дорожке, ведущей в северное крыло дома.

Габриэль выдохнула с облегчением – собаки! И хотела уже сделать шаг им навстречу, когда в темноте внезапно засветились шесть пар красных глаз.

Глава 23. В которой приходят долгожданные письма (1-я часть)

– Пречистая Дева!
– произнесла она хрипло, прикладывая пальцы к губам.

Тени шагнули навстречу, выходя на лунный свет, и Габриэль поняла - нет, это не собаки.

Перед ней стояли волки. Пять огромных зверей с чёрной шерстью и глазами, в которых, казалось, горел огонь. И самый крупный из них, стоящий впереди вожак, оскалил пасть в беззвучном рыке. Габриэль медленно отступала спиной к выходу из оранжереи и мысли метались пойманной птицей.

...Что делать? Выбежать и захлопнуть дверь? Пречистая Дева, она же не успеет!

Она делала назад шаг за шагом, пока внезапно не упёрлась во что-то.

– Попалась, птичка! – раздался хриплый голос прямо над ухом, и она бы вскрикнула, да слова так и застыли в перехваченном ужасом горле.

Чья-то рука грубо обхватила её за талию, а другая - легла на шею, а вместе с ней и что-то холодное. И как-то отстранённо ей подумалось, что это лезвие ножа.

– Ну вот мы и встретились снова… Габриэль. Теперь-то я знаю твоё имя, хорошенькая южаночка. Не шевелись и не кричи, если хочешь жить.

Она узнала в этом зловещем шёпоте голос Бёрда, и почувствовала, как ей становится дурно, и может лучше было бы ей потерять сознание, но она не могла – тело оцепенело от ужаса, но мысли оставались очень чёткими.

...Он её не убьёт. Хотел бы – уже бы убил.

И словно в подтверждение этих мыслей, Бёрд резко развернул её лицом к двери, и она увидела стоящего на входе Форстера, а рядом ещё одного незнакомого ей горца с бородой.

– Массимо, забери у неё фонарь, - произнёс Бёрд. Бородатый подошёл и вытащил фонарь из ледяных пальцев Габриэль. – А ты, племянничек, стой где стоишь. Только дёрнись - и я пущу кровь твоей дэлье росе. Ну что, видимо, теперь у нас будет уже другой разговор, при таких-то картах у меня на руках?

В словах Бёрда послышалась насмешка, и он медленно провёл лезвием по её шее сверху вниз. Массимо нацепил фонарь на крюк прямо между ними и Форстером, и тот покачивался, отбрасывая вокруг причудливые тени. Он осветил лицо Форстера, окаменевшее и сосредоточенное, с холодным прищуром глаз.

Габриэль почувствовала, как Бёрд сильнее прижимает её к себе рукой, и чуть ослабляет нажим холодной стали на горле, а его дыхание где-то рядом с её ухом было горячим и разило крепким табаком.

– Я сделаю всё, что ты просишь, - ответил Форстер глухо, - отпусти её.

– Ну ещё бы! Но ты ведь сейчас скажешь что угодно ради своей розочки. А потом попробуешь меня надуть, верно, племянничек? – спросил Бёрд, снова проводя ножом по шее Габриэль, теперь уже снизу вверх. – А, может, мне довершить то, что не успела сделать гроза? Может, прирезать твою красотку прямо здесь? Проклятые южанки, от вас одни беды, - произнёс он ей прямо в ухо, - благодаря вам от нашего клана почти ничего не осталось. Жаль в тебя не попала молния, дэлья роса. Я очень надеялся, что Царица гор заберёт тебя к себе.

– Я не обману тебя, - ответил Форстер и в голосе его словно что-то вибрировало. – Отпусти её. Ты получишь всё, что просишь.

– Клянись, - коротко бросил Бёрд.

И в ответ Форстер произнёс что-то на горском наречии - как поняла Габриэль, это и была клятва. К нему подошёл Массимо и проколол ножом палец. Подробности клятвы Габриэль видела уже как в тумане: капля крови упала на землю, и у неё помутилось в голове. Бёрд что-то произнёс в ответ, тоже на горском наречии, и ей показалось, что в глазах Форстера тоже полыхнуло алым. А потом она почувствовала, что ей стало легче дышать – Бёрд убрал нож от её горла.

– Если ты сам не боишься умереть, то знай, что если не сдержишь слово – твою розочку мы обязательно найдём и тогда умрёт она. Ты же это понимаешь? – произнёс Бёрд, и внезапно разжав руку, толкнул Габриэль навстречу Форстеру. – Забирай! Она твоя! Надеюсь, ты поумнеешь со временем.

Она лишь краем глаза увидела, как метнулись к выходу волки-тени, и Массимо шагнул спиной в темноту, а за ним и Бёрд растворился в бушующей стихии. И как-то разом всё вокруг опустело, лишь по-прежнему хлопала дверь, и врывающийся в окна ветер раскачивал фонарь, извлекая из него жалобный скрип. А по стеклу ударили первые капли дождя - вразнобой, словно кто-то бросал воду горстями.

Мир поплыл, Габриэль пошатнулась, едва не теряя сознание, не идя - почти падая навстречу Форстеру, и он её поймал.

– Элья! – сгрёб в охапку, покачивая словно ребёнка, прижимаясь щекой к волосам.

Её всю трясло от пережитого страха, и ледяные пальцы сами вцепились в полы его наполовину расстёгнутой рубашки, притягивая его к себе. Она прильнула к нему, пряча лицо у него на груди и почти не понимая, что делает, лишь судорожно всхлипывая, но не в силах плакать, просто с этими рваными всхлипами из неё постепенно выходил страх.