Южная роза
Шрифт:
– Синьорина Миранди, доброе утро! – голос синьора Грассо вырвал её из оцепенения, и она подняла на него взгляд. – О, мой бог! Что-то случилось?
Синьор Грассо одним взглядом охватил всю картину: валяющиеся на полу письма, и её бледность, и глаза полные слёз.
Она закрыла глаза, тряхнув головой, чтобы прийти хоть немного в себя, а потом протянула ему газетную вырезку.
– Это правда? – спросила глухим голосом.
– Помолвка вашей кузины? – спросил синьор Грассо, глядя на обведённое чернилами объявление.
– Нет… то, что ниже.
И по лицу синьора Грассо она поняла – это правда. Даже хуже. По его виноватому виду она поняла ещё и другое - синьор Грассо знал о помолвке всё это время, с того самого момента, как приехал сюда. Теперь ей внезапно понятны стали взгляды, которыми всё время смотрели на неё он и сестра Форстера. А ей казалось, что это осуждение…
Нет, это было понимание, вина и стыд.
...Они знали… Пречистая Дева! Какая же она дура…
– Вы знали, да? – и это был даже не вопрос, а скорее утверждение.
Синьор Грассо наклонился, подобрал письма, а затем, отодвинув стул, сел рядом.
– Послушайте, Габриэль, - произнёс он тихо, оглянувшись на дверь, и положив письма рядом с её рукой, - мы можем поговорить с вами, как взрослые люди?
Она посмотрела на него устало и обречённо.
– О чём тут говорить?
– Вы должны кое-что знать…
Она рассеянно слушала его рассказ о том, что произошло на свадьбе прошлой осенью, о том, почему Форстер сделал ей предложение, и о той сделке, что он позже заключил с герцогом Таливерда. О трауре по его матери и положенных приличиями полгода, на которые отложили объявление о помолвке.
И фраза Форстера, сказанная в тот день, когда они впервые встретились в Алерте, теперь обрела для Габриэль понятный и горький смысл.
...«Ну почему вы не попались мне вчера со своей корзинкой!»
– Если он откажется от этой женитьбы, он потеряет Волхард. А, может, и не только. Вы знаете, почему герцога Таливерда зовут вепрем? Чиньяле очень обидчив, он не простит Алексу, если тот расторгнет помолвку. Ради Форстера герцог тянул с принятием закона, и если Алекс попробует его надуть – Чиньяле сотрёт его в порошок. Вы должны уехать, синьорина Миранди. Вы собирались сделать это завтра – так сделайте! Или вы его погубите. Потому что когда дело касается вас, он становится совсем безумен. И вы погубите не только его, но и себя, и всех здесь, - синьор Грассо говорил тихо и мягко, и на лице его было видно настоящее сочувствие, - мы с Роминой вам поможем. Я знаю - ваша семья в затруднительных обстоятельствах, но поверьте, это решаемый вопрос. Только поймите одно - Алекс ничего не должен знать. Он просто так от вас не откажется. Просто скажите ему, что вы вернётесь, и всё - он вас отпустит. А потом исчезнете - я устрою вашу жизнь так, что вы не будете ни в чём нуждаться. Ни вы, ни ваш отец.
Она молчала, опустив голову, и синьор Грассо добавил ещё тише:
– Я знаю, вы его любите…
– Знаете? – она подняла на него взгляд. – Откуда вам знать?
– Достаточно посмотреть на вас, синьорина Миранди, - грустно усмехнулся синьор Грассо, - и поверьте, я желаю вам счастья… Но, поймите, если вы любите его, единственное, что вы можете сделать, чтобы спасти и его и себя – исчезнуть навсегда из его жизни.
– Тогда зачем… зачем всё это было? – она обвела руками пространство. – Зачем он притащил меня сюда, если был помолвлен с другой? Пречистая Дева! Да как же можно быть таким… таким жестоким!
– Тут я вам не отвечу, синьорина Миранди, но… вы умная девушка. Вы и так догадаетесь.
Она встала, взяла письма, и прошептав:
– Простите, я хочу побыть одна, - поспешно удалилась.
Габриэль заперлась в комнате, упала на кровать, и просто лежала некоторое время. Почему-то слёз не было, только дышать было трудно, как будто на грудь легла неподъёмная плита, придавившая её к земле.
Он её обманул. Снова обманул. Он обещал говорить правду… И она поверила… Сколько раз он обманывал её? И сколько раз она верила? Знал ведь. Всё знал с того самого дня, когда они повстречались в Алерте…
...Милость божья, почему же так больно!
...Так значит, вот чего он хотел... Жениться на Паоле, а с ней… Вот зачем он привёз её сюда.
Вот чего он добивался. Обольщал её, шаг за шагом подводя к тому, чтобы она сама захотела этого. И вчера она была всего в одном шаге…
...Да как же можно быть таким мерзавцем!
Она встала, подошла к шкафу, и в который раз выгребла вещи. Она бросала их в чемодан, мало заботясь о том, что с ними будет. Швыряла вперемешку всё, что попадалось под руку.
Синьор Грассо прав. Она уедет. Завтра же. И никогда не вернётся. Она вырвет его из своего сердца. В нём нет места подлецам и мерзавцам.
...Провалились бы вы, мессир Форстер! Ненавижу вас! Ненавижу! Ненавижу… Ненавижу…
Она прислонилась лбом к дверце шкафа, сотрясаясь от сухих рыданий, в которых не было слёз, в отчаянии цепляясь пальцами за бронзовую ручку.
...Вы играли со мной, как кошка с мышкой…
...Да как же больно!
И может быть, поплачь она – стало бы легче, но слёз не было.
Габриэль взглянула на себя в зеркало.
Как она будет смотреть ему в лицо? Что она ему скажет? Он ведь опять что-нибудь соврёт! И она захочет поверить…
Потому что, если он захочет, она поверит ему. Она и сейчас пытается искать ему оправдания. Его голос, его взгляд, его прикосновения, даже просто мысли о них… они лишают её воли.
Нет, мессир Форстер, не в этот раз!
Она поедет на праздник в гарнизон. Сейчас встреча с капитаном Корнелли казалась ей менее ужасным злом, чем встреча с Форстером. А может, это будет даже лекарством.
Форстер вернётся вечером, что же - прекрасно! Она как раз будет на празднике, и постарается задержаться там как можно дольше. Капитан Корнелли сказал, что будет фейерверк. Отлично! Она дождётся темноты и фейерверка, вернётся поздним вечером и сразу же ляжет спать. А завтра они уедут. И одно утреннее прощание с Форстером она как-нибудь переживёт. Что там говорил синьор Грассо?
...«Просто скажите ему, что вы вернётесь, и всё - он вас отпустит».
Так она и сделает. Она сможет.
Она готова была бежать куда угодно - хоть в гарнизон, хоть к Корнелли - лишь бы быть подальше от Форстера. Лишь бы не видеть его, не слышать, не думать о его руках и губах, и горячем шёпоте, наполненном её именем…
Ей нужно просто пережить сегодняшний день. Всего один день.
Глава 24. В которой праздник заканчивается весьма неожиданно