Южная роза
Шрифт:
...Обыскать? Милость божья! Да, они же, разумеется, найдут тайник, раз даже она его нашла!
Сердце у Габриэль сжалось от страха, и картины одна ужаснее другой промелькнули перед глазами.
...Перед домом на траве разложены ружья…
...Огонь обволакивает конюшни…
...Форстера и Ромину солдаты ведут под руки…
И едва совладав с дрожью в пальцах, она окликнула Корнелли, и улыбнулась ему застенчиво и робко:
– Капитан?
*****Продолжение от 16 ноября*********
Он тут же обернулся и отпустил руку Ромины.
– Я хотела поговорить с вами, - Габриэль посмотрела на него беспомощно, изобразив растерянность и страх, - мы могли бы сделать это… наедине?
– Разумеется, - кивнул Корнелли, и они отошли в сторону, так, чтобы их разговор никто не мог услышать.
– Прошу вас, скажите - мы с отцом здесь что, в опасности? – спросила она, придав своему лицу выражение неподдельного испуга. – Думаете, нам лучше сейчас же уехать?
– Нет, нет, что вы, синьорина Миранди, вам-то уж точно не стоит ничего бояться. Мы заехали сюда просто… на всякий случай. Ищем одного человека, родственника Форстеров, а точнее – Бартоло Форстера, - ответил капитан тихо, - и кстати, вы не видели кого-нибудь подозрительного здесь в последнее время?
– Подозрительного? – Габриэль изобразила удивление. – Ну, вы знаете капитан, у Форстеров был день поминовения – полгода, как скончалась их мать – тут, конечно, собрались гости, но это всё серьёзные господа. Синьор Грассо приехал из Алерты, кстати, вы должны быть знакомы, я уверена. Он друг синьоры Арджилли и синьора Домазо. А мессир Форстер с синьором Грассо как раз сейчас охотятся на косуль - уехали после завтрака. Вот ещё Ромина. Мой отец пакует кости, - она сделала попытку улыбнуться, - герцог Сандоваль очень заинтересован этими находками, обещал прислать сюда ещё людей. В основном это все, кто здесь был всё это время. Закупщики ещё приезжали - какие-то контракты на поставку мяса для армии, как я поняла. Я не очень в этом разбираюсь, - Габриэль виновато развела руками, - но мессир Форстер почти всё время проводит здесь… А что именно случилось?
– Ещё одно нападение, точь-в-точь как в Иверноне, хотя и неудачное. И теперь я точно знаю, что это был Одноглазый Форстер! Проклятье! – капитан посмотрел куда-то в сторону озера.
– Одноглазый Форстер? – переспросила Габриэль.
– Ну да. Это кличка Бартоло Форстера.
– У него что, и правда, один глаз?
Она спросила, а у самой от страха ослабели колени, потому что ответ был очень предсказуем.
– Да, в одной из стычек его ранили, и теперь он щеголяет со стеклянным глазом. Но в этот раз мы его непременно поймаем, - усмехнулся капитан, - завтра приезжает мой отец, а с ним ещё люди. Мы перевернём всю долину, ему негде здесь укрыться. Мы перекрыли все ущелья, и солдаты ждут Одноглазого под каждым кустом – ему некуда отступать. Так что мы его поймаем, это только вопрос времени, где бы он ни прятался. И кто бы его ни прятал…
– А что потом?
– А потом их всех повесят. Ну или расстреляют. И тех, кто укрывал проклятого бунтовщика - тоже.
Габриэль принялась расправлять складки на платье и чувствовала, что пальцы её совсем не слушаются.
...Одноглазый…
...Милость божья!
...Значит, Форстер её обманул! Он знал, кто такой этот стригаль, который вовсе и не стригаль…
...«Вы же, надеюсь, понимаете, что Алекс в этом не может быть замешан?»
...Конечно, он замешан! Какая глупость! Какая неимоверная глупость!
...Да провалились бы вы, мессир Форстер!
Она вдохнула поглубже.
– Раз вы говорите, что нам ничего не угрожает, то и забудем о них. Я уверена, вы поймаете этого Одноглазого. Меня волнует совсем другое, - произнесла она, глядя на озеро, - и я хотела спросить вас кое о чём.
– О чём?
– Я очень волнуюсь за свою кузину Франческу! Я здесь уже столько времени, а от неё было только одно письмо, и я хотела вас спросить: ведь её кузен Федерик уже должен был приехать? Может, есть какие-нибудь вести от него? Поверьте, я очень встревожена,- Габриэль понизила голос, - я могу быть с вами откровенна?
– Да, конечно! – Корнелли склонился к ней, поддерживая за локоть, и они ещё отошли в сторону.
В другое время она бы не позволила капитану так прикасаться к её руке, но сейчас только его внимание к ней удерживало Корнелли от того, чтобы отдать распоряжение на обыск своим солдатам. И от того, чтобы заняться им самому.
– Она ожидала предложения от вашего друга – капитана Моритта. И от неё нет никаких вестей, а ваш друг всё ещё не приехал. Быть может, вам что-то известно?
– Н-нет, поверьте, я знаю не больше вашего, - капитан сдержанно улыбнулся.
Его лицо было совсем близко, и Габриэль даже почувствовала запах его одеколона, а сама краем глаза наблюдала, как солдаты налегают на ликёр и закуски, и служанки наливают им снова и снова.
И она продолжала флиртовать с капитаном, наверное, ещё добрых полчаса, говоря о том, как же скучно в Волхарде, где все разговоры с утра до вечера только об овцах. И уверила его в том, что непременно приедет на праздник святой ровердской Девы, и что все танцы, которые там будут, она обещает ему. Её смущение, и робость, и румянец, и дрожащий голос капитан отнёс, разумеется, на свой счёт, и он даже представить не мог, от какого именно стыда и страха пылают щёки синьорины Миранди.
Пока они разговаривали, солдаты успели опустошить не одну бутылку, а служанки успели не раз и не два сбегать за закусками, и не скупились подливать в стаканы, улыбаясь и кокетничая.
И когда дело дошло, собственно, до дела, и бумага на обыск была предъявлена, солдаты нехотя обошли особняк, осмотрев комнаты, и веревки с подушками, что сушились на заднем дворе, заглянули на конюшню, в погреба, и ткнув шестом пару раз в копну сена, пожали плечами. В итоге доложили капитану, что никого и ничего найти не удалось. Корнелли участия в обыске не принимал, посвятив это время беседе с синьориной Миранди.
– Мой отец приезжает завтра, и останется на праздник, - сказал капитан, задумчиво глядя на далёкие пики Сорелле, - боюсь, у нас тут предстоят жаркие дни – он будет сильно недоволен всеми этими событиями. Что же, я должен попрощаться, синьорина Миранди. Простите, что всё это доставило вам определённые неудобства, но такова моя служба.
Он наклонился и поцеловал её руку, и удержал неприлично долго. И не будь на ней перчаток, он наверняка бы почувствовал, какие ледяные у неё руки. А она вспыхнула от неловкости, потому что видела, как смотрит на неё Ромина, и служанки, прильнувшие к окнам, и спрятав взгляд, ответила:
– Не извиняйтесь, я всё понимаю: вы служите королю, как истинный южанин. Я желаю вам поймать их как можно скорее, - и она улыбнулась ему, постаравшись вложить в улыбку всё свое обаяние.
Но, сказать по правде, у неё уже скулы болели от фальшивых улыбок и напряжения. На прощанье Корнелли снова поймал её руку и, целуя, произнёс:
– Если честно, я так рад… Сюда должен был ехать Анжело, но я напросился сам, потому что очень хотел вас увидеть, - и капитан посмотрел на Габриэль таким взглядом, что сердце у неё ушло в пятки, и добавил тише, - я не в силах был ждать дня ровердской Девы.