Чтение онлайн

А в Вашингтоне в это время полным ходом разрабатывались методы войны во Вьетнаме именно с учетом крупномасштабного участия в ней американских войск.

Большая группа старших офицеров Пентагона, воевавших в Европе и Корее, считала, что американским солдатам придется действовать в сходных условиях, когда противника чаще всего видишь в прорезь прицела. Авиация и артиллерия будут наносить удары по его позициям, а пехоте на бронемашинах и «джипах» после этого надо только закрепляться на отвоеванных рубежах. Конечно, в Корее было не так, как в Германии, — труднее и опаснее. В последний период войны в Европе немецкие части искали американцев или англичан, чтобы сдаться в плен и избежать столкновения с Советской Армией. В Корее американцам пришлось узнать, что война — это не прогулка по бетонному шоссе из одного населенного пункта в другой.

Теперь, планируя войну во Вьетнаме, штабные офицеры исходили из того, что в послекорейский период не просто изменилось оружие и техническая оснащенность всех родов войск, но и появилась возможность поражать огнем большие площади, не рискуя при этом жизнью своих солдат. На этом и строилась как раз служба рекламы министерства обороны. Красочные, впечатляющие плакаты обещали добровольцам заманчивое, полное романтических приключений путешествие в неизвестную страну, высокие заработки, массу развлечений в свободное от войны время. И ни слова об опасностях. Зачем пугать раньше времени? Воспитанные на рекламном видении войны, солдаты не хотели и слушать редкие голоса тех, кто предупреждал, что на войне не только ты стреляешь, но стреляют и в тебя. В крайнем случае, думал будущий солдат, убивают или калечат кого-то другого. Ему же обещали поддержку пулеметами, огнеметами, напалмовыми бомбами, скорострельными пушками. Беспокоиться нечего. Не только солдаты, даже офицеры, разрабатывавшие методы ведения войны, не думали ни о рукопашном бое, ни об отступлениях по бездорожью. Они верили, что теперь судьбу боя решает техника. Почти десять лет не такой уж маленький контингент американских войск участвовал в боях во Вьетнаме. Но их опыт, их потери сразу решили не брать во внимание, потому что крупные соединения будут вести иойну на другом уровне. Противник слишком слаб, чтобы представлять для них серьезную угрозу. К тому же появилась новая техника, изменились оружие и экипировка современного солдата. Уже отряды «зеленых беретов» получали пуленепробиваемые жилеты и непромокаемую одежду, надувные пояса для преодоления водных преград, ботинки с металлическими пластинками против змей, специально разработанный шанцевый инструмент, пригодный не только для того, чтобы копать землю, рубить деревья, перепиливать проволочные заграждения, но и служить, если потребуется, удобным оружием ближнего боя. Предполагалось в дальнейшем экипировать таким образом каждого солдата. И когда первые подразделения, высадившиеся во Вьетнаме, вступили в соприкосновение с противником и стали нести большие потери, в штабах стали понимать, что война на самом деле отличается от той, которую рекламировали вербовщики. Оказалось, что противник, которому вроде бы не остается никаких надежд на спасение, вдруг навязывает собственные условия боя.

Менялось представление о новой войне и у бойцов сил национального освобождения. Нельзя сказать, что они не встречались с американцами. Встречались. Но то были мелкие вкрапления в сайгонские подразделения, не считая, конечно, «зеленых беретов», действовавших почти всегда самостоятельно. И все-таки это было не то что воевать чисто с американскими войсками.

В 1962 году, когда американцы еще скрывали свое участие в боевых действиях, называли их «особой войной», они решилй испробовать ее вертолетный вариант. Подразделения только еще формировавшегося Фронта освобождения на некоторое время пришли в замешательство, когда увидели, как американские вертолетные части в течение короткого времени, перебросив свежие сайгонские роты и батальоны к месту боя, коренным образом меняли обстановку на том или другом участке фронта. Однако прошло несколько недель — и силы освобождения выработали тактику антивертолетной войны. И первыми ощутили ее на себе американские воздушные силы, когда вертолеты, попадая под огонь хорошо организованных и умело выбирающих позицию отрядов противовоздушной обороны, стали нести неожиданно для себя большие потери. Пока в штабе американского командования в Сайгоне осознали эту опасность, летчики сделали для себя практический вывод: они стали отказываться летать в опасные зоны или высаживали сайгонских солдат вдали от линии соприкосновения с противником. Когда началась высадка американских войск, появилась новая тревога: а не пойдут ли они на нарушение нейтральной зоны севернее реки Бен-хай, не перебросят ли они огонь войны на территорию Демократической Республики Вьетнам, бывшей тылом воюющего юга? Политбюро ЦК партии, понимая, что такое развитие событий не исключено, тем не менее обратилось ко всему вьетнамскому народу с призывом подчинить все силы защите родины от американской агрессии, откуда бы она ни последовала. В нынешней войне, говорилось в обращении, у нас есть только одна цель — сражаться и победить. Призыв снял опасения и настороженность у руководства сил освобождения, и американские войска очень скоро почувствовали это.

Командование Фронта, изучив опыт ряда операций, предпринятых американцами, пришло к выводу, что их войска, хотя и превосходят во много раз силы освобождения по своему вооружению, технической и огневой мощи, не являются неуязвимыми. Их полная зависимость от техники становилась их слабостью. Да, вертолеты быстро доставляют подразделения к месту боя, сразу создавая для них тактически благоприятные условия: солдаты не устали, не испытали тропической жары, не понесли потерь, которые были бы неизбежны при пешем передвижении. Ведь на узких дорогах, лежащих меж рисовых полей и лесных зарослей, они не раз попали бы под огонь бойцов, находящихся в засаде.

Но на этом, пожалуй, и кончалось их преимущество. Поскольку экипажи уже знали, что вертолеты могут стать легкой добычей зенитчиков, они, поспешно вытолкнув своих пассажиров, стремительно улетали, оставляя пехоту действовать один на один с противником. Правда, солдатам гарантировалась огневая поддержка с воздуха по требованию командира высадившейся группы и доставка их на базу, когда на это поступит приказ сверху.

То, что казалось преимуществом — быстрая переброска к месту назревающего боя, доставка боеприпасов, питьевой воды, пищи, вывоз раненых, — превращалось в настоящую трагедию, если вертолеты из-за сильного огня противника, из-за тумана, неожиданно закрывшего место приземления, или по какой-нибудь другой причине не могли ни подвезти всего, что необходимо, ни вывезти солдат из опасной зоны.

Оказавшись в положении, из которого, как они думали, уже нет выхода, солдаты начинали паниковать, теряться. Если «зеленые береты» могли еще найти продукты в деревнях и приготовить себе пищу на своих бензиновых примусах, упакованных в небольших металлических контейнерах, то солдаты обычных частей, быстро уничтожив запас продуктов — срсиски в дюралевых банках, хлеб в целлофановой обертке, масло в коробочках и сок в плоских пакетах, — не оставляли ни грамма на непредвиденный случай. Американские врачи жаловались на беспомощность солдат, доходивших до истощения, если приходилось несколько дней оставаться в сложной обстановке.

«Во Вьетнаме, — писал в докладной записке командованию врач госпиталя в Кантхо Мэтьюз, — трудно умереть с голоду. В любой деревне можно найти рис, овощи, фрукты, в маленьких водоемчиках есть рыба и креветки. И все-таки наши солдаты скорее умрут с голоду, чем возьмутся приготовить себе еду: они боятся есть недезинфицированные местные продукты. Командованию надо обратить на это серьезное внимание». На докладной врача есть резолюция генерала Тэйлора: «Командованию всех частей надо обратить внимание в первую очередь на то, чтобы наши парни получали, и получали вовремя, все, что им шлет Америка».

«Особая война», проводившаяся в течение нескольких лет, с приходом Джонсона была признана полностью изжившей себя и малоэффективной. Новый президент выдвинул идею «войны ограниченной», а фактически неограниченной ни в средствах, ни в методах ее ведения.

— Предыдущая шахматная партия во Вьетнаме проиграна, господа, — говорил он на заседании Совета по национальной безопасности. — Для того было много причин. Но теперь мы разыграем новую партию, в которой не допустим проигрыша.

Сравнение войны с шахматной партией было широко в ходу среди военных, прежде всего — в Пентагоне. Но к середине 1965 года, когда в Вашингтоне решили поставить на шахматную доску сначала четверть миллиона, а потом и вдвое больше фигур, на ней сложилась совершенно новая комбинация, чего Вашингтон не учел, принимаясь за новую партию. Он не учел также, что не мог поступить, как поступают шахматисты: после проигранной партии фигуры с доски снимаются и расставляются заново. У противника в этом случае равные шансы, и выигрыш или проигрыш зависят только от умения играть. Каждый проигравший рассчитывает взять реванш, применяя новую тактику. Собственно, на этом и кончается, пусть условное, с натяжкой, сравнение войны американцев во Вьетнаме с шахматным турниром. Далее начинаются различия, и такого определяющего характера, не замечать которых нельзя, не рискуя потерпеть поражение.

Когда американцы начинали новый этап войны, они уже были в невыгодном положении. Свои фигуры, то есть войска, они должны были расставлять заново, тогда как противник уже занимал свои позиции. Он знал, что Соединенные Штаты десятикратно увеличивают численность своих сил, и это, конечно, могло вызвать немалую тревогу, если бы он не готовился, всем ходом событий к такому повороту дел.

Силы национального освобождения знали или с большой долей вероятности предполагали, куда направят свои войска Соединенные Штаты: скорее всего на те участки, где разваливающаяся сайгонская — армия не способна была организовать оборону, сдавала позицию за позицией, теряя территорию и поддержку населения. Конечно, не сразу удалось разгадать, что нового решил внести Пентагон в эту войну, и это давало ему на первых порах определенное преимущество. Когда же командование сил освобождения стало все отчетливее видеть замысел противника, он уже был лишен перспективы. Выбор у любого генерала, где расставлять полки и батальоны, был невелик. Он не мог взять карту Южного Вьетнама, провести по ней жирную разграничительную линию и сказать: вот здесь дислоцируйте свои войска вы, а здесь станем мы. И после этого начнем войну. Посмотрим, кто победит.

Итак, огромный экспедиционный корпус США вынужден был размещаться на тех рубежах, которые удерживала армия Сайгона. Предполагалось, что это приведет к укреплению ее боевого духа, с чем не могли справиться за десять лет американские советники, контролирующие все вооруженные силы сверху донизу. Потом США будут расходовать колоссальные средства, примерно полтора миллиарда долларов в год, на эти цели, но так и не справятся с непосильной задачей поднять боевой дух своих союзников.

Создать благоприятные факторы для своей победы американцы решили также за счет дорогостоящего строительства узловых баз с крупными гарнизонами и мощным техническим оснащением. Базы, по мнению ко-командования США, должны были дать возможность широкого маневрирования силами, проводить наступательные действия против Вьетконга с надежных рубежей. Однако они очень скоро увидели, — что самые мощные крепости со всех сторон окружены противником, способным неожиданно появляться у их стен, наносить разной силы удары, а затем быстро исчезать, будто растворяться в складках горной местности или густых лесах. Командование экспедиционного корпуса оказалось в крайне странном положении: располагая техникой колоссальной убойной силы, оно не могло применить ее с достаточной пользой для себя. Старая истина о том, что по воробьям из пушек не стреляют, как нельзя лучше подходила к этой ситуации. Какой толк в технике, если солдаты боятся идти на сближение с противником, который очень часто своими маневрами и неожиданными нападениями диктует, когда и где надо сосредоточивать силы, а когда делить их, бросая на преследование обнаруженных отрядов Вьетконга. Он выманивает подразделения за стены крепостей и навязывает свои условия боя.

Полковник Джонатан Торрес прибыл из Вашингтона, чтобы на месте ознакомиться, как американские подразделения ведут наступательные бои. После наблюдения за действиями двух батальонов в дельте Меконга он написал докладную записку о неудачно завершившейся операции: «У нас есть достаточно причин, чтобы задуматься, почему наша война во Вьетнаме в кадрах кинохроники выглядит устрашающе победоносной, а на деле совсем по-другому. Я видел все, чем раньше восхищался. Самолеты и тяжелые вертолеты всеми видами своих огневых средств обрабатывали позиции противника, которого мы должны были затем окружить и уничтожить. Я даже подумал, что пехотинцам не потребуется большого труда довершить дело, начатое авиацией, потому что, кажется, все было сожжено впереди. И каково же было мое удивление, когда наше наступление сразу захлебнулось. Противник остановил наши роты, положил их в крайне неудобном месте и повел по ним точный огонь, не дававший поднять головы от влажной земли. И так было до ночи: прилетали самолеты и вертолеты, бомбили позиции противника, чтобы открыть пехоте путь вперед. Но когда она пыталась это сделать, откуда-то, словно из-под земли, появлялись бойцы Вьетконга и снова клали наших солдат в грязь. На следующий день все повторилось сначала. Только на третий день командир дивизии отменил наступление — и мы вернулись на свою базу, потеряв 37 убитыми и в два раза больше ранеными. Этого в кинотеатре не покажешь».