Чтение онлайн

Все боевые операции американцев по традиции намечались на сухие сезоны, когда можно пустить в ход технические средства войны. Экипажи бомбардировщиков, истребителей, вертолетов, используя силу бомбового, ракетного, артиллерийского и пулеметного огня, возможность применения других видов оружия, творили огненный разбой, охотясь за каждой лодкой на реке, за каждым человеком, оказавшимся в запретной зоне, обстреливая каждую деревню и докладывая потом об уничтожении баз Вьетконга. В сухой сезон американо-сайгонские штабы слали победные реляции командованию о том, что они установили контроль над территорией, которой раньше владел Вьетконг.

Но, не снижавшие боевой активности в сухое время года, силы национального освобождения получали как бы преимущества в период дождей. Под пологом тропических ливней и тайфунов, когда американская техника была скована, партизаны развертывали свои операции, нанося потери противнику, лишенному возможности маневрировать воинскими подразделениями и огневыми средствами.

Все годы, проведенные во Вьетнаме, Уэстморленд будет мечтать о людском соотношении десять к одному в свою пользу, чтобы предпринять наконец генеральное наступление и покончить с противником на Юге, а затем, если судьба будет благосклонной к нему, бросить свои полки и эскадры на Север, который к тому времени будет лежать в первобытном хаосе.

Оставаясь один на один с самим собой, Уэстморленд мечтал о триумфальной роли усмирителя и покорителя Вьетнама, которая, как когда-то его начальника, генерала Эйзенхауэра, приведет и его в президентское кресло в Белом доме.

И, наконец, для всех было очевидным еще одно важное обстоятельство успеха Вьетконга — это непредвиденно большое количество оружия. «С военной точки зрения, — сообщал Уэстморленд в Вашингтон, — мы стали свидетелями непонятного феномена».

Президент Джонсон, отдавая один приказ за другим о расширении бомбардировок Северного Вьетнама, каждый раз ставил задачу добиться разрушения военного и экономического потенциала Ханоя, уничтожения запасоз горючего и средств транспорта.

«Еще год назад, — писал в рапорте генералу Уэстморленду офицер ЦРУ при штабе американского командования в Сайгоне полковник Мэрфи, — вьетконговцы, взятые в плен, имели при себе много простейшего и даже самодельного оружия, изготовленного в потайных оружейных мастерских, спрятанных глубоко в горах или джунглях. Сегодня картина выглядит по-другому. Вьет-конг имеет у себя на вооружении внушительное количество автоматического и полуавтоматического оружия, тяжелые пулеметы и базуки, минометы 60- и 81-миллиметрового калибра, а также значительное число американского оружия, в том числе захваченного партизанами на военных складах южновьетнамской армии и на американских базах, подвергшихся успешному нападению».

В тактике Вьетконга, отмечал далее полковник Мэрфи, наметилось еще одно новшество. Раньше он беспрепятственно пропускал в Сайгон транспорты с продовольствием, теперь он их старается уничтожать. Кажется, он намерен устроить Сайгону экономическую блокаду.

Прочитав еще немного, генерал сердито нажал на кнопку, вызывая своего помощника.

— Пит, — сурово сказал генерал вошедшему в кабинет капитану, — позовите ко мне полковника Мэрфи.

— Есть, сэр! — с готовностью ответил капитан, подумав про себя, что не хотел бы сейчас оказаться на месте полковника Мэрфи.

— И вы хотите, чтобы этот бред я не только прочитал сам, — сердито обрушился генерал на появившегося через несколько минут подтянутого молодого полковника, — но и послал в Вашингтон?

— Я не знаю, о чем вы говорите, сэр, — схитрил Мэрфи, сразу определив, что командующий перед этим сидел над его рапортом.

— Вы прекрасно знаете, Мэрфи, о чем идет речь, — строго, но не зло сказал генерал, догадавшись, что офицер узнал свою бумагу. — Я хочу знать, Мэрфи, вы сами пришли к этому или вам сообщили из джунглей вьетконговцы?

— Так вот, сэр, у вьетнамцев, с которыми мы тут живем бок о бок и даже, приходится, стреляем друг в друга, есть очень хорошая пословица: начинаешь какое-то дело, то хоть с собственными коленями, а посоветуйся.

Генерал рассмеялся.

— Мудрый совет. Ну, и что же тебе сказали твои коленки? — сохраняя улыбку на грубоватом лице, спросил Уэстморленд. — Садитесь-ка за стол, рассказывайте, только не очень длинно.

— По многочисленным прямым и косвенным данным, сэр, я сделал именно такой вывод, который вы изволили назвать бредом.

— Ну, подумай, Джим, меня же засмеют в Вашингтоне, если я сообщу, что Вьетконг готовится сформировать Временное правительство и провозгласить образование своего государства. Может быть, вы скажете, где будет столица этого мифического государства? А кто его возглавит? Дружок того повара, которого мы расстреляли за то, что отравил десять морских пехотинцев?

— Это вполне возможно, сэр, потому что мы ведь не знаем, кто был повар. Вполне допускаю, что у него был диплом об окончании химического или фармакологического факультета в Сорбонне. А его, как вы говорите, дружок, может быть, сейчас составляет конституцию отнюдь не мифического государства. Здесь все может быть, господин генерал.

— Вы, кажется, давно в нашем штабе, Джим?

— В общей сложности — уже пятый год.

— Неужели и мне предстоит пробыть здесь столько же? — удивленно воскликнул генерал.

— В ваших силах, сэр, уехать отсюда значительно раньше.

— Каким образом?

— Победить, сэр. Только победить.

— Спасибо, Джим, но как это сделать? Ты вон уже правительство готовишь. Не слишком ли много правительств для одного Южного Вьетнама?

— Что вы, сэр, три правительства — совсем немного.

— Каких три? На тебя жаркий климат так действует?

— Правительство, которое возглавляете вы, — раз. Второе пытается возглавлять генерал Тхиеу, ну, а третье, видимо, возглавит дружок повара, которого мы расстреляли за отравление морских пехотинцев.

Давно так не смеялся от души суровый на вид генерал Уэстморленд. Он вышел из-за своего стола, сел напротив полковника Мэрфи и, еще сохраняя веселое, довольное выражение на лице, сказал:

— Мне приятно было, полковник, выслушать ваши остроумные выводы. Не скрою, они интересны, но, как бы это сказать точнее? — генерал щелкнул пальцами, подыскивая нужное определение, — несколько фантастичны. Если наша разведка будет делать такие прогнозы, — Уэстморленд, не глядя, показал рукой на стол, где лежала записка Мэрфи, — то мы очень скоро потеряем почву под ногами — и нам надо будет уходить отсюда. А я не хочу этого, не хочу, Джим. Нас прислала сюда Америка вырвать победу, и мы ее вырвем, несмотря ни на какие сложности.

— Я не сомневаюсь, сэр, в этом. Мнение о возможном сформировании вьетнамского правительства — это мое личное мнение. И хотя я не думаю, что очень сильно ошибаюсь в таком повороте событий, но зато я вовсе не ошибаюсь, когда говорю, что вы можете вырвать эту победу у кого угодно, пусть формируется десять правительств и провозглашается двадцать независимых государств.

— Это другое дело, Джим. И все-таки твои выводы мы воздержимся посылать в Вашингтон. Чтобы провозгласить новое государство, нужно слишком много условий, Джим. Ты согласен?