Чтение онлайн

„Люди ночи“. С грав. неизв. художника.

Возвращаясь, они пролетели мимо алмазных россыпей королевства Голконды{28} и выбрали там несколько самых крупных камней, предварительно повергнув в ужас стражу и купцов. Затем они достигли Англии, где продали эти камни. На вырученные деньги они купили прекрасный корабль, приведи его в Брест и там поставили на якорь.

Наконец они возвратились на Неприступную гору через шесть месяцев после отъезда, т. е. приблизительно двадцать пятого марта. Там они нашли доброго сеньора де-Б-м-т, который не покидал больше горы, чтобы несколько успокоить свою любимую дочь. Излишне описывать, как они были встречены. Особенно пришел в неописуемую радость от успеха их путешествия старый сеньор. Когда он узнал, какую выгоду извлек его зять из кораблекрушения французского судна, и услышал о заключенных уже браках между матросами и ночными женщинами, он не мог сдержать себя. Он первый преклонил колено перед своей дочерью, приветствуя ее как королеву и титулуя ее „величеством“. Для того, чтобы окончательно привести его в восхищение, ему рассказали об алмазах Голконды и о купленном корабле, который давал возможность сразу забрать обитателей Неприступной горы и еще несколько других лиц, ремесленников и мастеров, которым, конечно, ничего не должно было быть сказано о цели путешествия.

Добрый сеньор не хотел ни минуты больше оставаться на Неприступной горе. Он попросил своего старшего внука перенести его домой для того, чтобы продать свой замок и все имущество и на вырученные деньги закупить груз для судна.

Все это и было с легкостью приведено в исполнение. Не желая задерживать вас подробностями, которые вы сами сумеете себе представить не хуже, чем я, скажу вкратце, что одной прекрасной ночью все удалились с Неприступной горы. Приготовленные кареты забрали эмигрирующих. Викторин увез с собой своего отца, доброго фискального прокурора, а также братьев, сестер, кузин и всех вообще родственников и свойственников, которые у него были. Все прибыли в брестский порт, где их ожидал прекрасный корабль. Забрали также с собой мастеров и ремесленников всех профессий с их женами и детьми под предлогом путешествия в Кайенну. Корабль отошел в прекрасную погоду при попутном ветре, и когда он был уже в открытом море, Викторин и его сыновья поднялись на воздух и оттуда веревкой, привязанной к мачте, стали направлять его движение, как это делали у древних Кастор и Поллукс. Таким способом они открыли самые короткие и неизвестные еще пути. Не имея компаса, экипаж попрежнему не знал, куда они направляются. Викторин с сыновьями, а иногда и Софи летали низко над водой, постоянно делая промеры, чтобы избежать отмелей и подводных скал. Наконец, после трех месяцев морского путешествия, они счастливо, т. е. без потерь, хотя и не без трудностей, пристали к острову Кристины. Первые колонисты встретили их с невыразимым восторгом. На острове только что собрали первый урожай и родился первый ребенок.

При вступлении на землю Кристина была провозглашена королевой. Вскоре воздвигли дворец и удобные жилища. Все работали, не покладая рук: обрабатывали и осушали землю, охотились, собирали плоды хлебного дерева и т. д. На острове установили законы Неприступной горы, и они хорошо привились, потому что Викторин твердо поддерживал там равенство, вопреки своему тестю, который хотел бы ввести дворянство, баронов, графов, маркизов и даже герцогов с голубыми лентами. Но и он не замедлил послушаться голоса разума. Добрый фискальный прокурор, со своей стороны, непременно желал судебных чиновников, институт которых был действительно введен, но со многими отличиями. Наконец скажу вам, что ночные женщины родили довольно странных метисов, более или менее приближавшихся к типу дневных людей. На острове надеялись со временем усовершенствовать этот новый вид посредством скрещивания, и тогда полностью предоставить ночную расу ее собственной судьбе, беря жен из ее среды только в случае крайней необходимости.

В таком положении находились дела через шесть месяцев после прибытия Викторина и его семьи, т. е. до первого урожая{29}. После снятия урожая все, посвятившие себя первое время земледелию, взялись снова за свои специальности, занявшись ремеслами или науками.

Первый город или, вернее, первый поселок острова Кристины состоял из трехсот жителей, включая потерпевших кораблекрушение, жителей Неприступной горы (составлявших настоящее дворянство благодаря своей высокой нравственности, а также привязанности, которую питали к ним правители и их дети) и, наконец, привезенных мастеров и ремесленников. Корабль, доставивший на остров подданных Кристины, был отдан под охрану молодежи Неприступной горы, и всем другим жителям было строго запрещено подходить к нему. Для большей верности Викторин и его сыновья сняли с него паруса. Корабль предназначался для торговли с большим соседним островом, который обнаружили Викторин и Александр, раньше чем обосноваться на острове ночных людей.

Через несколько лет, когда кристинские ремесленники и рабочие стали столько вырабатывать, что оказалось больше вещей, чем требовалось для потребления, корабль нагрузили товарами для большого острова. Викторин и его сыновья несколько раз летали туда, чтобы познакомиться с соседней нацией. (После этих-то наблюдении и решили нагрузить корабль разными высококачественными изделиями, снабдив его всем, что могло быть предметом торговли.) Вот впечатление, которое создалось у них от острова.

Все народы острова Викторик (так они назвали этот большой остров, который будет отныне центром пятой части света) принадлежат к расе патагонцев. Ростом они около двенадцати-пятнадцати футов. Они настолько кротки, что между ними никогда не происходит ни малейших ссор. Викторин и его сын Александр долго наблюдали за ними, не решаясь нигде опуститься. Но когда они приблизились к земле, то увидели, что на них почти не обращают внимания. Скоро они обнаружили причину этого, заметив, что совсем близко от них летали огромные птицы, вроде кондоров. Наконец, опустившись на одну возвышенность, они устроились там, чтобы иметь возможность производить оттуда экскурсии вглубь страны.

В то время, как они восхищались этой новой страной и ее жителями, они заметили молодую девушку, приблизительно десяти футов ростом (ей было двенадцать лет), которая, раздвинув ветви двух деревьев, протягивала руку, чтобы их схватить. Они отлетели немного в сторону и поднялись на несколько футов в воздух, так как на них были их легкие крылья. Девочка схватила камень, чтобы бросить в них. Но женщина, ростом двенадцати футов, невидимому ее мать, запретила ей это и стада звать летающих людей, как люди этой страны призывают птиц, — способ, отличающийся от французского только большей зычностью. Викторин и Александр решили, что могут приблизиться к ней. Они подлетели ближе, выражая жестами почтение и радость. Это очень понравилось большой женщине и ее дочери. Викторин сел, как на насест, на плечо дочери, которая задрожала от радости, не смея, однако, к нему прикоснуться. Потом они несколько раз улетали и снова возвращались, а когда женщины стали удаляться, последовали за ними. Так они долетели до большого дома, построенного целиком из дерева. Там они увидели мужчин, еще более крупных, чем женщины. Мать и дочь стали им что-то рассказывать, показывая на Викторина и Александра. Все сели за стол так, как это делается в этой стране, т. е. каждый сел на бревно, служившее креслом, а женщины распределили плоды хлебного дерева, коренья и нечто вроде теста, которым наполнили большие деревянные вазы, стоявшие перед каждым гостем. Когда трапеза кончилась, каждый заснул на постели из мха, расположенной у того места, которое он занимал за ужином. Только молодая девушка подумала о том, чтобы дать поесть летающим людям. Они взяли пищу из ее рук и очень обрадовали этим доброе дитя.

Они отбыли на следующий день. Пребывание на этом острове показалось им утомительным: человек, привыкший считать себя царем природы, должен чувствовать себя неприятно среди существ, относящихся к нему с презрением, ввиду своего физического превосходства. От этого ощущения ничто не может избавить, между тем как общественное превосходство, которым обладают наши знатные и даже короли, не производит такого впечатления. Рассматривая вещи с правильной точки зрения, всегда находишь утешение: у меня столько же силы; я могу испытывать такие же удовольствия; я столько же живу; без посторонней помощи все они были бы равными мне, и т. д. Но существо, которое может взять в руку двух-трех людей и держать их, как птичек, как бы унижает этим нас. Поэтому нет ничего удивительного в том, что былые великаны, некогда существовавшие на старом континенте, были постепенно истреблены низкорослыми людьми. Если бы остров Викторик был населен европейцами, то обитающие там ныне патагонцы не просуществовали бы, может быть, и трех столетий.

Возвратившись домой, Викторин и его сын сообщили о своем открытии. Но пока они не могли еще думать о торговле. Только после трех или четырех путешествий, установивших личную близость между ними и патагонцами, они решились повезти им разные изделия, предварительно показав им образцы, которые там понравились. Они особенно старались, чтобы эти изделия соответствовали росту народа, с которым они хотели торговать.

Итак, нагруженный товарами корабль прибыл к южным патагонцам, которые были восхищены его видом и стали питать уважение к маленьким людям. Особенно им понравилось, что весь экипаж корабля состоял сплошь из карликов, созданных совершенно по их подобию и без крыльев. Сперва объяснялись знаками, а через месяц научились кое-как понимать язык друг друга. Тогда-то благодаря своему промышленному искусству и знанию маленькие люди оказались в большом почете у патагонцев, которые пришли в восторг от всех наших искусств и всех наших изобретений. И если некоторые из них усматривали в этом результат нашей слабости, то другие (и таковых было большинство, хотя это были не самые умные) искренно этим восторгались. Особенно приводили их в восхищение искусственные крылья, но Викторин тщательно остерегался открыть им свою тайну. Что касается корабля, то у них, повидимому, не возникло желания построить себе таковой. Они говорили, что у них достаточно земли, и что было бы глупо пользоваться средствами, которые нам не даны природой, чтобы отправляться на поиски других территорий. По их словам, человек, как и растение, должен оставаться прикрепленным к своей почве и может только выродиться, покидая ее.

Это рассуждение не казалось слишком мудрым Викторину, который предпочитал быть сувереном острова Кристины, чем фискальным прокурором в Дофине или даже королем Неприступной горы, где вскоре стало бы невозможным прокормить всех жителей, причем люди, принужденные покинуть гору, все разоблачили бы. (Он поэтому и не отпустил никого, и после его отъезда эта гора осталась абсолютно необитаемой, как была раньше.)

Из страны патагонцев привезли в обмен металлы, которых не было на острове Кристины, особенно платину, имевшуюся на острове Викторик в изобилии: ее залежи находились там почти на поверхности земли. Платина эта была значительно более плавкой и ковкой, чем американская, и поэтому у кристинцев приобрела сейчас такую же ценность, какую в Европе имеет золото. Из нее производятся самые дорогие украшения и вся монета страны. Оттуда привезли также чудовищной величины слоновые бивни, из которых изготовили прекрасные изделия, даже стойки для кроватей. Там открыли также металл, приближающийся к нашей меди, но не поддающийся ржавчине. Там не было ни серебра, ни олова, но нашлось немного железа и нечто вроде свинца. Из этого железа попробовали делать режущие инструменты, и это удалось довольно хорошо, но они уступали по качеству соответствующим инструментам нашей страны. Викторин предполагал отправляться время от времени в северные страны, чтобы выменивать там продукцию островов Кристины и Викторик на сталь. Но затем он изменил свои намерения, предпочитая не разглашать тайны природных богатств своего полушария, и теперь железо и сталь добываются с помощью патагонцев, которые сами разрабатывают свои рудники. Поэтому-то в Европе и не видят ни южной платины, ни новой меди. Викторин сообразил, что эти металлы могут в Европе возбудить жадность, и решил не торговать ими до того времени, пока остров Кристины не будет достаточно заселен, и не станет преградой для европейцев. Я счел нужным дать вам все эти сведения о кристинцах, прежде чем говорить об их успехах и их внутреннем управлении.

Через некоторое время после первого путешествия корабля на остров Викторик, королева Кристина и ее муж начали подумывать о женитьбе своего старшего сына. Они предприняли первые шаги в этом направлении, нежно указывая ему, что он является лучшей партией во всем королевстве и может выбрать любую из девушек, которая покажется ему самой красивой и самой достойной. Но при подобных предложениях молодой человек неизменно хранил молчание и даже казался грустным. Прошел месяц, а он все не давал никакого ответа. Эта сдержанность в горячем молодом человеке могла вызвать некоторое беспокойство. Кристина рассказала об этом доброму сеньору, своему отцу, но тот, исходя из своих предрассудков, ответил ей: