Южноуральцы — Герои Советского Союза
Шрифт:
— Проходите, не бойтесь, — показывая глазами на крупную овчарку, успокаивала Полина Васильевна.
По пути в первую комнату, оказавшуюся кухней, я представился ей. С тех пор мы подружились и теперь часто сидим в этом тихом домике по улице Узкая за семейным альбомом.
Жизнь Василия Луценко увлекла меня. В душе я породнился с ним и мне хочется как можно больше узнать о нем и рассказать людям.
Вася Луценко приехал в город из деревни Крупская семилетним парнишкой, а через год побежал в начальную школу в Заречье. Шел 1930 год.
— Мы еще не знали, кто из него получится. Поначалу думал, столяр из него будет, — подарил ему столярный инструмент. Вася подавал даже надежды. Он строил пароходы, мастерил змея, строгал деревянные сабли, выпиливал наганы. Страшно увлекался игрой в войну — «красные и белые» — и непременно себя выдвигал в командиры, — оживленно рассказывал Денис Афанасьевич, изредка поправляя коротко стриженые волосы — смесь серебра и меди.
— А как учился Вася?
— Хорошо учился. Его ежегодно отмечали: то книгой наградят, то карандашами цветными, тетрадями. И дисциплина у него была отличная. Тетрадки сына на выставку брали, в пример другим за грамотность и чистоту ставили, — не без гордости рассказывала Полина Васильевна.
Вспомнив что-то, мать продолжала:
— Вася очень любил рисование, все свободное время проводил за тетрадью для рисования. Я иной раз думала: «Ну, художником будет, не иначе». Не расставался с кисточками и красками. Школьные газеты и плакаты он всегда оформлял, да еще с какой охотой. Их тоже в конце года показывали на выставке.
Начальную школу Вася окончил с похвальной грамотой и его премировали материалом на костюм. Но в средней школе у сына постепенно снизились оценки, заметно ухудшилась и дисциплина. Родителям было обидно за сына. Что могло случиться? Стали замечать, что Вася увлекается рогатками, спортом не в меру. И еще одна особенность: читает много и только про летчиков. Бегает за город, на аэродром.
— Бывало не пропустит в небе ни одного самолета, — рассказывает отец. — Задерет голову вверх и провожает его каким-то пристальным взглядом. А в 1939 году он окончательно решил поступить в городской аэроклуб. Его охотно приняли.
Теперь все дни у Василия проходили в аэроклубе и на аэродроме, а вечером — в школе взрослых. В 17 лет Василий стал еще более настойчив, чем раньше, даже упрям, но, к его чести, никогда не грубил. Не слыхали от него плохого слова. С товарищами он был вежлив.
В дни полетов спал два-три часа в сутки и не было случая, чтобы его приходилось будить. Василий вскакивал, как обученный солдат, быстро умывался холодной водой и бесшумно исчезал, стараясь не разбудить родителей. Так прошло лето.
Отец перебирает в памяти мельчайшие подробности из жизни юного пилота, он помнит их по сей день, как будто было это вчера.
Через год упорной подготовки Василий окончил с отличием курсы пилотов и девять классов вечерней школы.
Вскоре Луценко послали держать испытание в Чкаловское авиаучилище. Интересна такая деталь. Из Челябинского аэроклуба в Чкалов (ныне Оренбург) послали двенадцать юных пилотов, отлично подготовленных, физически развитых спортсменов, а приняли только двоих, в том числе Василия. Отбор в авиаучилище был чрезвычайно строгим, но в Луценко отлично сочетались качества будущего летчика-штурмовика, которые он сумел в себе развить, стремясь стать летчиком Чкаловской школы. Начались месяцы упорной учебы.
В то время шла Великая Отечественная война. Тяжелые испытания советских людей больно ранили комсомольское сердце. Любовь к Родине и ненависть к захватчикам звали к отмщению. Василий мечтает поскорее попасть на фронт. Сохранившееся письмо того времени говорит именно об этом.
«Добрый день! — писал он родным в феврале сорок второго года. — Прежде всего сообщаю, что я получил от Вас много писем, но отвечать некогда.
Прошу не обижаться, уж такое время. Нужно дорожить каждым часом, каждой минутой, чтобы освоить в совершенстве летное дело, а то берет досада — товарищи на фронте, защищают Родину, а я вот задержался. Вот я и тороплюсь учиться».
В авиаучилище Луценко занимается много и упорно, не жалея сил. Командование не раз отмечало его усердие. О Василии писали в газете, а Дениса Афанасьевича, приехавшего повидаться с сыном, комиссар училища лично поблагодарил за воспитание хорошего сына — патриота, чем очень растрогал старого солдата-красногвардейца.
Луценко рвался на фронт, завидовал старшим по возрасту, которые уезжали на передовую. Хотя он и знал, что раньше определенного срока его все равно не выпустят из училища, Василий с каждым днем все упорнее готовился к схваткам с врагом.
И вот пришло время — Василий Луценко на Сталинградском фронте. Первое боевое крещение. Летчик-штурмовик Луценко впервые сбросил смертоносный груз на заклятого врага.
Василий Луценко взволнован. Ему хотелось снова поднять боевую, грозную машину в воздух и снова броситься на врага, бомбить его, расстреливать.
В те суровые дни обстановка под Сталинградом, на земле и в воздухе, была накалена до предела. Оккупанты нагло рвались к Сталинграду, торопились захватить переправы на Волге. Ежедневно Василий Луценко летал со смертельным грузом на врага, наращивал боевой опыт, закалял свою волю и скоро стал командиром звена знаменитых штурмовиков ИЛ.
Василий с многочисленными боевыми друзьями участвовал в разгроме 330-тысячной гитлеровской группировки. Это были отборные дивизии фашистского вермахта, нашедшие бесславный конец у волжской твердыни.
Здесь Василий Луценко прошел высший курс боевой подготовки, став мастером штурмовки и взаимодействия с наземными войсками.
Вот как писали тогда комсомольцы авиачасти отцу и матери о сыне:
«Привет с фронта!
Здравствуйте, Денис Афанасьевич и Полина Васильевна. Шлем Вам свой комсомольский фронтовой привет.
Дорогие Денис Афанасьевич и Полина Васильевна! Мы с радостью сообщаем Вам о вашем сыне Василии, который до настоящего времени вместе с нами уничтожает фашистские войска.
Ваш сын, как бесстрашный герой, ежедневно громит врага в воздухе и на земле. Вы помните, сражаясь за волжскую твердыню — Сталинград, Ваш сын не жалел ни сил, ни времени, ни самой жизни, летая уничтожать живую силу и технику захватчиков, защищая наше отечество от оккупантов. Начатое дело мы вместе с Васей довели до конца — разгромили фашистские армии у стен Сталинграда.
Теперь Василий наносит еще более смертельные удары, наводя ужас на гитлеровских вояк. У него на счету, как у защитника страны социализма, много боевых вылетов, он убил несколько сот гитлеровцев и уничтожил много техники врага. Теперь Вася кандидат в члены большевистской партии, он является одним из лучших и бесстрашных защитников нашей любимой Отчизны.
Мы благодарим Вас за Вашего сына, которого Вы воспитали в духе ненависти к захватчикам и любви к своему народу. Ваш сын жив и здоров и бьет фашистов без устали.
До свиданья пока и большое Вам комсомольское спасибо.
После Сталинграда Василий Луценко расправил крылья. Освобождая Донбасс, Кривой Рог, Мелитополь, Крым, находясь все время в схватках с противником, он редко писал письма на родину: не хватало времени. Письма, короткие, как обрывки молний, сверкали ненавистью к фашистским бандитам.
Вот одно из них.
«Дорогие папа и мама, сестренки Зоя, Нина, Катя!
Прежде всего хочу сообщить вам, что принимаю активное участие в боях с бандитами, которых уничтожил довольно-таки приличное количество, но это еще не все, они еще почувствуют мою месть за издевательства над нашими людьми. Они еще почувствуют мою месть за погибшего боевого товарища — летчика Царненко Петра. Россия сильна. Она победит. Это закон».
Шло освобождение Крыма. Однажды командованием было приказано нанести бомбовой удар по кораблям противника. Старший лейтенант Луценко, командуя группой ИЛ, совместно с группой капитана Гнеушева потопил боевой корабль. Группа вернулась на базу без потерь. Это был крупный успех, но Василий не писал об этом родным, как не писал и о правительственных наградах, которыми награждали его за храбрость и мужество в борьбе с захватчиками.
Не писал он и о том, как в марте, будучи уже Героем Советского Союза, он успешно громил артиллерию врага, подавив своей группой за один боевой вылет две зенитные батареи и взорвав склад боеприпасов.