Чтение онлайн

Проклятие! Жар промчался по его телу, опаляя нервные окончания. Больше ни у одной женщины нет таких глаз цвета лесной фиалки. Ни одна не посмеет с таким откровенным обожанием глядеть в лицо мужчины и не сумеет одним-единственным прикосновением разорвать его сердце.

Неуклюже поднявшись из своего кресла, Тревор обхватил ее рукой за талию и поднял с колен, потом повернул лицом к ночному столику:

— Погаси лампу.

Голова у него от резкого подъема закружилась. Стиснув зубы, Тревор призвал на помощь всю свою волю и сумел-таки добраться до двери. Комната погрузилась во мрак. Слава Богу, она поняла его просьбу. Он вовсе не хотел, чтобы кто-нибудь из домашних видел, как она выходит от него посреди ночи.

Легкий шорох донесся до Тревора из глубины комнаты, нарушая полную тишину. Босые ноги девушки тихо прошлепали по голому деревянному полу. Она приближалась. Рука ее ухватила его за локоть, мягкое бедро толкнулось в его ногу. Тревор тихо пробормотал проклятие — неожиданно от этого столкновения вернулась сильная боль.

— Я ударила вас? — спросила Леа, и рука ее двинулась вверх по его руке, пока не достигла плеча. Тревор набрал полную грудь воздуха и не дышал, покуда его легкие не заболели. Потом он медленно выдохнул, одновременно собираясь с мыслями. Но, решив, что столь непродолжительная отсрочка его не спасет, выпалил первое, что пришло на ум:

— Оставьте меня.

В точности как он и предполагал, миг просветления миновал очень скоро. Головокружение заставило его покачнуться и искать равновесия. Руки девушки обвились вокруг его стана. Благодаря ее поддержке Тревор не упал, но вынужден был подавить громкий вздох и окончательно проиграл эту битву со своими эмоциями. Ее мягкие округлые формы прижались к его телу, сладкий, женственный аромат пробудил в нетрезвом мозгу самые изысканные эротические видения. Он еще немного, из последних сил держался, чтобы не позволить вожделению овладеть им целиком. Он был так беспомощен перед этой женщиной. Мужское естество окончательно победило мужскую волю и военную дисциплину, требуя немедленного плотского удовлетворения, — ведь перед ним Леа, и только она. Ах, если бы она все-таки покинула его комнату!.. Тогда ему удалось бы одержать над собой еще одну победу. Но она осталась.

Девушка легла головой ему на грудь, глубоко и тяжко вздохнув Кажется, ей тоже хотелось, чтобы он обнимал ее. А он так долго оберегал Леа от своего вожделения, зная, что не может быть ее спутником. Ведь он не предан ее любимой плантации так же, как она сама. Однако телу все это было безразлично.

— Господи, да ты сводишь меня с ума, — вырвалось у него и прозвучало как скрежет.

Руки Леа обвились вокруг его шеи, а губы целовали его грудь сквозь тонкую ткань одежды. Тревор лишился остатка твердости духа.

Он любит ее! Он так и сказал. А то, что он держал дистанцию между ними, ровным счетом ничего не значит. Просто Тревор горд и честен. Даже сейчас, под действием алкоголя, он беспокоится о ее репутации. И любовь ее от этого лишь усиливается.

Леа упивалась запахом его тела. Наверное, именно это ощущение заставило ее приподняться на цыпочки и поцеловать ямку на его ключице. Ах, что за вкус был у этой кожи, что за наслаждение прижиматься к твердым мужским мускулам! Она искренне собиралась исполнить его просьбу и уйти Но не было сил, чтобы сделать и несколько шагов до двери — ведь это значило лишиться его тепла, уютного гнезда в кольце крепких рук, а также звука частых гулких ударов его сердца. Может быть, она уйдет, но только через несколько минут.

Леа услышала низкий рокот и подумала, что это гроза. Но когда руки Тревора соединились у нее за спиной, девушка поняла, что звук донесся из глубины его груди и свидетельствовал о том, что он сдался своей страсти. Тревор прижал ее к себе, и мягкая грудь оказалась притиснута к его торсу Он склонил голову, и теплое дыхание напоило ее волосы. Леа ощутила, как его губы коснулись шеи, и жаркий шквал удовольствия изгнал последние здравые мысли из ее головы.

— Черт возьми! — пробормотал Тревор прямо ей в ухо. — Побежден. Люблю тебя слишком сильно.

Эти отрывистые фразы торжественным аккордом отозвались в душе Леа. Она успела подумать, не бурбоном ли навеяны такие речи, но, тут же решив, что ей все равно, прильнула к Тревору и растаяла в мощных объятиях. Кровь быстро помчалась по сосудам, точно воды бурной реки. Еще крепче обнимая ее за талию, он попятился назад, но Леа ничуть не возражала. Казалось, Тревор не слишком твердо стоит на ногах, и она решила, что, может быть, он ищет опору. Коснувшись ногой края кровати, он остановился.

Лучше бы он не просил ее погасить лампу. Ей так хотелось видеть его красивое лицо, каждую черточку, отражавшую чувства. Однако ей все равно, ведь чеканные линии его подбородка, чувственная складка губ, а в особенности выражение его чудесных ореховых глаз прочно удерживала ее память. Он ласково толкнул носом ее подбородок, а когда голова Леа запрокинулась назад, прильнул лицом к ее шее. Боже правый! Горячее дыхание заставило ее затрепетать от головы до пят. Потом кожа увлажнилась и согрелась его поцелуями, и Леа, едва дыша, ощутила такую сладостную истому в потаенных уголках своего тела, что это показалось ей невероятным.

Тревор не проронил ни слова, он говорил с нею лишь сводящими с ума восхитительными прикосновениями. Леа замерла как завороженная, а он все колдовал над ее шеей, и от этого вся она изнывала от сладкой муки и едва ли соображала, что ладони Тревора тем временем тоже были заняты. Ощутив натяжение ткани на своих плечах, она опустила руки вдоль тела. Пеньюар упал на пол, оставив всего одну преграду в виде тонкой ночной сорочки. Он вновь обнял Леа и прильнул губами к ее рту. Пузырек с бальзамом выскользнул из тонких пальцев.

Девушка ухватилась за широкие борта его шелкового халата. И вовремя, потому что немедленно обмякла под его поцелуем. Она наслаждалась каждым мигом, почти теряя сознание от этой неторопливой, чувственной ласки. Прежде он не целовал ее так, словно намереваясь вечно продлить эти мгновения. Бурный поток, уже успевший захлестнуть все ее существо, превратился в настоящее наводнение, которое поглотило последние способности Леа мыслить и рассуждать. Она словно была напоена каким-то дурманом не меньше, чем Тревор — дядиным бурбоном. В конце концов язык его, пройдя между губами Леа, так глубоко вонзился внутрь, что колени отказались держать ее. Она покачнулась вбок и где-то в глубине охнула.

Леа подумала, что он тоже падает, но, ощутив, как руки Тревора сомкнулись вокруг ее бедер, поняла, что он просто немного склонился, чтобы ее поднять. Поцелуй, однако, не прекратился даже тогда, когда Тревор уложил ее на кровать, а сам оказался над нею. По всему телу промчалась волна паники. Она просто не вынесет, если теперь, в этот миг, он отступит. Ведь поднятая им буря никогда не утихнет…

Обхватив его за шею, Леа пригнула еще ближе к себе голову Тревора и ахнула, когда он улегся сверху. Он моментально поднялся над нею, упершись руками в кровать, но Леа вовсе не хотелось расставаться с уютным теплом тяжелого тела. Пальцы ее вползли в волны темных волос, чтобы снова удержать голову Тревора и вернуть ему поцелуй. С радостным стоном он немного расслабился и опустился, лишь в половину своего веса прижав Леа к кровати.

Он гладил ее ногу с искушенностью знатока, все выше продвигая горячую ладонь вдоль внутренней нежной части бедра. Когда пламя переместилось с бедра выше и своими язычками облизало внутренности, Леа закричала, но плотно прижатые губы Тревора заглушили ее крик. Сердце бешено заколотилось, она совсем забыла о том, что хотела поцеловать его в ответ, и вдруг услышала тихий смешок над своими губами.

Она скользнула ладонями по крепким плечам, по рукам, потом — по груди и ниже, и тут завозилась с узлом пояса, настолько увлекшись этой задачей, что не заметила движений Тревора. Ловкость его была поразительна: уже через несколько секунд и его халат, и ее ночная сорочка оказались где-то в ногах, а сам Тревор, обнаженный и страстный, лежал рядом.