Южный поход
Шрифт:
— Господа, мне очень радостно, что вы оказали мне столь высокую честь и пригласили за ваш стол. Я сижу, без преувеличения, с самыми мудрейшими и светлоголовыми людьми в нашей стране, а то и во всем цивилизованном мире. И по этой причине, вы уж меня поймите и не осуждайте, я покорнейше прошу освободить меня от обязанности быть арбитром в вашем неразрешенном споре.
Тут все эти академики и ученые мужи, азартно тряся париками и крича до хрипоты, принялись меня убеждать, что они видят во мне равноценного коллегу мудрейшего человека, равного которому не рождалось на земле со времен Соломона. Значит, лучшего судью им для этого спора вовек не отыскать.
— Поймите меня, господа, — провозгласил я, отчаянно прижимая руки к груди и жалея, что попался на удочку и позволил заманить себя в это логово противоречий. — Я не могу соперничать с вами в ученых степенях, званиях и регалиях. Я простой путешественник родом из Нового Света и вообще не разбираюсь в науке. Кроме того, я совершенно уверен, что мое решение не понравится обеим сторонам, а значит, нет никакого смысла его оглашать!
Услышав это и поняв, что я уже составил определенное мнение по их вопросу, ученые пришли в неистовство и с пеной у рта требовали огласить мой суровый приговор.
— Если вы примите сторону моего проклятого соперника и признаете, что коварный Аракс все-таки впадает в Хвалынское море, я с несказанной радостью приму ваше решение! — кричал Германов. — Вам совершенно нечего опасаться, просто скажите ваше мнение!
— А я, в свою очередь, публично подтверждаю, что заранее соглашаюсь с любым вашим словом и послушно признаю ваше решение относительно того, что Аракс — это всего-навсего приток Яксарта! — провозгласил Буксгаув. — В сем клянусь и на оном буду стоять, никак иначе!
Я оглядел собравшихся, понял, что они ни за что не отстанут от меня и не выпустят отсюда живым и со вздохом еретика, взбирающегося на костер, произнес кощунственные слова:
— Господа, в таком случае я полагаюсь на ваши обещания и скажу свое решение.
Ученые затаили дыхание и слушали меня, как последователи пророка. Где-то далеко в обозах закричал ишак. Скрипели повозки и ржали кони. Я продолжил:
— Господа, Аракс не впадает в Хвалынское море и не является притоком Яксарта. Обе эти реки впадают в Синее, то бишь Аральское море! То есть, ваш спор совершенно ни о чем и я обе ваши стороны неправы.
Несколько секунд ответом мне служили только истеричные крики ишака. Профессора изумленно молчали. А затем они пришли в себя и поднялась такая истошная словесная буря, что я чуть не оглох от криков и чуть не упал в обморок от проклятий. Ученые с обеих сторон ругали и поносили меня на чем стоит свет, жалели, что вообще позвали меня в повозку и требовали оплатить все съеденные мною припас в десятикратном размере.
— Это же надо додуматься, спороть такую дичайшую чушь! — предательски кричал Германов. — Да в своем ли вы уме, сударь? Как с таким маленьким мозгом вы вообще посмели приблизиться к нашему военачальнику? Вы же можете перепутать названия лекарств и вместо снадобья подсунуть нашему драгоценному Суворову отраву! Умеете ли вы читать вообще?
— Слушайте, уважаемый коллега, кого вы привели в наш уютный храм науки? — надрывался его оппонент Буксгаув, объединившийся со своим недавним противником. — Как ваши уста вообще посмели исторгнуть такие сумасбродные и несуразные предположения? Вы вообще понимаете, что вы только что сказали? Десятки, сотни, тысячи экспедиций и путешественников проходили в местах, где плывут Аракс и Яксарт, там тянулся Великий Шелковый путь! Разве хоть один из них упомянул про Синее море? Это каким же надо быть невеждой, чтобы заявлять такую нелепейшую сказку?
В общем, я вынужден был с позором ретироваться из столь гостеприимной поначалу повозки и вслед мне с проклятиями полетели остатки пищи, в том числе тухлые яйца и гнилые помидоры. Что же, усаживаясь в злорадно усмехающегося Смирного, я утешался только мыслью, что не я первый пострадал за свои убеждения и правду и оказался в одном ряду с таким прославленными личностями, как Джордано Бруно и Галилео Галилей.
А затем, пришпорив Смирного, я помчался к своему товарищу Васе, чтобы обрести наконец покой в объятиях сна.
Глава 16. Как заселялась степь
Справедливости ради надобно заметить, что есть у степи своя, особенная стать, заметная только наблюдательному путешественнику. Я пришел к этой нехитрой мысли на следующий день нашего похода.
Зеленые волны травы сменились блестящими на солнце речками, камышами и прудами. Армия сделала привал и пополнила питьевые запасы. В кустах на бережку егери застрелили джейранов, потом на них напал туранский тигр, вымерший, к сожалению, еще в двадцатом веке. Сие обстоятельство не помешало хищнику ранить одного солдата, пока другие кололи его штыками.
Дальше эти благодатные места закончились, трава измельчала и пожелтела. Всю равнину до горизонта усеяли белые и желтые цветочки, местами попадались скопления красных и синих. Названия сих полевых украшений мне были неведомы, а спросить у ботаника я стеснялся из-за вчерашнего географического инцидента. Узоры на степном ковре, тем не менее, получились изумительной красоты. Будь я художником, непременно сел бы с холстом и написал бы картину.
Погода стояла все такая же солнечная и солдаты изнывали от жары. У телег постоянно отваливались колеса и армейские кузнецы не сидели сложа руки.
Так поход продолжался весь день и к вечеру мы остановились на берегу полноводной реки, поменьше Волги и Дона, но тоже широкой и величавой. До Иртыша добраться мы не могли, значит, это был его младший брат, Иргиз.
Едва солдаты успели поужинать и отдохнуть полчасика, как неугомонный наш предводитель приказал приступить к строительным работам.
Я оглядел место стоянки внимательнее. Холмистый берег, почва твердая, не глина, кое-где торчат скалы. Суворов задумал поставить поселение у реки и доставлять сюда припасы водным путем. Если укрепить на совесть и набрать припасов, можно долго выдерживать осаду кочевых племен и лузгать семечки, глядя, как они пытаются проломить высокие стены.
План строительства быстро накидал подполковник с военно-инженерным опытом. Суворов и сам был далеко не профан в этом деле, даром, что ли, еще в екатерининские времена поднимал укрепления на Кубани и усиливал крепости в Финляндии? Он просмотрел план, сделал в нем кое-какие правки и приказал начать стройку.
Дерева вокруг, конечно же, не было, пришлось использовать запасы, взятые в Орске. Суворов планировал пока поставить здесь нечто вроде римского военного лагеря с возможностью швартовать речные суда. Пока что это был своего рода перевалочный пункт, база снабжения Южной армии, в будущем способный перерасти в полноценный городок. Его должны были охранять полтораста человек. До зимы они должны были жить в землянках и палатках. До наступления холодов, когда по реке доставят лес, можно было построить дома и церковь.