Чтение онлайн

…Вовка сидел на траве недалеко от входа в пещеру и горько плакал. Он не хотел думать ни о чем и ни о ком, кроме Галки. И ничто — буквально ничто — не могло его вывести из этого скорбного оцепенения. Если даже специально придираться, Галка Сверчкова — самая идеальная девочка из всех, кого когда-либо встречали на земле. Где же она, где?

Тутарев огляделся, бессмысленно моргая мокрыми глазами. Невдалеке сидели на шкуре Ыых и Уау. В десяти шагах старая женщина очищала каменным ножом шкуру гигантского пещерного медведя, только вчера вселявшего ужас во всех мужчин племени Каа муу. Позади Вовки несколько неандертальцев мастерили каменные наконечники для копий. Слышался треск, скрежет кусков кремня, которыми орудовали охотники. Один из них сосредоточенно сопел, держа в руках, словно напильник, острый каменный нож и обрабатывая им длинную — видимо, от медвежьей ноги — кость, зажатую между колен.

Возле охотников копошились дети — все те же трое голых ребятишек. Время от времени неандертальцы от- гоняли их от себя, прикрикивая или угощая легкими тумаками. Однако те почти не обращали внимания на подзатыльники и снова усаживались вблизи, стараясь подбирать осколки кремня и копировать движения взрослых.

Поймав себя на мысли, что он перестал думать о Галке, Вовка опять болезненно поморщился и тяжело вздохнул.

Тут к его ногам подкатился камешек, и мальчик отвлекся, разглядывая его. Скорее всего, камешек бросил один из малышей, игравших возле охотников. Но вот упал второй камешек, причем, как заметил Вовка, никто из детей даже не взмахнул в этот момент рукой. Тута-рев оглянулся. Поблизости не было никого, кроме тех же Ыыха, Уау, пожилой женщины и охотников. На лице Вовки отразилось крайнее недоумение. Он уже решил, что все это ему померещилось, как вдруг почувствовал легкую боль. Нагнувшись, он увидел у левой ступни небольшой зеленоватый камешек. Вовка ахнул: это была галька, искусно завернутая в тряпочку. Быстро развернув тряпочку, Тутарев внимательно ее рассмотрел. На ней виднелись буквы, нанесенные красной краской!

После мучительных попыток Вовка разобрал следующее:

И хотя Тутарев ничего не понял из странного послания, в одном он уже не сомневался: записку написала Галка. А раз так, значит, идеальная девочка цела и даже, может быть, невредима! Оставалось расшифровать текст. Но эта задача уже не казалась такой сложной.

Мальчик принялся домысливать содержание записки, подставляя к имеющимся буквам другие и следя за тем, что получается из новых сочетаний. Довольно быстро он сообразил, что к буквам «чером» достаточно приставить слог ве, как они превратятся в слово вечером. Не стоило большого труда догадаться, что «Св… ваГ» — это всего-навсего подпись Сверчковой Галины. Слово «есть» пока что было непонятно — не то оно означало глагол «имеется», не то здесь проскальзывал намек на еду, не то угадывалось окончание какого-то другого слова. Но что' означает, скажем, «ди» или «зах»? А «жд», «ст», «де» и «мя»?

Вовка чувствовал- себя в гораздо более трудном положении, чем лорд Эдуард Гленарван, которому в свое время пришлось ломать голову над разгадкой смысла записки капитана Гранта. Лорду Гленарвану все-таки помогали родственники — его жена леди Элен, двоюродный брат майор Мак-Наббс— и капитан Джон Мангле. Что же касается Вовки Тутарева, то он был совершенно одинок и поэтому совмещал в себе и мудрого лорда Гленарвана, и добрую леди Гленарван, и храброго майора Мак-Наббса, и опытнейшего шкипера Джона Манглса, вместе взятых. Если уж на то пошло, то Вовка был заодно и несчастным капитаном Гарри Грантом. Разница заключалась лишь в том, что капитан Грант потерпел кораблекрушение у берегов дикой Патагонии, а пионер Тутарев провалился в горную котловину и попал к диким неандертальцам. А это далеко не лучший вариант.

Вовка, как это случалось с ним в минуты, когда он бился над трудной задачкой, засопел и стал моргать глазами. Странное дело! — ему почудилось, что рядом с ним кто-то тоже сопит, да еще погромче, чем он.

Вероятно, все дети, вне зависимости от их цвета кожи, происхождения, наклонностей и привычек, обладают одним общим свойством — всегда появляться там, где им кажется интереснее, и именно в тот момент, когда их присутствие меньше всего необходимо.

Пока Вовка сидел на траве и с апатичным выражением лица наблюдал за всем, что происходило вокруг, юные дикари как ни в чем не бывало возились около взрослых, занятых изготовлением оружия, и мешали им как только могли. Но стоило Тутареву, обрадованному каменно-тряпичным посланием Галки, уединиться, чтоб сделать попытку прочесть ее записку, как он обнаружил, что этой расшифровкой увлечены и те, кому она адресована не была.

Обернувшись, Вовка увидел за своей спиной три пары глаз, выражавших крайнее любопытство. Это были, конечно, они, вездесущие и во все нос сующие мальчишки. И хотя эта тройка не имела ровно никакого отношения к прогрессу и цивилизации, Тутареву на какую-то секунду показалось забавным, что именно они, малолетние неандертальцы, возможно, смогут помочь ему разгадать текст полученной от Галки записки.

Вовка улыбнулся и протянул одному из малышей лоскут, на котором Сверчкова излагала свою просьбу или делилась новостями. Малыш взял тряпочку, понюхал ее… и, к ужасу Вовки, поднес ко рту. Но в этот момент другой мальчишка, злобно сверкнув глазами, мгновенно выхватил тряпочку и не мешкая затолкал в свой рот! Тутарев не успел даже вскрикнуть. Неандертальский лакомка проглотил Галкино послание, скорчив при этом такую мину, будто только что отведал пирожного.

Легко представить, как почувствовал себя Вовка, поняв, что теперь, даже предприняв наиболее решительные меры, он уже все равно не сможет окончательно расшифровать текст Галкиного послания!

Надо полагать, что читатели, отбросив любые условности, простят нашего героя за его невольный, но явно антипедагогический жест. Убедившись в том, что записка пропала навсегда, Вовка дал такого пинка мохнатому обжоре, что тот катился по траве до тех пор, пока Тутареву не показалось, будто это не человеческое тело, а крутящийся волчок.

После этой сцены интерес юных неандертальцев к Вовке быстро иссяк. Они, пугливо оглядываясь, побежали за своим однокашником, который все еще продолжал катиться, подпрыгивая на рытвинах и кочках и превращаясь в уже почти невидимую точку.

Оставшись один, Вовка собрал в кулак свою волю и глубоко задумался. Где и как можно встретиться с Галкой, которая, видно, имела очень серьезные причины не показываться на глаза неандертальцам? Главное — конспирация. С этим понятием он давно был знаком по книжкам о хитроумных шпионах. Тутарев решил взять за основу проглоченной записки слово «вечером». Ясно, как дважды два, что Галка хочет встретиться только вечером. И поэтому ничего не остается делать, как дожидаться захода солнца, чтоб, воспользовавшись мраком, незаметно скрыться. А там уж Галка разыщет его сама. Теперь надо подумать, как снабдить ее пищей.

Когда солнце покатилось к вечно притягивающему его горизонту, люди племени Каа муу собрались вокруг костра, над которым, жирно поблескивая, висел огромный кусок медвежатины.

Ыых подозвал Вовку жестом руки и усадил рядом с собою и Уау. Он явно набивался в друзья к могущественному истребителю пещерных медведей. Уау глядел на мальчика по-собачьи туманными глазами, давая этим понять, что весьма и весьма расположен к Вовке. Что касается Тутарева, то он не обращал на знаки внимания почти никакого внимания, ибо его отвлекло более интересное зрелище. К костру, пугливо вздрагивая, ползли трое малышей. Какой из них проглотил тряпичную записку, Вовка теперь уже не мог определить. Но было ясно, что каждый боится. Все же запах пищи оказался сильнее страха, и неандерталята, превозмогая ужас, вернулись на стоянку.

Стемнело. Неандертальцы, облизываясь и сопя, потянулись в пещеру.

Вовка, который старался поменьше съесть и побольше припрятать для Галки, незаметно извлек из-под камня, на котором сидел, два куска жареного мяса и завернул их в заранее приготовленные широкие и толстые листья. Ловко затолкав добычу в карманы, он сделал вид, что направляется к пещере, но затем стремительно нырнул в сторону.

Сердце колотилось так, будто спешило вдвое перевыполнить суточную норму перегонки крови, но Вовка не обращал на это внимания. Он бежал прочь от пещеры, спотыкаясь и прихрамывая, ибо на одном из поворотов больно ушиб ступню.