Чтение онлайн

Через несколько минут Вовка тоже находился в пещере. Он озирался, стараясь привыкнуть к мраку. Галка взяла у Тутарева сверток с мясом и протянула Кшуа. Тот в мгновение ока расправился чавкая с пищей и закусил мясо теми самыми листьями, в которые оно было завернуто.

И только после этого Галка начала свой рассказ, во время которого Кшуа не отрывал от девочки взора, если только органом зрения действительно служили ему бесформенные пятна, отнюдь не украшавшие это жалкое подобие человеческого лица.

— Ты п-понимаешь, — начала, слегка заикаясь, девочка, — мне показалось, что на тебя напал самый н-настоящий мамонт! Я хлестнула его по морде и… бросилась в кусты.

— Ну что. ты болтаешь, — пожал плечами Вовка. — Какой мамонт в горах? Опять ты за свое.

— Так это мне только показалось…

— Ну, ладно. Что потом?

— Через пять минут вернулась…

— Что? — скривил губы Вовка. — Ты вернулась через пять минут?

— Конечно! Как только пришла в себя, так и вернулась.

— Хорошо, — махнул рукой мальчик, — ты вернулась обратно через пять минут на следующий день. Дальше!

— Ты думаешь, это остроумно? — с обидой в голосе заметила Галка.

— Ой, ну рассказывай быстрее! — вскричал Вовка.

— Ладно. В общем, смотрю — никого нет, а на земле кровь.

— Обожди, — перебил Вовка. — Я же кричал, звал тебя, где ты была?

— Рядом.

— А почему не откликнулась?

— Язык… э-э-э… забуксовал.

— Так надо было идти на голос.

— Боялась.

— Кого, меня?

— Мамонта.

Вовка не выдержал и сплюнул, нервно теребя вихры непослушных волос, то и дело падавшие на лоб.

— Продолжай. Значит, никого не увидела.

— Конечно, никого.

— А Укушуа? То есть, Кукушуа? — Вовка кивнул на неандертальца.

— Не Укушуа, а Кшуа…

— Кшуа, Кшуа! — радостно повторил дикарь. — Аль Кшуа ай, Кшуа ии. Зуу хриа, Аль!

— Ты что-нибудь поняла?

— Он говорит, что я спасла его от смерти.

— Но ведь он действительно был убит! Ты знаешь, как его хватанул лапой этот зверюга!

— Я тоже думала, что умер. Потом гляжу… шевелится. В общем, еле-еле перевязала его этими листьями, принесла в пригоршнях воды (там недалеко родничок оказался), и он уснул. А когда проснулся, я ему говорю: дескать, пошли на стоянку. Не захотел.

— Почему?

_ Он долго мне объяснял. Еле разобралась.

— Ну?

— Видишь ли, он боится, что его убьют.

_ За что? Ведь Кшуа оказался самым храбрым из всех.

— В том-то и дело. Все разбежались, а он бросился на чудовище.

— Так за это они пятки ему должны целовать!

— Нет. Понимаешь ли, Кшуа проявил в данном случае неуместную храбрость. Раз Вожак струсил, обязан был струсить и рядовой дикарь. А то получается, что он лучше Вожака. Понимаешь?

— Ничего не понимаю.

— Недаром из троек не вылезал. Долблю, долблю — а у тебя никаких сдвигов. Ну, слушай. Кшуа подорвал своей излишней смелостью авторитет Ыыха. Ясно? И за это Ыых возненавидел Кшуа и хочет его убить. Ясно?

— Но ведь это нелепо! — поразился Вовка.

— Конечно, нелепо. Но мы не позволим. Долой зависть!

— Долой!

— Обожди-ка, — сказала Сверчкова, к чему-то прислушиваясь.

Кто-то из знаменитых мыслителей изрек: «Время летит незаметно».

И действительно, в очень многих случаях время летит так незаметно, что некоторые люди, даже будучи неверующими, хватаются за поседевшую голову и в ужасе восклицают:

— Боже мой, после окончания десятилетки промелькнуло уже двадцать два года! А чего я достиг? Ну, семнадцать изобретений; ну, девятнадцать рационализаторских предложений; ну, звание профессора; ну, степень доктора наук; ну, восьмое издание моего учебни-ка; ну, имею значок мастера спорта. И всё. А время-то летит…

Однако в некоторых случаях время как бы останавливает свой бег и топчется на одном месте. Об этом свидетельствует случай с маникюрщицей Плутонией Черепашенко, которая, еще будучи семиклассницей, не знала, что такое подлежащее, а, достигнув тридцатилетнего возраста, заявила, что ночью ее укусило какое-то сказуемое.

Короче говоря, когда Галка Сверчкова стала к чему-то прислушиваться, а Вовка прервал свои размышления о зависти и справедливости, уже начинало светать.

О том, как видоизменяются небо и другие составные части природы во время рассвета, можно прочесть не в одной сотне поучительных и увлекательных книг. Поэтому мы не будем рассказывать, какая картина открылась взору Вовки Тутарева и Галки Сверч-ковой. Тем более, что сейчас им было не до красот пейзажа. А в таких ситуациях вряд ли человек замечает причудливую линию горного горизонта, легкий, как бы оживший ветерок или шорох лапок проснувшейся бу «кашки.

— Что ты там услышала? — спросил Вовка, больше обращая внимание на заметавшегося вдруг Кшуа, чем на звуки, привлекавшие девочку.

— Они идут сюда, — перешла на шепот Галка. — Это точно!

— Кто?

— Твой любимый Ыых и вся его шайка.

— |Какая же это шайка? Что они, разбойники, что ли?

— А то кто же? Они же, ты говоришь, могут убить Кшуа.

Вовка не успел ответить Сверчковой, так как в этот момент неандерталец с необычайной для его состояния проворностью растолкал ребят и выпрыгнул из лрота на тропу. На какое-то мгновение он застыл в напряженной позе охотника, ожидающего появления зверя. Затем Кшуа бросился бежать по тропе, прихрамывая и смешно размахивая руками. Можно было поручиться, что этого малого постиг бы полнейший неуспех даже при сдаче норм на значок БГТО.

Выбравшись из пещеры, Вовка и Галка тоже побежали и быстро настигли дикаря. Тот обессилел от недавней потери крови и не мог, конечно, далеко удалиться. Тем более, что и в пору, когда он был совершенно здоров, стометровку ему удавалось преодолевать, по-видимому, за сорок или сорок пять секунд.

— Стой! — крикнул Вовка, хватая неандертальца за мохнатую руку. — Джуу!

Дикарь остановился, словно поняв, чего от него хотят. Дрожа всем телом, он показал пальцем в сторону восходящего светила, затем в направлении еще яркой луны. — йо ии, — сказал он, резко опуская руку. — Кшуа ии.